Гарри Поттер и Шёпот Мёртвых

Шёпот дома После чердака Гарри почти не спал. Каждый раз, стоило ему закрыть глаза, он видел огни. Бесконечные, дрожащие во тьме. Иногда между ними двигались силуэты. Высокие. Размытые. Они не приближались. Просто наблюдали. А по утрам Гарри просыпался уставшим так, будто всю ночь куда-то шёл. Он никому ничего не сказал о кольце. Даже самому себе старался не думать о произошедшем. Но ночью, лёжа в чулане, он всё равно чувствовал его. Словно холодный металл звал его через весь дом. --- Через несколько дней Петуния отправила Гарри в магазин за продуктами. Улица встретила его влажным серым утром. Небо низко висело над домами Тисовой улицы, а ветер лениво гонял по асфальту старые листья. Гарри любил такие дни. Когда люди спешат домой и стараются не смотреть друг на друга. В такие моменты он чувствовал себя менее заметным. Он уже почти дошёл до магазина, когда вдруг остановился. Что-то было не так. Мир вокруг словно… затих. Даже шум машин стал далёким. Гарри медленно повернул голову. На другой стороне улицы стояла старая женщина. Очень старая. В длинном сером пальто и выцветшей шляпе. Она смотрела прямо на него. Гарри нахмурился. Люди обычно не смотрели на него так. Будто знали. Женщина улыбнулась. Слабо. Печально. А потом Гарри понял одну странную вещь. Листья рядом с ней не двигались от ветра. Словно воздух вокруг женщины замер. Шрам похолодел. Очень сильно. Гарри сделал шаг назад. И в ту же секунду мимо пронёсся автобус, закрыв женщину собой. Когда дорога снова стала видна — её уже не было. Только пустой тротуар. И тишина. --- В тот вечер в доме номер четыре было особенно шумно. Вернон ругался из-за какой-то поломки на работе, Дадли вопил из-за телевизора, а Петуния нервно гремела посудой. Гарри молча мыл тарелки. Вода была слишком горячей, но он почти не чувствовал этого. Мысли снова возвращались к женщине на улице. К её взгляду. И к странному ощущению… Будто он уже видел её раньше. — Не витай в облаках! — резко бросила Петуния. Гарри вздрогнул. Тётя стояла рядом слишком близко. Её бледное лицо выглядело уставшим. Она смотрела на него странно. Почти тревожно. — Простите, — тихо сказал Гарри. Петуния открыла рот, словно собиралась что-то сказать. Но в этот момент лампочка над кухонным столом мигнула. Раз. Другой. И погасла. Дом погрузился в темноту. Дадли тут же заорал из гостиной: — Мам! — Вернон! Опять пробки! Но Гарри уже не слушал. Потому что в темноте кухни кто-то шептал. Тихо. Почти неразборчиво. Мальчик замер. Холод медленно растекался по комнате. Он слышал слова. Много голосов одновременно. — Наследник… — Последний… — Он помнит… Гарри резко обернулся. У окна стояла тень. Высокая. Нечеловечески неподвижная. И на этот раз он был уверен: это не сон. Шрам вспыхнул ледяной болью. Тень медленно подняла руку. И лампочка снова загорелась. Кухня стала обычной. Тёплой. Шумной. Петуния раздражённо вытирала руки полотенцем. Вернон ругался в гостиной. Никакой тени не было. Но на запотевшем стекле окна остался след. Длинный тёмный отпечаток ладони.