Маленькое божество

      Прощание с Нахидой решили провести рано утром. Она любила рассветы, любила смотреть, как просыпается жизнь. Любила саму жизнь. Была самой жизнью.       Маленькое доброе и такое человечное божество.       Люмин прикусила губу от такой несправедливости. Почему не Моракс, которому больше шести тысяч лет? Почему не Сёгун, которая вообще отринула свою человечность? Почему не Мавуика, богиня войны? Почему именно этот детёныш, и так настрадавшийся от своего же народа?       Это было нечестно. Но, наверное, в какой-то мере логично.       Потому что представить, как Моракс или Барбатос жертвуют собой ради людей, она не могла. Не те это Архонты.       А Нахида… Люмин, привалившись спиной к стволу дерева и свесив одну ногу с ветки, на которой сидела, задумчиво наблюдала за вялым шевелением внизу. Люди всё ещё не осознали, что их Архонт сделала.       Знала ли она, когда соглашалась на их план, чем всё закончится? Конечно знала, Люмин хмыкнула, она же божество мудрости. Согласилась бы она на него ещё раз? Конечно согласилась, она слишком сильно любила свой народ.       Но всё же… Люмин вновь прикусила губу, пытаясь через боль вернуть самообладание. Знать, что умрёшь, знать, что не выживешь ни при каких обстоятельствах, и продолжать улыбаться как ни в чём не бывало… Жизнь Архонта за жизни всех жителей Сумеру. И всепоглощающее чувство вины у тех, кто разработал этот план.       Знала ли Нахида, как они будут сами себя проклинать, что не спасли своё маленькое божество? Что будут прокручивать снова и снова в голове варианты, как можно было бы сделать. Как будут вспоминать каждую мелочь, каждый её взгляд и жест, пытаясь понять, где же они ошиблись, как не увидели, как не заметили…       Конечно она знала. Она же Архонт мудрости. Была им.       Ирминсуль не может существовать без Архона, который не может существовать без Ирминсуля.       И сжигая Ирминсуль с помощью сердца бога Мавуики, Нахида сжигала сама себя заживо. И улыбалась.       Люмин и Беннет едва сумели удержать Скарамуччу, который рвался в пламя, пытаясь спасти Нахиду. Задыхаясь от дыма, что едко резал глаза, забивался в рот и нос, затрудняя дыхание, они удерживали вырывающегося парня изо всех сил. Люмин не была бесчеловечной, она была в ужасе от поступка Нахиды, но… Они не смогли бы её спасти.       Жизнь Архонта тесно связана с Ирминсулем.       Люмин это знала. Беннет это знал. Нахида это знала. Поэтому и покачала головой, прежде чем рухнуть спиной в огненную бездну. Продолжая ласково улыбаться им.       Скарамучча отказывался это признавать.       И с тех пор не разговаривал ни с ней, ни с Беннетом. Было ли ей обидно? Люмин не знала. Наверное, да. Понимала ли она его? Разумеется.       Люмин не была бесчеловечной, хоть и вела себя иногда как конченная сука. Образ Нахиды, исчезающей в ревущем пламени, пожалуй, самое ужасное, что она видела за последние годы. Каждый из них винил себя в произошедшем. И совсем немного — других. Если бы они подумали, если бы предположили, если бы догадались… Сотни этих «если бы» висели в воздухе между теми, кто принимал участие в этом плане. Как укор, как вечное напоминание.       — Прячешься?       На соседнюю ветку приземлился Беннет, с опаской покосившись вниз.       — Прячусь, — не стала спорить Люмин, — стыдно смотреть жителям Сумеру в глаза. Пусть они и не знают, что именно произошло, но… — она вновь с силой прикусила губу, — я-то знаю. Помню.       Беннет кивнул.       — На прощание пойдём? Или, если хочешь, отсюда посмотрим?       Люмин задумалась. С одной стороны, ей очень не хотелось вновь видеться с товарищами, с кем они… спасли Сумеру. Чувство вины, чувство недоделанности, чувство неправильности будут разрывать ей сердце. Они не оправдали ожиданий, они не спасли Архонта, они не… С другой же, не попрощаться с Нахидой после её самопожертвования будет совершенно по-скотски. Маленький Архонт такого не заслужила… Взвесив всё за и против, наконец Люмин произнесла.       — Как скажешь, так и сделаем. Я не знаю.       Беннет разочарованно вздохнул. Он надеялся, что Люмин примет за него это решение, потому что он тоже понятия не имел, что им делать. Раньше они ещё спрашивали у Скара, за социальное взаимодействие обычно отвечал он, но учитывая последние события…       — Но я бы сходила, — меж тем продолжила Люмин, — для Скара это важно. Надо его поддержать, — не столь уверенно закончила она.       Беннет угукнул. Пусть Скарамучча бесится, пусть шипит на них, они всё равно будут рядом, готовые в любой момент подставить плечо и протянуть руку помощи. Или дать мотивирующего пенделя.       — У меня сейчас ебало треснет от умиления, — ворчливо произнёс кто-то снизу. Люмин и Беннет светились каждый со своей ветки. Вспомнишь солнышко, вот и оно. Мрачное такое, нахохленное и фантанирующее ядом напополам с сарказмом. — Вы планируете помогать или так и будете бездельничать?       — Вообще-то мы не бездельничаем! — праведно возмутилась Люмин, — а ведём наблюдение за общим настроением народа. И ищем социально опасных и нестабильных элементов!       Скар помолчал и резюмировал:       — Ну я так сказал, только короче. Спускайтесь, ваша помощь нужна.       Слово «мне» он так и не произнёс, но это и не требовалось. Беннет и Люмин радостно переглянулись. Кажется, буря миновала, и гнев сменился на милость.       Завтра на рассвете Сумеру и все его жители попрощаются со своим Архонтом. Им придётся учиться жить без него. Возможно, Аару, которое гении Академии сумели восстановить и доработать, сможет на время заменить Ирминсуль и дождаться рождения следующего Архонта. Возможно, Небесный порядок всё-таким вмешается. Возможно, у Тейвата есть ещё несколько лет, прежде чем этот мир канет в Бездну.       У Люмин не было ответов. Были лишь тепло Беннета, сарказм Скарамуччи и неиссякаемый оптимизм. Этого было больше чем достаточно, чтобы просыпаться по утрам.