Тень Белого

Восемь месяцев. Восемь месяцев с той ночи, когда я сказал Биллу, что мы станем родителями. Восемь месяцев относительного спокойствия, если не считать утренней тошноты, перепадов настроения, которые пугали даже охрану, и бесконечных походов к врачу, куда Билл таскался за мной как привязанный. Он сидел в приёмной, изучал какие-то важные документы одним глазом, а вторым следил за дверью кабинета, чтобы при малейшем шорохе ворваться и «спасать свою сосенку». Врачи уже привыкли. Охрана уже привыкла. Даже Рик перестал вздрагивать, когда Билл посреди ночи требовал свежий грейпфрутовый сок, потому что «ребёнок захотел». Я был на третьем месяце. Живот ещё почти не заметен, но внутри уже всё кипело. Гормоны превращали меня то в плаксу, то в агрессивного барсука, то в сонную муху, которая могла уснуть прямо за завтраком. Билл называл это «прелестями беременности» и умилялся. Я называл это «адским испытанием» и мечтал, чтобы ребёнок уже родился, и мой организм снова стал моим, а не чьей-то временной квартирой. Но кошмары... кошмары стали моими постоянными спутниками в последние недели. Билл говорил, что это нормально: гормоны, стресс, переживания за будущее. Обычный родовой стресс, как у всех беременных омег. Я верил ему. Или пытался верить. Но сегодняшний сон был другим. В нём всё было слишком реально. Слишком детально. Слишком... Я стоял посреди тронного зала Билла. Того самого, где когда-то меня поставили на колени. Только теперь зал выглядел иначе: флаги с желтым глазом были сорваны, вместо них — белоснежные полотнища с вышитой короной. Чёрные свечи оплывали в углах, воздух был тяжёлым, пропитанным ладаном и чем-то ещё. Страхом. На троне сидел Крис. Белый, глава воровского района, мой друг, мой спаситель, тот, кто вытащил меня из подвала Алекса и приютил, когда я сбежал от Билла. Сейчас он восседал на троне, закинув ногу на ногу, с бокалом вина в руке — точно таким же, как в тот вечер в его кабинете. Только теперь его глаза не были добрыми. Они были холодными, как лёд, и смотрели они на меня. Сквозь меня. — Диппер, — произнёс он мягко, почти ласково. — Подойди. Я хотел шагнуть вперёд, но ноги не слушались. Я стоял как вкопанный, прижимая к груди что-то тёплое, маленькое, такое хрупкое. Ребёнок. Я держал на руках ребёнка. Нашего с Биллом. Малыш тихо посапывал, завёрнутый в жёлтое одеяльце, и я чувствовал, как каждое его дыхание отдаётся в моём сердце. — Где Билл? — мой голос прозвучал чужим, осипшим. Крис усмехнулся. Он сделал глоток вина, поставил бокал на подлокотник трона и медленно поднялся. — Билл? — переспросил он, словно это имя ничего не значило. — Билл больше не король, Диппер. Он свергнут. Его больше нет. — Что значит «нет»? — я попятился, но ударился спиной о стену. Вокруг не было выхода. Только трон, Крис и темнота. — Ты же умный мальчик. Догадайся. Он щёлкнул пальцами, и из тени выступили фигуры. Вооружённые люди в чёрной форме. Не стражники Билла. Другие. С белыми повязками на рукавах. — Ты не мог, — прошептал я. — Ты же... ты мой друг. — Друг? — Крис подошёл ближе, и я впервые заметил, какой он на самом деле высокий. В моих воспоминаниях он всегда был ниже, мельче, почти кукольным. Сейчас он нависал надо мной, как скала. — Диппер, я уважаю тебя. Я правда считаю тебя братом. Но Билл — угроза. Его власть разрушает этот мир. И я сделал то, что должен был сделать. — Ты убил его? — голос сорвался. Крис не ответил. Он посмотрел на ребёнка в моих руках и улыбнулся — той самой кукольной улыбкой, которая всегда казалась мне милой. Сейчас она была отвратительной. — А теперь, — сказал он, — мне жаль, Диппер. Но я не могу оставить свидетелей. Он поднял руку. Люди в чёрном вскинули оружие. — Крис, нет! — я заслонил ребёнка собой, развернувшись к стене. — Прошу тебя! Он же невиновен! Ребёнок ни в чём не виноват! — Виноват, — холодно ответил Крис. — Виноват тем, что родился от него. — Крис!!! — Прощай, Диппер. Он махнул рукой, и мир взорвался выстрелами. Я проснулся с криком. Тело била крупная дрожь, лоб был мокрым от пота, а сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из грудной клетки. В комнате было темно, только тусклый лунный свет пробивался сквозь щель в шторах. — Диппер! — рядом кто-то зашевелился, тёплая ладонь легла на мою спину. — Тихо, тихо... Я здесь. Всё хорошо. Билл. Его голос, такой знакомый, такой родной, вытянул меня из остатков кошмара. Я обернулся, вцепился в него мёртвой хваткой, прижимаясь всем телом. Он был живой. Тёплый. Пах ванилью и чем-то ещё — тем самым успокаивающим феромоном, который всегда действовал на меня безотказно. — Он был на троне, — прошептал я, уткнувшись ему в шею. — Крис. Он сидел на твоём троне. И приказал расстрелять меня и ребёнка. Билл обнял меня крепче, одной рукой гладя по спине, другой — осторожно касаясь моего ещё почти незаметного живота. — Это просто сон, сосенка, — тихо сказал он. — Обычный родовой стресс. У всех беременных омег такое бывает. — Я знаю, — выдохнул я. — Но он был таким реальным. — Значит, твой организм готовится к материнству. Переживает за малыша. Хочет защитить его ото всех угроз. Билл говорил спокойно, размеренно, словно читал лекцию по психологии омег. Я знал, что он просто пытается меня успокоить. И это работало. Постепенно дрожь утихала, сердце переставало бешено колотиться, и я снова мог дышать полной грудью. — Который час? — спросил я, наконец поднимая голову. — Два ночи, — Билл потянулся к тумбочке, взял телефон, глянул на экран. — Может, выпьешь воды? — Давай. Он помог мне сесть, подал стакан. Вода была прохладной, с лёгким привкусом лимона — Рик всегда ставил её на тумбочку перед сном, зная, что меня по ночам мучает жажда. Я выпил почти половину, поставил стакан обратно и откинулся на подушку. Билл сел рядом, приобнял меня за плечи. Я положил голову ему на грудь и слушал, как бьётся его сердце. Ровно. Спокойно. Живо. — Билл, — сказал я через минуту. — М? — А если это не просто сон? Он молчал несколько секунд. Потом его рука скользнула ниже, на мой живот, и он осторожно погладил его круговыми движениями. — Ты хочешь сказать, что Крис может быть опасен? — тихо спросил он. — Не знаю, — признался я. — Он спас меня. Приютил. Помог найти Алекса. Но... что-то было не так. В тот раз, когда я сидел у него в кабинете, я чувствовал странную энергию. Как будто он что-то не договаривает. — Ты поэтому хотел, чтобы я усилил охрану? — Да. Билл вздохнул, поцеловал меня в макушку. — Я проверю, сосенка. Если Крис что-то задумал, я узнаю. А ты пока постарайся не переживать. Тебе сейчас вредно нервничать. — Легко тебе говорить, — буркнул я. — Ты не беременный. — К счастью, — усмехнулся Билл. — Одного такого скандального создания на семью хватит. Я хотел возмутиться, но вместо этого зевнул. Глаза слипались, усталость после кошмара навалилась свинцовой плитой. — Спи, сосенка, — прошептал Билл, укладывая меня обратно и натягивая одеяло. — Я рядом. Никто тебя не тронет. Никогда. — Обещаешь? — пробормотал я, уже проваливаясь в сон. — Обещаю. Его рука продолжала лежать на моём животе — тёплая, надёжная, защищающая. Я закрыл глаза и позволил себе расслабиться. Кошмар отступил, но где-то на границе сознания всё ещё теплилась тревога. Что-то подсказывало мне, что сон был не просто сном. Что это предупреждение. Что Белый — тот самый Белый, которого я считал братом — таит в себе угрозу, о которой я даже не догадываюсь. Но сейчас, в объятиях Билла, под размеренное биение его сердца, я чувствовал себя в безопасности. И верил, что мой альфа защитит нас. Нас. Меня и ребёнка. Нашу семью.