Latrodectus Mactans

      — Сегодня после полудня, агентами Крусник и Ганслингер была предотвращена попытка покушения на кардинала Катерину Сфорца, Герцогиню Миланскую. Нападавшая, согласно отчёту Крусника, принадлежит к виду «Ведьм», активно использовала Нематериальность, что затрудняло её задержание. В настоящий момент находится под арестом в кандалах из сплава, предотвращающего какие-либо попытки использования террористкой своих способностей. Какие-либо данные о себе в ходе задержания не оглашала, имя, мотивы, происхождение остаются неизвестными. Конец отчёта.       Полупрозрачная голограмма молодой монахини, висевшая чуть выше уровня пола в воздухе посреди просторного кабинета, закончила зачитывать многотонным тоном подготовленный на скорую руку отчёт своему руководству. В течение этих пары минут, сидевшая за рабочим столом девушка, нахмурив брови, делала записи в своих бумагах. Но несмотря на то, что голос монахини затих, она не подняла головы.       — Что прикажете делать, госпожа Катерина? — решила первой прервать тишину монахиня. — Каковы будут дальнейшие указания?       — Необходимо узнать всё, что на данный момент нам о ней неизвестно. И постараться сделать это прежде, чем мой брат ею заинтересуется. В противном случае, мы ничего от неё больше не узнаем! — мрачно заключила Сфорца. — Сообщи о допросе Круснику, сестра Кейт.       То, что её пытались убить, её не особо удивляло. Это не первая попытка покушения на неё и наверняка далеко не последняя. Но если раньше мотивы были заранее ясны или нападавшие давали знать, кто им дал указания или к какой организации они принадлежат, то теперь же неизвестно ничего. Что усложняло дальнейшие решения по судьбе террористки. На кого она работает? Орден Розенкрейцеров? Флёр Дю Маль? Или же террорист-одиночка с собственными претензиями? Но какими именно? Почему столь радикальный шаг?       — Отец Найтроуд заведомо отказался принять участие в допросе, — с тяжким вздохом заключила Кейт.       — Причины?       — Насколько мне известно, это как-то связано с его прошлым, я не стала вдаваться в подробности.       — Поняла, — Сфорца кивнула головой своим же мыслям, — Видимо, он считает, что в данном случае он может быть излишне предвзят по отношению к задержанной. В таком случае, передай поручение о допросе Профессору.

***

      Тихие, чуть слышные звуки посвистывания и напевания какой-то незатейливой мелодии звучали по длинному коридору тюрьмы, в которой кто-то отсиживал свой срок заключения, а кто-то только ждал своей участи. Вместе с музыкальными нотками, раздавалось эхо и шагов от трёх человек. Уильям Вордсворт, в сопровождении своего ученика и напарника Хьюго де Ватто и конвоира, направлялся в камеру для допроса ранее задержанной террористки по указанию кардинала Сфорца. И если по выражению лица Хьюго читалась настороженность, то по лицу Вордсворта же, окажись он в другом месте, скорее бы сложилось впечатление, что он идёт на какое-то весёлое мероприятие, нежели на допрос. Два разных человека с двумя разными подходами к делу: для одного Очень ответственно, для другого «Сложно, но не невозможно». В самом деле, это же только допрос, сколько их уже бывало!       «Как много террористок знавала история человеческой цивилизации? Достаточно. но не столько, сколько мужчин. — размышлял Уильям. — И каждая, решившаяся на такой шаг, заранее подготавливалась и учитывала все непредвиденные ситуации. Здесь же всё выглядит так, будто девушка осмелилась так поступить в порыве отчаяния и ненависти, нежели планировала нападение. Вряд ли речь идёт о непосредственно терроризме, скорее покушение в состоянии аффекта. Дело и выеденного яйца не стоит!»       — Мы пришли! — резко сообщил конвоир, остановившись у очередной глухой двери, неотличимой от других.       — Прекрасно! — с беспечной интонацией ответил Уильям, забирая из рук Хьюго две папки с бумагами: одну для записей в ходе допроса, вторую с заметками от его коллег и работников тюрьмы. — Можешь подождать здесь, я определённо управлюсь сам! — в шутку сказал он своему ученику. Серьёзность Ватто в данный момент его только забавила.       — Я бы не был так спокоен и даже легкомыслен на вашем месте, Мастер, — с настороженностью ответил Хьюго, — Мы имеем дело с «ведьмой».       — Которая полностью безоружна, Хью! — Вордсворт передал ему свою трость, — Пожалуй, и я «обезоружусь», для равенства.       — Нет такого слова! — напряженно выпалил Ватто.       — Хью, пожалуйста, будь проще! Расслабься, это всего лишь допрос! — Уильям с лёгкой улыбкой несколько раз хлопнул Хьюго по плечу, стараясь тем самым его ободрить и успокоить. — В случае чего, я сообщу, — сказал он конвоиру, на что тот кивнул головой.       Конвоир несколько раз провернул ключ в замке от двери камеры для допроса, и та, с характерным скрипом, была открыта мужчиной. По его напряженному выражению лица Уильяму даже показалось, что ему предстоит говорить в камере с чуть ли не чудовищем. Но стоило ему поднять глаза на сидевшую в тяжелых наручниках девушку, как на его лице тут же проявилась ухмылка в адрес того самого конвоира. «Вот уж действительно, всем монстрам монстр!» И не успел он толком переступить порог камеры, как за ним резко закрылась дверь и щелкнул замок. «Ну разумеется, она же сейчас как выскочит, как всех нас тут перебьет!»       — День добрый! — с беззаботной нотой поздоровался Уильям, кладя две папки с бумагами на стол и занимая место напротив задержанной.       И только оказавшись лицом к лицу с этой девушкой, он обратил внимание на её внешний вид. Местами порванная одежда и открытая кожа в пыли, подтекшая тушь на лице, черные волосы, точно их состригли наспех, и на руках, которые она положила на стол перед собой, оковы. Складывалось впечатление, что её задержание проводили не Авель и Трес, а группа варваров из солдат Инквизиции, а её отрешенный безжизненный взгляд куда-то сквозь стол только усиливал её словно депрессивное, тленное состояние. От такой картины беззаботность Уильяма поубавилась, да и ухмылка сошла с лица. «Бедный «ребенок»…» Но, допрос — не место для сантиментов, потому, откашлявшись, он открыл по очереди две папки и положил одну перед собой, для записей, а вторую отложил чуть в сторону, чтобы, в ходе разговора, сверять её ответы с заявлениями коллег.       — Предлагаю начать с небольшой формальности, — сказал он, сомкнув пальцы в замок и положив их перед собой, на манер девушки, — Меня зовут Уильям Уолтер Вордсворт, и сегодня беседовать с Вами буду я. Если у Вас есть какие-то вопросы ко мне, претензии или пожелания касаемо Вашего здесь пребывания, я весь внимание!       Ответом ему была тишина. Девушка не изменилась в лице. Что там, ни один мускул на её лице и теле не дрогнул после его слов. Теперь атмосфера становилась не только гнетущей, но и напряжённой. Как разговорить человека, который не факт, что даже отдаёт отчёт, где он находится. Возможно, она под веществами или препаратами, тогда нахождение есть в лучшем случае пустая трата времени и нужно выждать, пока оно всё выйдет из её организма и она придёт в себя.       — Если Вам нужен доктор, Вы можете прямо сказать об этом. Его без проблем пригласят и Вам окажут всю нужную помощь.       Хоть он и говорил с потенциальной террористкой, которая недавно пыталась убить его начальство и могла причинить вред его сослуживцам, но не сопереживать ей у него не получалось. Весь её вид в тот момент не мог вызывать ничего, кроме стремления помочь. «А сам допрос? Никуда она не денется, да и если ей нужна врачебная помощь, то она и не расскажет ничего». Ответа не последовало. Но он не собирался сдаваться.       — Не волнуйтесь, миледи, я никуда Вас не тороплю. У нас в запасе сколько угодно времени. Не хотите воды? — он взял с дальнего угла стола графин и стакан. Наполнив его водой, он аккуратно поставил его рядом с руками девушки. — Сейчас ещё и достаточно жаркий сезон, умереть в этих стенах от жажды не самый приятный сценарий!       Попытка отшутиться и хотя бы так вызвать реакцию на лице девушки вновь не дала результата. Но это временные трудности, однажды она обязательно заговорит. Достав из внутреннего кармана перьевую ручку, Уильям пододвинул к себе поближе папку.       — Итак, моё имя Вам уже известно. — продолжал Уильям в приветливой и располагающей манере. — Теперь мне бы хотелось узнать Ваше. В конце-концов, я же должен знать, как мне стоит к Вам обращаться…       Но следующее, что он успел запомнить, — это звон разбитого стекла и режущую боль где-то в зоне лица.