Сон Наяву

***

Декабрь 2022, Абу-Даби Ландо Норрис не спал нормально уже три месяца. Нет, он вырубался на пару часов между заездами, пил кофе литрами и старался улыбаться в камеру, но внутри всё дрожало от перманентного напряжения. Даниэль, его весёлый и шумный напарник, заметил это первым. — Чувак, у тебя круги под глазами как трасса в Спа, — сказал Риккардо, кидая в него подушкой в моторхоуме. — Ты вообще спишь? — Сплю, — соврал Ландо, моргая. Он не спал. Каждую ночь он таращился в потолок, прокручивая в голове повторы гонок, спонсорские интервью, рискованные обгоны, которые могли закончиться крахом. Даниэль подозрительно щурился, но не лез с расспросами. Единственное, что он сделал — поговорил с Заком, чтобы в комнате отдыха гонщиков поставили новый, очень удобный диван. В последний день уик-энда в Абу-Даби, когда все разбрелись по боксам, Ландо чувствовал себя зомби. Веки слипались, логика отключилась, и он, сам того не желая, забрёл в ту самую комнату отдыха. Диван был огромным, мягким, пахло кофе и резиной. «Пять минут, — подумал Ландо, падая на спину. — Просто закрою глаза на час». Он провалился в сон за секунду. Там было странно тихо. Не как в обычных снах — размыто и путано. Здесь, наоборот, каждый цвет казался резким, как ультрафиолет, а воздух — густым, словно сироп. Он стоял в бесконечной комнате с зеркальным полом, и прямо перед ним сидел парень. Симпатичный. На вид — его ровесник или чуть младше. Русые волосы, челка падает на глаза, скулы острые, а взгляд — одновременно холодный и глубокий, как омут. Он не улыбался. Просто смотрел, склонив голову набок. На нём была свободная футболка, открывающая ключицы — и Ландо почему-то залип на них взглядом. — Ты кто? — спросил Ландо, чувствуя, как странно колотится сердце — хотя это был всего лишь сон. — Не знаю, — ответил парень. Голос низкий, чуть хрипловатый, с лёгкой австралийской ноткой, от которой у Ландо внутри всё сжалось. — Я тоже тебя первый раз вижу. — И как нам тут оказаться? Парень пожал плечами. В руке у него была карта «Макларена», но какого-то странного розового цвета. Он поднялся с пола и вдруг шагнул ближе — так близко, что Ландо ощутил тепло. Во сне. От живого человека. — Может, ты просто очень устал, — сказал он, и его пальцы легли на запястье Ландо. Легко, почти невесомо, но Ландо пронзило током от кончиков пальцев до затылка. — Ложись. Ландо хотел возразить, но почему-то послушался. Он лёг на холодный зеркальный пол, и парень сел рядом, затем медленно, очень медленно, лёг рядом — лицом к лицу. Расстояние было в ладонь. — Как тебя зовут? — прошептал Ландо, глядя в глаза напротив. — Я не помню, — так же тихо ответил парень. — Но мне кажется, я хочу тебя поцеловать. Ландо не успел ни испугаться, ни согласиться. Парень наклонился сам — несмело, словно пробуя воду. Их губы встретились. Во сне это было странно: не как в реальности, а как воспоминание о поцелуе, которое вдруг стало настоящим. Губы незнакомца оказались мягкими и чуть солоноватыми. Он поцеловал Ландо легко, одними уголками губ, а потом отстранился, глядя с лёгким удивлением. — У тебя ресницы дрожат, — сказал он. — Ты боишься? — Нет, — соврал Ландо, и его голос сел. — Врёшь. И тогда парень поцеловал его по-настоящему. Глубоко, жадно, приоткрыв рот. Ландо выгнулся навстречу, запустил руки в русые волосы — они оказались шелковистыми, чуть влажными. Язык незнакомца скользнул между его губ, и Ландо застонал — глухо, из груди. Мир вокруг рассыпался на миллионы осколков. Они целовались, не отрываясь, пока у Ландо не закружилась голова. Парень прижимал его к полу, нависая сверху, и Ландо чувствовал жар чужого тела через ткань комбинезона. Никогда — никогда в реальности — он не испытывал ничего подобного. А потом парень отстранился, коснулся губами его щеки и прошептал прямо в ухо: — Найди меня. Пожалуйста. Ландо проснулся с именем на губах. Он не знал, откуда оно взялось. Просто выдохнул в пустоту спальни, чувствуя, как горят губы и как бешено стучит сердце: — Оскар…

***

Январь 2024, Уокинг Зак Браун был доволен как слон. Он хлопнул Ландо по плечу так, что тот чуть не споткнулся. — Ландо, у меня для тебя отличные новости! Твой новый напарник — настоящий алмаз. Ландо натянул дежурную улыбку. Его до сих пор мучили сны — теперь они стали совсем навязчивыми. В прошлую ночь Оскар (он знал, что его зовут именно так, хотя никогда не слышал этого в реальности) поцеловал его в уголок губ во сне. От этого жеста Ландо подскочил в кровати в холодном поту, сердце колотилось где-то в горле. — Встречайте, — Андреа Стелла, спокойный как удав, указал рукой на дверь. Вошел парень. Русые волосы, челка, острые скулы. Тот самый. Тот, кто сидел с ним на зеркальном полу, кто гладил по плечу, кто шептал: «Ты быстрее». Ландо забыл, как дышать. Парень — Оскар Пиастри, официально представленный как новобранец — посмотрел на всех спокойным, ничего не выражающим взглядом. На Ландо — ровно на секунду дольше, чем на остальных. В его глазах мелькнуло что-то вроде узнавания, но тут же исчезло, спрятанное за вежливой улыбкой. — Приятно познакомиться, — сказал Оскар. Ровно. Холодно. Ландо выдавил: — Взаимно. — И тут же возненавидел себя за это. Он думал, что сны закончатся. Ну, раз он нашел его. Но нет. Сны стали лишь пронзительнее. Во сне Оскар прижимал его к себе так, что Ландо чувствовал жар чужого тела. Целовал в шею, шептал признания: «Я искал тебя везде», «Ты единственный, кто понимает», «Я боюсь, что ты исчезнешь». Ландо просыпался в слезах, сжимая простыни, и ненавидел реальность, где Оскар смотрел сквозь него.

***

Февраль-Март 2024 Ландо пытался. Он правда пытался привлечь его внимание. Приносил Оскару кофе. Тот кивал и ставил чашку в сторону, не сделав глотка. Шутил в командном чате. Оскар отвечал смайликом. Один. Встал рядом во время командного фото. Оскар незаметно отодвинулся на шаг. На тренировке Ландо специально подошел близко, положил руку на плечо — как во сне. Оскар напрягся, дернулся и тихо сказал: — Не надо, Ландо. — Что не надо? — спросил Ландо, чувствуя, как внутри закипает отчаяние. — Прикасаться? А во сне тебе это нравилось. Оскар замер. Его лицо на секунду стало белым. — Ты бредишь, — отрезал он и ушел. Ландо остался стоять посреди бокса, чувствуя себя полным идиотом.

***

Апрель 2024, Мельбурн Ссора назревала давно. Словно туча, которая висела над пит-лейн с января. Оскар был идеальным профессионалом: он давал отличные интервью, показывал чистые круги и никогда не повышал голос. Но Ландо довел его. На брифинге перед гонкой Ландо снова сел слишком близко. Снова попытался поймать его взгляд. И когда Оскар отвернулся к монитору, Ландо не выдержал: — Почему ты игнорируешь меня? — спросил он шепотом, но гневным. — Мы на работе, — ответил Оскар, не оборачиваясь. — Ты делаешь вид, что меня не существует! А ночью… Оскар резко развернулся. В его глазах впервые за все это время вспыхнуло нечто живое — не холод, а ярость. — Что — ночью?! — прошипел Оскар. — Ты лезешь ко мне каждую секунду! В боксе, в столовой, в тренажерке. Я не могу дышать без того, чтобы ты не стоял рядом. Хватит! Ландо вскочил. — Ты не понимаешь! — Ландо почти кричал. — Ты мне снишься каждую ночь! Каждую, слышишь?! И я не знаю, что с этим делать, потому что наяву ты ведешь себя как робот! Оскар замер. Ярость в его глазах моргнула, сменившись чем-то уязвимым. — Снятся? — переспросил он тише. — Да! Ты целуешь меня во сне! Говоришь, что любишь! А здесь даже не смотришь в мою сторону! Воцарилась тишина. Настолько гулкая, что стало слышно, как гудит кондиционер. Оскар сделал шаг назад, прижав руку ко рту. А потом выпалил, словно сам не веря своим словам: — Ты думаешь, это только тебе? Что я не просыпаюсь в поту от того, как ты смеешься в моем сне? Что я не слышу твой голос каждую чертову ночь, когда закрываю глаза? Ландо перестал дышать. — Что?.. — Мне хватает тебя в моих снах, Ландо! — голос Оскара сорвался. — Там ты настоящий. Там ты не лезешь с напором, не давишь. Ты просто… есть. И я… Он замолчал, поняв, что сказал лишнее. Ландо сделал второй шаг — между ними оставалось не больше вытянутой руки. — Ты тоже их видишь, — прошептал Ландо. Не вопрос. Утверждение. Оскар отвернулся к стене, пряча лицо. — Это безумие, — сказал он в бетон. — Мы сошли с ума оба. Ландо подошёл вплотную. Осторожно, словно к дикому зверю, коснулся пальцами его плеча. Оскар вздрогнул, но не отстранился. Тогда Ландо развернул его к себе, заглянул в глаза — влажные, расширенные, полные того же голода, что мучил его самого. — Ты дрожишь, — заметил Ландо и шагнул ближе. Один шаг. Осталось два. — Это ты меня трясёшь, — выдохнул Оскар, и его голос сорвался. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь. — Представляю, — Ландо сделал второй шаг. Между ними осталась ладонь. — Потому что ты делаешь то же самое со мной. Оскар не выдержал первым. Он бросился — без предупреждения, без спроса. Схватил Ландо за ворот толстовки обеими руками и вжал спиной в стену так резко, что Ландо охнул от удара. Но боль растворилась в следующую же секунду, потому что Оскар впился в его губы по-звериному. Это не было поцелуем. Это был захват. Оскар целовал так, словно хотел выпить его до дна. Грубо, жадно, без нежности. Его язык ворвался в рот Ландо без спроса, скользнул по нёбу, по зубам, и Ландо застонал — громко, неприлично громко в пустой комнате. Но ему было плевать. Он обхватил Оскара за талию, притянул вплотную, и их тела ударились друг о друга — бёдра к бёдрам, грудь к груди. — Чёрт, — прохрипел Оскар прямо ему в рот, не отрываясь, — я хотел этого… каждую ночь… — Знаю, — Ландо откинул голову к стене, открывая шею, и Оскар тут же набросился на неё — впился губами в пульсирующую точку под челюстью, лизнул, прикусил. Ландо выгнулся дугой, вцепился в русые волосы, потянул, заставляя Оскара поднять голову. Их взгляды встретились. Зрачки расширены так, что почти не видно радужки. Губы припухшие, мокрые. — Ещё, — прошептал Ландо. Это не было просьбой. Это был приказ. Оскар подчинился. Он поцеловал его снова — ещё глубже, ещё настойчивее. Его руки скользнули под толстовку Ландо, пальцы впились в голую кожу на пояснице. Ландо зашипел от контраста — холодные пальцы на горячей коже — и выгнулся навстречу. Оскар воспользовался этим, прижал его бёдрами к стене, вжимая в бетон так сильно, что Ландо не мог пошевелиться. — Ты даже не двигайся, — прошептал Оскар ему в губы, и в его голосе появилось что-то новое — властное, доминантное. То, чего не было ни в одном сне. — Я подождал достаточно. Ландо бросило в жар от этих слов. Он попытался что-то сказать, но Оскар не дал — снова поцеловал, заглушая любые звуки. Его язык двигался в такт движениям бёдер — медленно, глубоко, дразняще. Ландо вцепился ему в плечи, ломая ногти через ткань, и оставил следы — Оскар застонал от этого, вибрируя прямо в рот Ландо. — Укуси меня, — выдохнул Оскар, отрываясь на секунду. Его глаза горели. — Сильно. Ландо не заставил просить дважды. Он впился зубами в нижнюю губу Оскара — почти до крови, пока тот не замер, не выдохнул сдавленно и не простонал — низко, гортанно, так, что у Ландо всё внутри перевернулось. — Боже, — выдохнул Ландо, отпуская его губу и проводя языком по укусу. — Ты даже не представляешь, как ты звучишь. — Как? — спросил Оскар, тяжело дыша, и провёл носом по щеке Ландо, вдохнул его запах. — Как будто я единственный, кто может тебя так сломать. Оскар усмехнулся — тёмно, опасно — и вдруг перехватил инициативу. Он развернул Ландо лицом к стене, прижал его грудью к прохладному бетону и навалился сзади всем телом. Ландо ахнул, ударился ладонями о стену, а Оскар уже целовал его шею сзади — от затылка до плеча, вжимаясь бёдрами в ягодицы так откровенно, что Ландо всхлипнул. — Хочешь? — прошептал Оскар прямо в ухо, и его дыхание обожгло кожу. — Ты ещё спрашиваешь, — выдохнул Ландо, царапая стену ногтями. Оскар прикусил мочку его уха, потянул, и Ландо выгнулся дугой назад, вжимаясь в него ещё сильнее. Они стояли так — сплетённые, тяжело дышащие, на грани между реальностью и тем сном, который свел их с ума. — Если мы не остановимся, — прохрипел Оскар, уткнувшись лбом в затылок Ландо, — я сделаю то, что мы оба не сможем забыть. — А кто сказал, что я хочу останавливаться? — Ландо повернул голову, поймал его губы в неловком, вывернутом угле. Но им было плевать на удобство. Они целовались, задыхаясь. А потом Оскар оторвался от его губ, схватил Ландо за бёдра и одним движением уронил их обоих на диван — так, что Ландо оказался на спине, а Оскар навис сверху, вжимая его в мягкую обивку. Ландо охнул от неожиданности, но Оскар не дал ему опомниться — накрыл рот поцелуем, тяжёлым, влажным, не оставляющим пространства для дыхания. Когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы просто вдохнуть, Ландо лежал под ним — растрёпанный, с красными губами, с расширенными зрачками. Оскар смотрел на него сверху вниз, тяжело дыша. — Теперь я точно знаю, что реальность лучше сна, — прошептал Ландо, глядя в его глаза. Оскар ничего не ответил. Он наклонился и поцеловал Ландо в уголок губ — легко, почти нежно. А потом его руки взялись за подол его футболки. — Подними руки, — тихо сказал он. Ландо послушался. Оскар стянул футболку через голову, отбросил в сторону и замер на секунду, рассматривая обнажённую грудь Ландо — бледную, покрытую мурашками, с твёрдыми сосками. Он провёл пальцем по ключице, спустился ниже, и Ландо выдохнул с присвистом. — Твоя очередь, — Ландо потянулся к краю футболки Оскара. Оскар позволил себя раздеть. Они сидели друг напротив друга на диване — оба торсы обнажены, кожа горит. Оскар прижался к нему всем телом, и Ландо почувствовал жар — невыносимый, настоящий. — Я хочу тебя, — прошептал Оскар ему в шею, покусывая кожу. — Не во сне. Сейчас. Здесь. — Да, — выдохнул Ландо, запрокидывая голову. — Пожалуйста. Оскар быстро расстегнул ремень Ландо, стянул джинсы и боксеры одним движением. Ландо остался полностью нагим — и от этого одновременно стыдно и до безумия возбуждающе. Оскар отстранился на секунду, чтобы снять свои джинсы, и Ландо увидел его — всего, напряжённого, готового. — У тебя есть… — начал Оскар. — В левом кармане, — кивнул Ландо на джинсы на полу. Оскар достал маленький тюбик и презерватив. Его пальцы чуть дрожали — впервые за всё время. Ландо потянулся, накрыл его ладонь своей. — Я тоже волнуюсь, — сказал он. — Но я хочу этого. Тебя. Оскар кивнул, сглотнул. Он выдавил смазку на пальцы, осторожно коснулся входа. Ландо вздрогнул, но развёл ноги шире, прикусил губу. — Расслабься, — прошептал Оскар, вводя один палец. — Ты как во сне… но горячее. Ландо стонал — тихо, сквозь зубы — пока Оскар готовил его. Один палец, два, три. Ландо выгибался, хватал ртом воздух, но не просил остановиться. Когда Оскар убрал пальцы, Ландо почувствовал пустоту и застонал уже от нетерпения. — Давай, — прошептал он. — Пожалуйста. Оскар надел презерватив, нанёс смазку, навис сверху. Их взгляды встретились — в темноте комнаты глаза Оскара горели как угли. — Смотри на меня, — сказал он. — Всё время. Он вошёл медленно — дюйм за дюймом. Ландо замер, закусил тыльную сторону ладони, чтобы не закричать. Было тесно, немного больно, но желание перекрывало всё. Оскар остановился, давая привыкнуть, провёл рукой по его лицу, убирая выбившуюся прядь. — Ты в порядке? — хрипло спросил он. — Да… двигайся… Оскар начал двигаться — сначала плавно, потом быстрее. Каждый толчок отдавался в Ландо электричеством. Он сжимал пальцами плечи Оскара, царапал спину, стонал уже в голос, не сдерживаясь. Оскар наклонялся, целовал его шею, грудь, всасывал кожу, оставляя метки. — Громче, — выдохнул Оскар, ускоряясь. — Я хочу слышать тебя. Ландо закричал — не от боли, от того, как много всего было внутри. Оскар вошёл особенно глубоко, и Ландо кончил — внезапно, без прикосновений, просто от толчков, от вида Оскара сверху, от всего этого безумия. Он выгнулся, сжимаясь вокруг Оскара, и простонал его имя — громко, хрипло, почти молитвенно. Оскар вошёл ещё несколько раз и кончил следом, уткнувшись лицом в плечо Ландо, глухо зарычав. Они замерли, тяжело дыша. Пот заливал глаза, сердце билось где-то в горле. Оскар осторожно вышел, снял презерватив, завязал и отбросил. Ландо лежал с закрытыми глазами, раскинув руки, и улыбался — расслабленно, счастливо. — Ты как? — спросил Оскар, падая рядом и притягивая его к себе. — Я как… — Ландо не нашёл слов. — Я тебя люблю. Я не знаю, как это работает, когда мы видели друг друга только во снах, но я люблю тебя. Оскар прижал его крепче, поцеловал в макушку. — Я тоже люблю тебя. С первой ночи. Они лежали обнявшись на диване в комнате для брифингов, пока за окном темнело. Ландо чувствовал, как сердце Оскара бьётся в такт его собственному — и впервые за много месяцев он был абсолютно спокоен. Потому что сны наконец-то стали реальностью, а реальность оказалась лучше любых снов.