До победного конца

      — Будь ты настоящим мужиком, — неожиданно громко заговорил Мидей, — Ты бы уже выебал меня в зад.              — А? Чего..? — Фаенон неуклюже перехватил деревянный меч, едва не выскользнувший из его рук.       Ни один здравомыслящий человек не начал бы разговор с такого. Титаны всевышние, они стояли посреди общей тренировочной залы, и Кефал и все его дети стали невольными свидетелями внезапного инсульта Фаенона.       Мидей встал в дверном проеме, устойчиво расставив ноги и скрестив руки на груди — что, стоит отметить, очень выгодно подчеркивало его нелепо округлые бицепсы и грудные мышцы, — и вызывающе вскинул подбородок.       Вот ведь какое дело: Фаенон уже смирился с мыслью, что их плотские отношения будут ограничиваться руками… нет, «смирился» — не совсем то слово, оно совершенно не передавало, насколько невероятным было ощущение крепких рук Мидея на теле, его сбитого дыхания в шею, его пульсирующего в тесной хватке члена. Фаенон мог бы слагать целые поэмы — эпосы — о члене Мидея: о вздутой вене на нижней стороне ствола, о том, каким лиловым багрянцем он наливается, о легкой изогнутости тяжелой плоти вбок.       Так что никакое это не «смирился», нет, вовсе нет; если на то пошло, он был в восторге, он упивался их близостью, его плоть неизменно крепла, стоило лишь вспомнить, как Мидей, бывало, с упорством стискивал его член, словно подумывал о насильном, сладостно-болезненном акте. Но томные надежды Фаенона когда-нибудь прочувствовать восхитительно аппетитный член Мидея где-нибудь, кроме его рук, жестоко таяли.       Извечное соперничество не позволяло ни одному подставить уязвимый тыл; было почти немыслимо поступиться чем-то, что давало хотя бы малейшую видимость превосходства. И даже ласки ртом сопровождались какими-то до нелепого странными трудностями. Их единственная попытка свелась к тому, что они, лежа на боку, по-неумелому нескладно пытались одновременно ублажить друг друга.       Воспоминать об этом было до нелепого стыдно. На сорок пять невероятных секунд — если округлять в большую сторону — Фаенон оказался в горячем, жадном рту Мидея; член кремносца в отместку с оттяжкой скользил по упругому языку, пока Фаенон не спустил впечатляюще много и без предупреждения позорно Мидею в рот и на лицо.       Тогда Мидей выпрямился, в тягостном молчании сел на край ложа и пустым взглядом уставился куда-то в образно существующую даль. Его член все ещё был налит твёрдой тяжестью и в тусклом свете лампадки влажно поблескивал от слюны. Не обращая внимания сначала на умасливания, а после и на мольбы Фаенона, мужчина просто встал и вышел из покоев в совершенно неприкрытой наготе, что было слишком даже в их свободном от предрассудков и многослойных одежд обществе.       После того позорного вечера Фаенон не смел предложить Мидею даже засунуть его восхитительно прекрасный член в свой зад, боязливо опасаясь, что это как-то изменит отношение Мидея к нему.       В общем, на откровенную претензию Мидея Фаенон не сумел найти оправдания: он был совершенно ошарашен и до неловкой затруднительности возбужден.       Мидей помрачнел, его и без того напряженные плечи зажались ещё более. В словах он всегда был честен, но его молчание зачастую говорило громче и красноречивее.       Невысказанная просьба крылась в его грубых словах, так и не слетевшая с губ, но заполнившая собой каждый пас между ними.       Мидей просил… взять его.       Губы мужчины разочарованно поджались. Сердце бешено забилось в груди; Фаенон взмахнул тренировочным мечом и нацелил тупое острие на Мидея, прежде чем тот успел взять свои слова обратно.       — Я… я могу сказать то же самое и о тебе!       Лицо кремносца приняло выражение иного рода. С напускной невозмутимостью он небрежно бросил:       — Да ну?       Голова Фаенона шла кругом. Он не допускал и мысли, что Мидей может желать его так, может хотеть принимать, но теперь он только и представлял, как будет мять в руках упругий ладный зад и смотреть за выражением лица Мидея, когда будет вставлять ему.       — Приходи в мои покои сегодня вечером, — заметив возмущенно-недовольный изгиб губ Мидея, Фаенон спешно продолжил, — Поскольку ты бросил вызов, выбор места по праву за мной.       Мидей сверлил его тяжёлым взглядом. Он уже разомкнул губы, готовый возразить, но тут же осёкся.       — Ладно, — он развернулся, покидая площадку.       — Эй, а как же тренировка? — полушутливо окликнул его Фаенон. Мидей, не оборачиваясь, через плечо показал ему непристойный жест и стремительно вышел из зала.       В груди Фаенона запузырилось какое-то легкомысленное веселье и его прорвало на смех. Похоже, удача наконец-то была на его стороне.

***

      Несмотря на то, что Фаенону прежде не удавалось довольствоваться полноценным соитием с Мидеем, его нельзя было назвать несведущим в делах такого рода. Как-то раз он случайно наткнулся на страстно предавшуюся любви в глухом переулке парочку, что оказалось весьма познавательно. Кроме того, он был начитан: он изучал все соответствующие писания с дотошностью ученого, готовящегося к защите трактата.       Вдобавок к этому он почти ежедневно рукоблудил, прогибаясь в спине и напрягая запястья, пробуя различные позы; засовывал внутрь как можно больше пальцев и представлял на их месте член Мидея. Представлял, что Мидей вжимал его в кровать, тяжело наваливался на него, трахая его так грубо, плотоугодно потакая собственной похоти и совсем не обращая внимания, как с каждым глубоким толчком соски Фаенона до ноющей боли натираются о простыни. Представлял, как его толстый, слегка изогнутый член, ощутимо пульсируя, наполняет его горячей спермой.       Было своего рода чудом, что между его реальным и воображаемым сексом с Мидеем, у него оставалось время на что-то ещё. Впрочем, он всегда был крайне способным.       По обыкновению, такие тесные свидания между ними случались спонтанно: зачастую они спускали напряжение в банях у тренировочных зал, а иногда и в самой зале. Даже та злополучная попытка приласкать друг друга ртом случилась совершенно случайно — из-за близости жилища Фаенона к питейному шатру, — и всё их выяснение предпочтений свелось к утомительной возне, предшествовавшей вышеупомянутому отсосу.       Но благодаря собственной начитанности и одинокой практике Фаенон точно знал, как подготовиться к вечеру.       Он бережно подогрел бутылёк с маслом в горячей воде и оставил его у свежезастеленной кровати с чистыми и надушенными простынями и подушками. Зажёг свечи, разложил на столе виноград и поставил вино, ненавязчивая музыка заполнила полумрак жилища.       Мидей шагнул внутрь, огляделся и тут же развернулся, чтобы уйти.       — Ну уж нет, — Фаенон в мгновение преградил ему дверь, не давая сбежать.       — Какого хера ты тут устроил? — требовательно спросил Мидей.       — Неужели ты настолько неромантичен? — преувеличенно разочарованно вздохнул Фаенон.       Мидей в миг помрачнел; его взгляд заметался по лицу Фаенона, словно он силился разгадать скрытый смысл его слов. Затем он опустил глаза — и те тут же едва не выскочили из орбит.       — Что? — Фаенон коснулся рукой обнажённой груди. — Я выгляжу как-то не так?       Выходя из купальни, он накинул лишь короткий хитон и, не рассчитывая пробыть в нем долго, небрежно заколол его одной булавкой. Пояс выполнял титаническую работу, поддерживая на нём некое подобие приличия.              Глухо хмыкнув, Мидей развернулся на каблуках, не удостоив и взглядом разложенные на столе угощения, прошел вглубь комнаты и остановился у кровати. Через плечо он одарил Фаенона скривившейся в презрении миной.              — Полагаю, ты хочешь, чтобы я разделся?       — Мечтаю, — ухмыльнулся Фаенон, вслед за Мидеем подойдя к ложу.       Мидей пришёл в полном обмундировании, хотя волосы у его шеи были заметно влажными, а боевой раскрас исчез, что, очевидно, выдавало его посещение бань. Впрочем, Фаенон не раз видел, как быстро принц может сбрасывать доспехи, и теперь он вновь стал свидетелем сего: пара резких рывков пряжек, череда быстрых, отточенных движений — и Мидей остался в одних штанах, а через мгновение и вовсе нагим.       Фаенон с трудом сглотнул застрявший в глотке жалобный скулёж. Без преувеличений, Мидей был потрясающим, но, Титаны всевышние, он и так едва ли не постоянно разгуливал полуголым! С чего бы вдруг от вида его тела, лишенного тех жалких клочков ткани, так перехватывало дыхание.       И всё же. Подтянутые мышцы ног Мидея, очаровательные ямочки на коленях, светлые редкие волоски, темневшие и сгущавшиеся к сгибу внутренней стороны бедер, — всё это сводило Фаенона с ума.       Мидей окинул его совершенно не впечатлённым взглядом.       — Твоя очередь.       — А, конечно, — Фаенон ослабил пояс, выдернул булавку из хитона, и тот мгновенно остался лежать кучкой ткани у его ног. Глаз Мидея дёрнулся.       Мужчина приблизился и рукой схватил лицо Фаенона, крепко впившись пальцами до тихого треска челюсти.       — Скажи-ка мне, ты и на людях в таком виде появляешься?       — Полагаю, — почти внятно забормотал Фаенон, — это история про змею и краба, верно?       Мидей фыркнул и ослабил хватку, отпустив лицо Фаенона, лишь чтобы тут же стиснуть его член. Казалось, всё его внимание было сосредоточено на сухих неосторожных движениях руки, от которых полувставшая плоть наливалась тяжестью. Фаенон же неотрывно смотрел на закусанную в пылу страсти нижнюю губу принца       — Неужели так возбуждают обнаженные мужчины? — едко поинтересовался Мидей.       Огрубевшая подушечка большого пальца Мидея потёрла устье головки, и живот Фаенона отзывчиво поджался, а по позвоночнику пробежала волна жара.       — Разве Мидеймос Бессмертный — просто какой-то мужчина? — улыбчиво ответил Фаенон. Вслепую он протянул руку к боку Мидея, скользнул пальцами по изгибу его подвздошной кости к горячему члену. — К тому же, ты возбуждён не меньше меня.       Лицо Мидея исказилось в едва похожем на улыбку подобии, но Фаенон привык довольствоваться неочевидными победами — особенно когда они таились в уголках этого жадного рта.       — Давай покончим с этим, — сказал Мидей и, напоследок туго стиснув член Фаенона, отпустил его. Фаенон не спешил отдаляться и успел пару раз сладко сдрочить щедрой рукой чужую плоть, лелея в ладони бархатистое тепло восхитительного члена Мидея, прежде чем тот шлёпнул его по запястью.       Фаенон театрально вздохнул.       — Ладно, вставай на колени.       Мидей метнул в него свирепый взгляд.       — Или ты хочешь на спине? — любезно предложил Фаенон.       Лицо Мидея недовольно скривилось. Он взобрался на постель и уверенно встал на четвереньки, уперевшись ладонями впереди себя. Фаенон суетливо вскарабкался позади него, со свистом ловя ртом воздух, точно ему перекрыли кислород.       Он с осторожностью положил обе руки на спину Мидея; тот нервно дернулся, словно геозавр, всей тушей отгоняющий назойливых мух. Ладони медленно огладили крепкое тело, спускаясь к упругим ягодицам, которые Фаенон не смел не смять.       О, Мидей был в великолепной форме — каждая мышца словно была отлита из высококачественной бронзы. Фаенон едва сдерживался, чтобы не ляпнуть очередную чушь и не спугнуть его, оставшись в постели в позорно гордом одиночестве.       Оттягивая ягодицу, он провел большим пальцем от копчика вниз по расселине, пока не нащупал тугой бугорок мышц. Круговым движением он обвел анус, втираясь в кожу и надавливая ровно настолько, чтобы проверить, приоткроется ли, поддастся ли он. И, как и следовало ожидать, он не поддался.       Так что фантазия Фаенона о том, как Мидей растягивает себя в бане, так и останется фантазией. Ничего страшного. Он умел быстро оправляться от разочарований.       Фаенон взял с прикроватного столика бутылёк с маслом, налил немного на ладонь и смазал пальцы. Вновь круговыми движениями он втёрся в плотные мышцы ануса Мидея, на этот раз распределив масло по краям дырки и мягко надавливая на вход.       — Расслабься, — тихо попросил он.       — Я знаю, — не поднимая головы, огрызнулся Мидей.       Фаенон ненадолго замолчал и вскоре уточнил:       — Ты… уже делал это раньше?       — А это важно?       — Ну, да.       Не получив ответа, Фаенон как можно более непринужденно протянул:       — Я нет.       Мидей слегка качнулся и замер. Из его глухого, утробного рычания Фаенон смог разобрать лишь:       — Я тоже.       — М-м-м.       — Только не обольщайся.       — Кто тут обольщается? — огрызнулся Фаенон и резко толкнул палец внутрь.       Мидей зашипел, но не зажался. Конечно, он привык к боли, и это, скорее всего, было для него лишь очередной её разновидностью. Фаенон отчаянно пытался не думать, что он — первый, кому позволено так трогать Мидея.       — Не больно? — спросил Фаенон, мягко толкаясь глубже.       Шумно втянув воздух сквозь зубы, Мидей недовольно цыкнул:       — Кончай возиться.       Именно к этому моменту Фаенон и готовился всё это время, пусть даже сам того тогда не понимал. Все те неистовые одинокие мастурбации пальцами за его плечами были гарантией, что он сможет доставить, нет, обязательно доставит Мидею удовольствие.       Не спеша, он неторопливо тянул его одним пальцем, после добавил масла и туго скользнул вторым пальцем, и, спустя некоторое время, смазал ещё большим количеством масла и начал демонстрировать свое мастерство. Он толкался всё глубже, шире растягивал и раскрывал сжатую дырку, массажировал чувствительные стеночки, надавливал большим пальцем на шовчик горячей кожи за нежной мошонкой. И… ничего.       Мидей не издавал ни звука, лишь тихо пыхтел; его тело застыло каменным изваянием. Бесспорно, его нутро расслабилось, беспрепятственно принимая пальцы, но изнывал ли он от наслаждения? Едва ли.       Фаенон вспотел. Он перепробовал все, что только можно было придумать, — в буквальном смысле, он даже разложил припасённый трактат на полу, споро сверившись с нужным наставлением, — но Мидей по-прежнему молчал, его дыхание оставалось неизменно ровным, ни разу не сбившись.       Неужели Фаенон всё запорол? Вдруг Мидею действительно это... не особо нравилось? Что, мягко говоря, разочаровывало, потому что окажись Фаенон на его месте, он бы уже давно обкончал все простыни. Да и если быть до конца честным, он и так едва не спустил лишь от зрелища растянутой на его фалангах дырки принца.       Затаив дыхание, Фаенон вытянул пальцы. Прежде нетронутый анус Мидея раскраснелся, его края жирным блеском лоснились от масла, излишки которого выталкивались жарким нутром и стекали по поджарым бёдрам, тёмными пятнами впитываясь в простыни. С трудом сглотнув вязкую слюну, Фаенон сказал:       — Ладно, перевернись.       Каким-то образом Мидей замер пуще прежнего.       — Что.       Фаенон мог бы объяснить, как правильно улечься, под каким углом согнуться и какую услужливо приготовленную подушечку подложить под бёдра для большего удобства, но он был так раздосадован, смущён и, вопреки всему, болезненно возбуждён, и потому просто рванул Мидея на себя, бесцеремонно перевернув на спину.       И тут же замер.       — О, — Фаенон перевёл взгляд на лицо Мидея, на его член, и снова на его лицо. — Так тебе нравится.       Мидей очаровательно разрумянился: его глаза заметно помутнели и заслезились, полные губы блестели от слюны, а потемневший твёрдый член безостановочно и обильно тёк.       В яростном возмущении Мидей распахнул чувственный рот, но Фаенон уже опередил его недовольства: подсунув под тяжелое тело небольшую подушку, он прытко развёл крепкие ноги и вжал изнывающую головку в тёмную влажную дырку.       Он притёрся чувствительным кончиком к горячей коже, ощущая, как сокращается и податливо приоткрывается под лёгким нажимом мышца, и едва не потерял сознание. Наконец-то всё это было наяву.       — Гнх, — слабо простонал Мидей.       — Ты прав, — насилу глубоко вздохнул Фаенон, — Нужно больше масла.       Кольцо тугих мышц судорожно сжалось, спазмом отозвавшись в чужой плоти, волной прокатившись по всему телу Фаенона; мгновение — и он сам оказался опрокинут на спину, безвольно раскинув руки.       — Прекрати отвлекаться на всякую чушь, — прорычал Мидей. На языке у Фаенона уже вертелась ответная колкость, как вдруг Мидей взобрался на него, схватив за член, и приподнялся над чужой промежностью.       — О, блять-блять-блять… — единственное, чем он смог ответить. Справедливости ради, он просто слегка перенервничал.       Нахмурившись, Мидей резко осел под тяжестью собственного веса.       Член Фаенона пробился сквозь слабое сопротивление натужно приоткрытых мышц, натянув горячую дырку, и весь его мир вмиг сузился до ощущения умопомрачительно сладкой тесноты тела Мидея.       Мидей крупно вздрогнул, перевёл дыхание и продолжил опускаться вниз по широкому стволу, пока их тела с тихим шлепком не вжались друг в друга, а член Фаенона не въехал в анус по самые яйца. Принц протяжно и раскатисто застонал.       Кажется, Фаенон был на грани удушья. Лицо Мидея приняло выражение тягостного, болезненного блаженства, выражение, которого он никогда прежде не видел так отчетливо, и от этого ему захотелось совершить что-то безумное — хоть во весь голос запеть кремносцу серенады.       Мидею хватило всего нескольких секунд, чтобы привыкнуть к горячей твёрдой плоти; он приподнялся на коленях, отчего живот со всеми его мышцами и внутренностями туго поджался, и тут же опустился. Тонкий писк, вырвавшийся из груди Фаенона, несомненно смутил бы мужчину, если бы его не заглушило громкое «блять» Мидея.       Он рвано и тяжело задвигался, содрогаясь каждый раз, когда подавался вверх, и с натужным стоном обрушивался вниз. Мышцы его бедер перекатывались под медной кожей, то напрягаясь, то расслабляясь, волосы упали на лицо, а оставленный без внимания член жалобно подергивался.       Фаенон, казалось, вознёсся далеко за пределы человеческого бытия.       Разве могло что-то в этом мире приносить такое блаженство и выглядеть столь великолепно? Мидей восседал на нём полностью нагим, широко раздвинув подтянутые ноги, тяжелым дыханием вздымая крепкий живот. Пышущее жаром нутро невыносимо голодно стискивало, сдаивало толстую неискушенную длину. Внутри Фаенона всё окончательно перевернулось и перепуталось, лишая его почти что всякой возможности вернуться к своему нормальному состоянию.       Именно от его члена у Мидея перехватывало дыхание. Его член заставлял мужчину зычно порыкивать и стонать.       Мидей принялся неистовее объезжать крупный член; хриплые сдавленные стоны, вырывавшиеся сквозь его стиснутые зубы, тонули в громком отчаянном восторге Фаенона.       Обеими руками он грубо смял бедра кремносца и отчаянно пытался отсрочить оргазм, заведомо проиграв битву с неопытным телом. Мидей был великолепен, был, был… подождите.       Мышцы его груди тряслись. При каждом толчке его грудь упруго подпрыгивала, и её вид размазал остатки разума Фаенона с силой размашистого удара обухом по темени.       Невыносимо сладкая истома сковала его изнутри, свернувшись в тугой узел щекотливого напряжения, вмиг обезоруживая мужчину.       — О-о, блять… — Фаенон вцепился в Мидея словно утопающий за последнюю соломинку, стоило мощной, сокрушительной волне оргазма накрыть его с головой.       — Ты…? — с тихим ликованием в голосе спросил Мидей, радуясь своей победе, — Уже-е-е… Агнх!       Победный блеск в глазах Мидея быстро померк, стоило Фаенону инстинктивно вскинуться, вталкивая член все глубже и глубже, обильно сливая семя в тесный зад. Внутренности Мидея прошила агоническая судорога, разогретые стеночки стиснули толстую длину, до последней капли сдаивая вязкую жидкость, и живот Фаенона расчертили горячие тугие струи спермы.       Пальцы Фаенона еще крепче впились в ляжки Мидея; он потянул его на себя, одновременно толкаясь навстречу — снова и снова. Чрезмерная стимуляция чувствительной плоти прошивала острой дрожью прогнувшийся позвоночник, но затопившее всё его естество плотское упоение подстегивало вскидывать бёдра и дальше.       Мокрое чавкание члена, заполошно долбившего Мидея, становилось все громче. Мышцы живота принца поджимались при каждом усердном толчке; он лишь прерывисто, со всхлипами хватал ртом воздух, но даже не пытался соскользнуть с чужого хера — напротив, он принялся перекатывать бёдрами, двигаясь раздроченным нутром навстречу.       — Бля-ять, — проныл он, качнувшись вперед, и его восхитительный толстенький член дёрнулся.       Фаенон обрёл новое жизненное призвание.       Он уперся ногой в постель, поудобнее перехватил Мидея и слитным движением подмял под себя, практически швырнув его на надушенные подушки. С пошлым хлюпаньем его член выскользнул из влажной дырки. Фаенон втиснулся промеж ног Мидея и вплотную притянул его к себе.       Мидей уставился на него, словно на умалишённого.       — Ты чего замер? — прорычал он, пытаясь приподняться, но лишь скинул пару подушек на пол.       Всё не то. Фаенон принялся лихорадочно шарить руками по смятым простыням.       — Подожди… Где-то тут была... — его пальцы наткнулись на что-то твердое; он вытянул плотный валик и подпихнул его под зад Мидея.       — Да сдался тебе этот... о-о-ох. — поясница Мидея пластично выгнулась, когда Фаенон вновь заправил крепкий член в растянутый анус. Лицо принца приняло потрясающее в своей истоме наслаждение: потемневшие глаза широко распахнулись, а поалевший рот влажно округлился. — Ох. Ох!       — Да, — прохрипел Фаенон. Он закинул колено Мидея себе на плечо и втиснулся в дрожащую дырку как можно глубже. — Вот так. Ах, б-блять, ты... ты такой...       — Заткнись и… Н-нгх… Сильнее!       Фаенону не нужно было повторять дважды. Приняв устойчивое положение, он яростно и безустанно, словно поршень, замолотил бёдрами. Отсюда он во всех подробностях видел, как млеет Мидей, переставая держать лицо, и только едва заметно хмурится переносицей, словно он был несколько озадачен этой лавиной блаженства.       Если бы у Фаенона в голове осталась хоть пара извилин, способных на мысли, он бы уже слагал оды красоте двигающегося с ним в такт тела Мидея, пьянящему вкусу его дыхания на своих губах, жару бугристых стеночек, сладко тискавших чувственную плоть. Они были ближе, чем когда-либо, практически сплелись в единое целое. Сердце Фаенона, казалось, вот-вот выпрыгнет из грудной клетки.       Чистое удовольствие электрической волной прошивало позвоночник и стягивалось в тугой узел где-то внизу живота. Долго удерживать такой спорый темп он бы не смог, но этого и не требовалось: каждая упоительная судорога внутренностей Мидея тесно сжимала его плоть, стискивая гладкую головку, неумолимо подталкивая все ближе и ближе к оргазму.       Мидей примостил шершавую ладонь на своем члене, но не ублажал себя ею, в оцепенении бездумно уставившись на Фаенона, издавая похабно низкий стон на каждом глубоком толчке.       — Блять, — Мидей крупно вздрогнул, резко дёрнувшись, и сжался на члене Фаенона. — Блять.       — О, да, — хрипло прошептал Фаенон, — Ну же, кончай.       Мидей дважды забрызгал своей умопомрачительной спермой живот Фаенона. Даже сам Кефал не устоял бы перед этим почти ошеломленным, растерянным и слегка отупевшим от наслаждения выражением лица Мидея, не смог бы сопротивляться тому, как безумно туго сжалось мощное тело. Фаенон замедлил темп и, натянув зажавшуюся дырку как можно глубже, спустил во второй раз.       Сквозь мутную пелену перед глазами Фаенон успел заметить, как по лицу Мидея разлилось бескрайнее блаженство, когда по его телу прошлась последняя судорога.       Фаенон разогнул ногу Мидея, опустив её на кровать, и обессилено навалился на мужчину, не вынимая члена из жаркой расселины. Уткнувшись лбом в чужую ключицу, он горячо пожалел, что не догадался поставить у кровати кувшин с водой.       Взмокшие от пота и масла, мужчины тяжело переводили дыхание на влажной постели, а тонкий аромат духов и благовоний на простынях полностью растворился в густом, душном, мускусном запахе их тел. Сердце Фаенона гулко колотилось в грудной клетке, что, казалось, вот-вот оно и проломит ребра, и он улавливал точно такой же громкий стук в груди Мидея.       Одна рука Мидея покоилась на вспотевшем затылке Фаенона; он повёл большим пальцем по светлым прядям, перебирая влажные волосы у самых корней, пустив по всей голове нежные, едва ощутимые, как невесомая паутинка, искры удовольствия.       Внутри Фаенона начало медленно распускаться лукавое, торжествующее ликование — вороватое чувство, будто ему сошло с рук нечто немыслимое. Хотя, быть может, Мидеймос Бессмертный, последний принц Каструма Кремнос, на самом деле любил нежиться и обниматься в постели после секса.              Выдержав продолжительную паузу, Фаенон осмелился спросить:       — Есть какие-то планы на завтра?       Мидей стиснул его член, и Фаенон жалобно застонал, почувствовав, как его обмякшая плоть заинтересованно вздрогнула.       — Вот это, — решительно ответил он.              — О, прекрасно, — Фаенон почувствовал, как зажатый меж их животами великолепный член Мидея многообещающе наливается тяжестью, — На это я и рассчитывал.