Кошмарим Мороу!

Хисока лежал на кровати, глядя в потолок, и перебирал свои мысли. Мику-Мику сладко сопела рядом, свернувшись калачиком на краю кровати. Она не боится меня, — подумал он, поворачивая голову, чтобы взглянуть на неё. — И не видит во мне того, что я хочу, чтобы она увидела. Она наслаждается мной, как дорогой игрушкой, и даже не задумывается о том, что игрушки могут быть опасны. Он сел на кровати, провёл рукой по лицу и уставился в стену. Его взгляд стал холодным, острым, как лезвие. Игрушка с ограниченным функционалом. Убить нельзя. Трахнуть нельзя. Она привязана ко мне своей дурацкой меткой, и я не могу от неё избавиться. Она слишком просто получает удовольствие от того, что я для неё — кумир. Я должен сломать эту стену. Найти способ. В его голове начал вырисовываться новый план. Он всегда был искусным психологом, который играл на эмоциях и желаниях людей, как на струнах. Он знал, что привязанность может быть как слабостью, так и оружием. И сейчас ему нужно было использовать её именно так. Хисока встал с кровати, бесшумно прошёл к столу и взял блокнот, где был записан его план. Он открыл страницу, посмотрел на исписанные строки и усмехнулся. Это было психологическое насилие, а не физическое. Его усмешка стала шире. Он знал, как это сделать. — Мику-Мику, — позвал он. Его голос был тихим, но в нём звучала сталь. — Проснись, у нас есть разговор. Мику открыла глаза, зевнула и посмотрела на него сонным взглядом. Её глаза сразу засияли, когда она увидела его лицо. — Доброе утро, Хисока-сан! — она улыбнулась, потянулась и попыталась прижаться к нему, как делала всегда. Но Хисока отстранился, мягко, но настойчиво отодвинув её руку. — Мику-тян~ — Да-да-да? 💚 — она подняла голову, сияя. — Знаешь, — начал он, подходя к ней. Его голос был ленивым, равнодушным — тем самым тоном, которым он говорил о скучных противниках. — Я тут подумал... — Что? — она наклонила голову. — С тобой стало скучно. Мику замерла. — Что? — переспросила она, моргнув. — Скучно, — повторил он, усмехнувшись. — Вначале было забавно. Ты бегала за мной, лезла обниматься, смотрела на меня как на бога. Это тешило самолюбие. Но теперь... Он пожал плечами. — Ты предсказуема. Всегда рядом. Всегда улыбаешься. Всегда кричишь «Хисока-сан». Это... утомляет. Он положил руку на пояс. — Понимаешь, Мику-Мику, я люблю играть. Но когда игрушка начинает повторять одни и те же действия... она становится скучной. Он наклонился к ней, заглядывая в глаза. — Ты стала скучной. Мику смотрела на него. Её глаза — огромные, зелёные — не моргали. Хисока ждал. Слёз? Умолений? Криков? «Как ты можешь, Хисока-сан? Я же тебя люблю!»? Он был готов к чему угодно. Но она... Она улыбнулась. — Понятно, — сказала она легко. — Мику поняла. Она встала с дивана, аккуратно сложила свои сокровища в карманы — карту, билет, заколку. — Если Хисоке-сану стало скучно, значит, Мику должна уйти, — сказала она. — Мику не хочет быть скучной. Мику хочет, чтобы Хисоке-сану было интересно. Она подошла к двери, обернулась и улыбнулась ему своей обычной улыбкой — широкой, безумной, счастливой. — Спасибо за всё, Хисока-сан, — сказала она. — Мику никогда не забудет этот день. И все дни до него. И все дни после. Мику будет вспоминать и улыбаться. 💚 Она открыла дверь. — Пока. Дверь закрылась. Хисока стоял в центре комнаты. Тишина. Абсолютная. Звенящая. Оглушительная. Она ушла. Не заплакала. Не упала на колени. Не умоляла остаться. Просто... ушла. Что? Она... ушла? Он моргнул. Ожидал истерики. Ожидал, что она вцепится в него и скажет: «Нет, Хисока-сан, Мику не может без вас!» Ожидал, что его слова сломают её. А она просто... Улыбнулась и ушла. — Это... — начал он, но не закончил. Он подошёл к двери, приоткрыл её. Коридор был пуст. Хисока закрыл дверь, прислонился к ней спиной и уставился в потолок. — Что... это было? Он не понимал. Она не сломалась. Она даже не расстроилась. Она приняла его слова и ушла. — А что? Так можно было? — спросил он пустую комнату. Ответа не было. Он прошёл к бару, налил себе виски, выпил залпом. Два часа спустя. Он сидел в кресле, смотрел в потолок и думал. Метка — на мне. Она знает где я. Но её нет рядом. Он взял телефон. Написал Иллуми. Сообщение от: Хисока Я сказал ей, что она мне надоела. Сообщение от: Иллуми Зачем? Сообщение от: Хисока Чтобы она поняла, кто я для неё. Сообщение от: Иллуми Поняла? Сообщение от: Хисока Она ушла. Сообщение от: Иллуми Поздравляю. Ты избавился от проблемы. Сообщение от: Хисока Цель была другой. Сообщение от: Иллуми ...ты влюбился. Сообщение от: Хисока Нет. Сообщение от: Иллуми У тебя всегда был плохой вкус. Хисока отбросил телефон. — Я не влюбился, — сказал он вслух. — Я просто... привык. Пустая комната молчала. Он встал, подошёл к бару, налил виски. Выпил. Налил ещё. Он посмотрел на дверь. Не пойду. Не буду искать. Это план. Она должна вернуться сама. Если вернётся... Где-то в городе. Маленькое кафе. Мику-Мику сидела за столиком, сжимая в руках чашку кофе. Она не плакала. Не могла. — Мику надоела, — прошептала она. — Хисоке-сану скучно с Мику. Она поставила чашку. — Мику думала... Мику думала, что делает всё правильно... Мику была рядом... Мику не мешала... Ну, почти... Она закрыла лицо руками. — Мику — плохая фанатка, — сказала она в ладони. — Плохая. Самая плохая. Она сидела так долго. Потом убрала руки. — Нет, — сказала она. — Мику — хорошая. Хисока-сан просто устал. Мику даст ему отдохнуть. Мику подождёт. Она сжала кулачки. — Мику подождёт, — повторила она. — Мику умеет ждать. Мику ждала два года. Подождёт ещё. 💚 Она допила кофе, встала и вышла на улицу. Город шумел. Мику-Мику шла по улице, засунув руки в карманы. — Мику не будет плакать, — сказала она себе. — Мику — сильная. Мику — лучшая фанатка. А лучшие фанатки не плачут. Они ждут. 💚