Кошмарим Мороу!

Это был лучший день в её жизни. Она довольная сидела на кровати. — Мику-Мику, — позвал Хисока, подходя ближе. — Да? 💚 — Ты ведь говорила, что не можешь целовать кумиров. — Ага! — она кивнула. — Правила! — А если я скажу, что сейчас я — не кумир? Она моргнула. — А кто вы? — Я — твой фанат, — сказал он. Тишина. Мику застыла, переваривая информацию. — Фанат... Мику? — переспросила она. — Самый главный, — он наклонился к ней. — Я твой самый главный фанат, Мику-Мику. — Но... — она замялась. — Но почему? — Потому что ты — единственная, кто смог... — начал он, загибая пальцы. — Достать до ужаса Иллуми. Выбесить всех пауков. Следить за мной так, что я не заметил. И при этом остаться в живых. Он замолчал, глядя на неё. Мику смотрела на него открыв рот. — Хисока-сан... — прошептала она. — Вы... вы правда так думаете? — Правда, — сказал он. — Поэтому сейчас я — не кумир. Я — твой фанат. Она покраснела. — Но у Мику есть правило! — возразила она. — Если ты фанат, ты тоже не можешь целовать кумира! Это же нечестно! — Это твоё правило, — он усмехнулся. — У меня — другое. — Какое? — «Я делаю то, что хочу». Он наклонился и поцеловал её. В губы. Настоящий поцелуй. Долгий. Глубокий. Со вкусом виски и чего-то сладкого. Мику замерла. Её руки повисли вдоль тела. Дыхание остановилось. Потом — она ответила. Неловко. Неумело. Но честно. Хисока почувствовал, как её маленькие пальцы вцепились в его одежду. — Молодец, — прошептал он ей в губы. — Ты нарушаешь правила. — Мику... не нарушает... — выдохнула она. — Мику... просто... следует за фанатом... — Хороший фанат. Он отстранился на секунду. И тут она схватила его за рубашку и притянула обратно. — Ещё, — сказала она. — Что? — Ещё, — повторила она. — Мику... хочет ещё. Он усмехнулся. — Как скажешь. Он снова поцеловал её. Его руки скользнули под её футболку. Ладони — горячие, — прошлись по её животу, задержались на рёбрах, сжимая их. Мику выгнулась дугой, прижимаясь к нему всем телом, пытаясь сократить расстояние, которое между ними всё ещё оставалось. — Хисока... — выдохнула она. — Что? — Сними это, — она дёрнула его за рубашку. — Сейчас же. — Требовательная, — он улыбнулся. Он стянул рубашку через плечи. Мику замерла на секунду, разглядывая его торс. Грудь, ключицы, мышцы живота — она видела их раньше, но не так. Она протянула руку и провела пальцами по его груди. Легко. Почти благоговейно. — Красивый, — прошептала она. — У тебя тоже есть на что посмотреть, — он стянул с неё футболку одним движением. Мику смутилась и попыталась прикрыться руками. Хисока перехватил её запястья, прижал их к кровати над головой. — Не прячься, — сказал он. — Но Мику... — начала она. — Ты — идеальная, — перебил он. — И я хочу видеть тебя всю. Он склонился к её груди. Поцеловал ключицу. Опустился ниже. Его губы накрыли сосок, и Мику выгнулась дугой, прикусывая губу. — Хисока... — простонала она. — Это... это... — Что? — Это слишком хорошо, — выдохнула она. — Хочешь остановиться? — НЕТ, — почти закричала она. Он усмехнулся, пальцами обхватывая вторую грудь. Мику уже не могла думать. В голове была пустота, перебиваемая только его прикосновениями. Его руки исследовали её тело, как карту, и каждая точка, которую он находил, заставляла её вздрагивать. — Ты чувствительная, — заметил он. — Мику... Мику никогда не была с мужчиной, — призналась она, краснея. Он остановился. — Никогда? — Никогда, — она отвела глаза. Хисока смотрел на неё. — Тогда я буду очень осторожен, — сказал он. — Не надо, — она посмотрела на него. — Мику не сломается. — Я знаю, — он поцеловал её в висок. — Но я всё равно буду нежным. — Ты? Нежный? — Только сегодня. Мику обхватила его лицо руками, притягивая к себе. Его пальцы скользнули вниз по её животу, остановились у пояса. Он расстегнул пуговицу, стянул ткань вместе с бельём одним движением. Мику вздрогнула, когда его рука оказалась между её бёдер. Она была мокрой. От него. — Уже, — удивился он. — Ты так сильно хочешь? — Мику хочет, — кивнула она. Его пальцы вошли в неё. Медленно. Осторожно. Один. Два. Три. Мику выгнулась дугой, хватая ртом воздух. Её бёдра дрожали. — Тише, — прошептал он. — Я же сказал — я буду нежным. Она застонала, вцепившись пальцами в его плечи, когда он начал двигать пальцами внутри неё. Приятно. Сладко. Медленно. Ритмично. — Хисока... Хисока... — повторяла она. — Что, солнышко? — Мику сейчас... сейчас... — её дыхание сбилось. — Не сейчас, — он убрал пальцы. — Почему? — почти закричала она. — Потому что я хочу видеть, как ты кончаешь на мне. Он снял остатки одежды — и она увидела его. Полностью. Стоящим. Жёстким. Готовым. — Ого, — выдохнула она. — Ого — это хорошая реакция? — Это лучшая реакция. Он навис над ней, поглаживая пальцами внутреннюю сторону её бедра. Он медленно вошёл. Мику закусила губу, зажмурилась — и выдохнула. Больно. Но терпимо. И за болью — жар. Безумный, животный жар. — Хисока... — прошептала она. — Тише, — сказал он. Он замер, давая ей привыкнуть. Её мышцы сжимались вокруг него, пульсируя. — Двигайся, — сказала она через мгновение. — Пожалуйста. Он начал двигаться. Медленно. Ритмично. Каждый толчок — глубокий, размеренный. — Смотри на меня, — сказал он. Мику открыла глаза, встретила его взгляд. Золотой. Хищный. — Да, — выдохнула она. — Мику... Мику сейчас умрёт. — Не сейчас, — он ускорил темп. Она закричала. Не от боли — от удовольствия. Его пальцы, его губы, его член — всё было слишком. Она чувствовала, как внутри неё всё сжимается, как волна поднимается, растёт, захватывает её полностью. — Хисока... — простонала она. — Мику... — Я знаю, — он снова поцеловал её в шею. — Кончай. И она кончила. Волна — жаркая, пульсирующая, содрогающаяся — прошла через всё её тело. Она выгнулась дугой, вцепившись в его плечи, выкрикивая его имя. Хисока не останавливался. Он продолжал двигаться, дразня её, растягивая удовольствие. — Ещё, — прошептал он. — Я хочу ещё. — Не... не могу... — выдохнула она. — Сможешь. Он перевернул её на живот. Вошёл снова. Сзади. Глубже. — Хисока! — закричала она. — Что, солнышко? — Ты... ты... убьёшь меня! — Нет, — он наклонился к её уху, — я хочу, чтобы ты жила. Пока... Он ускорил темп. Его бёдра врезались в её с каждым толчком, и она чувствовала его глубоко. Глубже, чем думала. — Хисока... — простонала она. Это было... Жёстко. Быстро. Глубоко. Мику кричала — и кричала — и кричала. Снова кончая, чувствуя, как он кончает внутри неё — горячо и сильно, пульсируя в такт её собственным спазмам. Они замерли. Тяжело дыша. Потом он вышел, перевернул её на спину и притянул к себе. — Ты в порядке? — спросил он. — Мику... — она не могла говорить. — Мику... сейчас... — Отдыхай. Она прижалась к нему. И заснула у него на груди. Хисока смотрел в потолок и думал. Одна рука лежала на её спине, пальцы лениво перебирали спутанные волосы. Вторая — закинута за голову. Она спит. Беззащитная. Неуязвимая. Он вспомнил, как она кричала его имя. Как дрожала в его руках. Как смотрела на него — с обожанием, с доверием, с любовью. С любовью. Странное слово для него. Чужое. Неудобное. Но она заставила его поверить, что оно существует. — Мику-Мику, — прошептал он. Она не проснулась. Только прижалась теснее. Он погладил её по голове. Она — моя. Но... Когда-нибудь... Он закрыл глаза. Когда-нибудь я найду способ убить тебя красиво. Когда она перестанет быть интересной. Когда станет предсказуемой. Когда скука накроет с головой. Тогда... Он открыл глаза. ...я убью её. Красиво. Изящно. Как она и хотела. — Чтобы ты умерла счастливой, — прошептал он. — От руки своего кумира. Мику-Мику вздохнула во сне и улыбнулась. — Хисока... сан... — пробормотала она. — Мику... любит... Он усмехнулся. Она даже во сне говорит о любви. Какая ирония. Он поцеловал её в макушку. — Спи, Мику-Мику, — сказал он. — Твоя смерть подождёт. Он снова посмотрел в потолок. А завтра... ...посмотрим.