Приплыли

⠀⠀⠀ ⠀⠀⠀

«вчера я видел сон,

очень старый сон»

⠀⠀⠀ ⠀⠀⠀ бастер вдохнул полной грудью и открыл глаза. он снова здесь. бескрайнее поле пшеницы, что растянулось, раскинулось на бесконечное количество километров вперед, начинаясь из таинственного «неоткуда» и заканчиваясь в далеком «нигде». место с выцветшим небом, почти белым от яркого солнца, выглядящим как кадры из плёнки, которую навсегда забыли в проекторе. бастер испытывал головокружение от бесконечности этого горизонта. ему казалось, что только здесь он одновременно слишком маленький и непомерной большой, но по-прежнему потерявшийся в заполненной пустоте. зноя не было, но воздух вокруг словно дрожал, а далекие предметы казались расплавленными. кое-где скошенные колосья, нагретые солнцем, пахли уже не так сладко, отдавали горечью. как лёгкий дым, как запах старой бумаги или забытых вещей. когда бастер облизывал губы, он ощущал во рту металлический привкус тишины, а затем буквально на кончике языка — земляники. вкус детского сока, который когда-то давно пил в поезде. здесь тишина звенела в ушах, как после громкого звука, хотя как таковых звуков и не было вовсе. лишь изредка можно было сказать слово «послышалось». доносился легкий ветер, размеренно качающий золотые колосья и редкие цветы маков, разносящий сухую пыль по босым ногам. кожа будто помнила прикосновения на руках, щеках и в растрепанных рыжих волосах. здесь не было ничего, кроме едва уловимого шелеста растений, похожего на шум прибоя. ничего, кроме заброшенных домов со скрипящими половицами, которыми некому скрипеть, а они все равно скрипели сами по себе. за закрытыми дверями раздавались глухие удары, как если бы кто-то ронял подушку на кровать с покрывалом, сделанным из овечьей шерсти. ослепительный, безжалостный день, от которого в тени так просто не спрятаться. вдалеке темнел остов старой мельницы, запутанной в паутине до самого чердака. её крыша провалилась, но лопасти ещё держались, не двигаясь. оператор не ощущал того липкого, тревожного страха, который появлялся каждый раз, когда не понимаешь, что происходит вокруг тебя. только странно уютное, щемящее в груди чувство далекой ностальгии отзывалось в сердце. парень никогда не был здесь, но будто прожил тут всю жизнь. бастер не помнил, как попадал сюда, однако одно знал наверняка — он уже бывал здесь. много-много раз, только раньше всегда был день. но теперь осталась только ночь. полуночная мгла затянула все вокруг в свои объятия, оставив бастеру чувство скуки по солнечным дням, внушающим некоторое облегчение и чувство радости. это было то ли сегодня, то ли вчера, то ли завтра. время в этом месте плыло незаметно, слишком сложно, чтобы так просто его отследить. лунный диск тускло освещал пшеницу, на фоне темных облаков создавая впечатление дырявого блина, отражающегося в дождевой луже. бастеру приходилось снимать появившееся таинственным образом на его носу солнечные очки, потому что здесь, не в другом месте, в них он ощущал себя слепым. в кромешной темноте. он просто шел вперед, касаясь ладонями желтеющих зарослей. травинки приятно щекотали подушечки пальцев, обвивали усиками фаланги и на мгновение задерживали на месте, а затем отпускали навсегда. он заглядывал в заброшенные дома, ненадолго оставаясь при свете единственных факелов, закрепленных под потолком так высоко, что не достанешь. надеялся найти местных обитателей или хотя бы что-то интересное, однако внутри мебели-то и толком не было: какие-то ящики, бочки, печки, кровати и больше ничего. в этом месте не было животных, птиц, не было людей кроме ничего. не было никого, кроме него самого. бастер был в этом уверен. а затем, когда он выходил наружу, видел её. рыба. самая обыкновенная рыба с перепончатыми плавниками и чешуей, блестящей под лунным светом. она висела в воздухе, плыла по нему медленно, перебирая плавниками, как будто это ничего ей не стоило, и вокруг неё простирался не прохладный воздух, а морские волны. бастер каждый раз озадаченно почесывал висок, глядя на это представление. просто рыба и никакого смысла. рядом с ней пространство становилось каким-то ватным, ускользающим и утягивающим за собой, как зыбучие пески. рыба скользила мимо луны и, дернув хвостом, двигалась дальше в темноту. бастер провожал её тоскливым взглядом и шагал следом. она долго вела его куда-то вперед. мимо пушистой пшеницы, шепчущей таинственные звуки за спиной, мимо качающегося ряда деревьев, который бастер никогда ранее не видел, вдоль покинутых деревенских домишек с разбитыми окнами. изнутри кто-то будто стонал от одиночества, свистел ветром между ставнями и громыхал посудой. но однажды рыба остановилась. замерла в пустоте под самой луной, обратив свои выпученные глазки вперед, а после просто исчезла. как навязчивое видение, как странная греза, напускающая на глаза полупрозрачную дымку. и тогда бастеру почудилось, что никогда рыбы-то и не было вовсе. был только он, это поле пшеницы и заброшенные мельницы. а был ли он сам хоть когда-то? и тогда на горизонте бастер заметил фигуру. там, у самой кромки, на другой стороне поля, где пшеница уходила в пустоту. человеческую фигуру. она была так далеко, что лица не разглядеть и без очков. как будто кто-то взял ластик и стёр черты, оставив только бледный овал, обрамленный темными прядями волос. и на этом все оборвалось. в следующий раз они встретились у мельницы. она была настоящей, но казалась игрушкой, увеличенной в несколько раз. лопасти кряхтели, медленно вращались, хотя ветер не дул. незнакомец сидел на крыльце, поджав ноги под себя, и глядел вдаль. казалось, что глядел. бастер шел вперед, раздвигая перед собой выросшие пуще прежнего колосья, что так и норовили дать по носу хвостиком с зернышками. он приблизился к зданию, когда человек вдруг встал и шагнул внутрь мельницы. трава под ногами у ступеней, выбитых в земле, была мягкая, приятная. внутри мельницы было темно, пахло мукой и чем-то сладким, напоминающим выпечку. бастер поднялся наверх. никого ни в одной из комнат. и только на втором этаже, у окошка, лежала перчатка. он взял её, осматривая со всех сторон: красная, до комичного широкая, как на его руку, а на ощупь напоминающая резину. и тут снизу донёсся тихий, но отчетливый смех, к которому было нельзя приблизиться. он не мог поймать этот звук, но ощущал его на затылке тёплым дыханием. они виделись дважды, трижды, бесконечное количество раз. стоило бастеру сделать шаги вперед — фигура отдалялась от него. то ли сама, то ли что-то заставляло её отстраняться как можно дальше. стоило попробовать пойти назад, в обратную сторону, дабы разойтись разными путями и никогда не видеться вновь — она приближалась. это походило на забавную детскую игру, на правило, которое рыжеволосый знал, но каждый раз надеялся, что однажды оно испарится, сломается, как старый магнитофон, прокручивающий заезжаную пластинку. как та рыба. какая рыба? так было всегда, пока в какой-то момент они не перестали видеться совсем. бастер привык к тому, что он стал не единственным обитателем этого места. привык к незримому присутствую молчаливого собеседника, смотрящего на него откуда-то издалека. изо всех сил почему-то надеялся, что после его попыток обойти нескончаемое поле вдоль и поперек они увидятся вновь. ему было легче быть одному, изначально зная, что кроме него никого нет. теперь же он ощущал, что если снова останется один — медленно сойдёт с ума.

***

вскоре они опять встретились. так близко. намного ближе, чем раньше. это произошло нескоро, когда бастер совсем начал терять надежду. в груди бастера что-то задушенно заныло, и он замер, задержав дыхание. дрожащие руки выдавали его волнение с головой. это точно он. наконец-то он! человек стоял полубоком и смотрел на полную луну, висящую низко над горизонтом среди россыпи мерцающих звезд как фальшивая декорация. ему, кажется, было все равно. он будто ничего не замечал. незнакомец наслаждался лунным свечением, окунулся в него всем телом, неестественно светясь среди колосьев как мраморная статуя. это было слишком прекрасно, чтобы нарушать столь хрупкую идиллию. ему пришлось это сделать. — эй! — крикнул бастер неуверенно, не смея переходить невидимую черту и видимые протоптанные дорожки между ними. голос утонул в тишине и для него самого прозвучал так близко, так плотно, зазвенев в перепонках, как если бы моментально вернулся обратно. далекого эха тут никогда не существовало. но человек услышал его, либо почувствовал знакомое присутствие. незнакомец вздрогнул всем телом, отрываясь от созерцания луны, и обернулся. он замер, кажется, пытаясь разглядеть бастера. на нём все же так в буквальном смысле не было лица. — да, я с тобой говорю! и только после этого бастер облегченно выдохнул. его слышат. хоть кто-то его слышит кроме глупой рыбы в поле, которой в помине не водилось. незнакомец показал на себя, ткнув пальцем в грудь. он не говорил, не издавал звуков, кроме шороха нелепо громадных синих штанов. — почему ты убегаешь от меня? — эти слова дались бастеру с бóльшим трудом. что-то невидимое приковало его к месту, растворяя происходящее в плывущее месиво. человек впереди в ответ потряс головой, как если бы отнекивался, и активно поводил руками перед собой, объясняя что-то на манер языка жестов. каков болтун. красные перчатки замелькали у оператора перед глазами, вызвав легкое недомогание и ощущение отстраненности от мира. — тогда… тогда почему ты тоже здесь? — бастер снова попытался докричаться, теперь же сложив ладони домиком у лица. громче говорить не получилось. мысли превращались в кашу. незнакомец по-прежнему не говорил ни слова. он приложил кисть в красной перчатке к уху, показывая, что пытается услышать, а потом развел руки в стороны. не понял. только приветливо помахал, покачиваясь взад-вперед с пятки на носок. и дальше картинка для бастера снова оборвалась, как если бы кинопленку внезапно разрезали ножницами.

***

его автобус неприлично опаздывал на целых двенадцать минус. оператор неодобрительно нахмурился, переступая помятую банку от кваса возле лавочки. на улице только что прошел сильный дождь, отчего по ногам в синих шлепках коварно пробегался прохладный поток. парень проводил взглядом с шелестом укатывающуюся пачку чипсов, а после вновь посмотрел в экран смартфона. 19:12. ирландец сердито вздохнул, отбивая ногой ритм по бордюру. он не планировал так задерживаться после работы на остановке, но, похоже, у судьбы на него иные планы. парень открутил крышку бутылки и, выхлебав остатки воды, отправил емкость в мусорный бак. рюкзак с нужными инструментами дернулся в сторону, приятно оттягивая плечо вниз. — ну да, у меня ж много времени, хах. я и час могу подождать. — невесело улыбнулся бастер, закатывая глаза. рядом остановился желтый автобус. люди хлынули из-за дверей непрерывным потоком, расталкивая друг друга. от цвета транспорта у ирландца зарябило перед глазами. бастер поймал себя на странном предчувствии. он хмуро оглядел брелок в виде цветка мака на зеркале водителя, затем номер за лобовым стеклом — одиннадцать. криво вырисованное маркером на табличке число, похожее на расположенные рядом деревья. совершенно другой маршрут, проходящий за соседним районом. снова не тот автобус. бастер вздохнул. сложно было перемещаться по городу, пока машина стояла в гараже и требовала, чтобы у неё порылись под капотом. — о, я помню тебя. — раздалось озадаченное откуда-то сбоку. сидящий на лавочке бастер вскинул голову и выпрямился. чуть поодаль, засунув руки в карманы худи, расположился парень. он поставил пакет с продуктами на асфальт, прислонился плечом к металлу остановки и заинтересованно рассматривал его с ног до головы. настоящими, живыми карими глазами, в которых плясала искорка веселья. та же самая, что была на растянутых в улыбке губах. незнакомец качнул головой, и из-под капюшона показались иссиня-темные волосы, собранные в хвост. оператор пробежался глазами снизу вверх, повторяя за парнем, и едва смог сдержать удивление, вырисовавшееся у него на лице всеми красками мира. на чужой одежде прямо над карманом парила рыба. она была вышита кривовато, ни капли не проффесионально, серебристыми нитками по красной ткани и блестела на солнце, как могла бы блестеть под луной. — это ведь ты был там, да? — продолжил незнакомец, подходя ближе. тот улыбнулся ещё шире, почти по-кошачьи довольно, и бастер в мгновение ока забыл все существующие на свете слова. они застряли комом в горле, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. сердце пропустило удар, потому что он узнал эту улыбку, хотя никогда её не видел. не мог разглядеть среди колосьев пшеницы так четко, как сейчас.