Запретный взгляд

Учебный семестр в академии Юэй официально подошёл к концу, уступив место долгожданным летним каникулам. Атмосфера в общежитии класса 1-А была чемоданной и суетливой: кто-то уже паковал вещи, собираясь уехать к родителям на все праздники, а кто-то решил остаться в жилом корпусе, чтобы продолжить тренировки. В один из последних предканикулярных вечеров вся компания собралась в общей гостиной. Именно тогда Каминари Денки, чей желудок до сих пор помнил божественный вкус мраморного стейка, мечтательно закинул руки за голову и громко выдал: — Слушайте, народ! А давайте устроим грандиозный праздничный ужин в честь начала каникул? Прямо здесь, в главном зале! Накроем огромный стол, соберёмся все вместе перед разъездом... А главной по кухне, конечно же, сделаем нашу дорогую Шиндо-чан! Без её кулинарных шедевров этот праздник просто не имеет смысла! — О, отличная идея! Я за! — тут же подхватил Сэро, закивав головой. — Устроим пир! Кирара, сидевшая в своем любимом кресле у окна, плавно отпила ромашковый чай. Её веки были открыты, а необычные, меняющие форму глаза цвета драгоценных камней с легким, лукавым прищуром посмотрели на сияющего блондина. На её губах, покрытых нежно-розовой помадой, расплылась утончённая, царственная улыбка. — Это действительно замечательная идея, Каминари-кун. — хрустальным, ровным голосом произнесла девушка. — Однако, вы так изящно скинули абсолютно всю работу на меня... Я соглашусь стать главной на этой кухне только при одном условии: человек, который подал эту "прекрасную" идею, станет моим личным су-шефом и будет помогать мне с готовкой от начала и до самого конца. Вы ведь не откажете даме? Лицо Каминари мгновенно вытянулось. Он представил часы чистки картофеля, шинковки лука и мытья жирных кастрюль под строгим аристократическим надзором. — Э-э... я? — пролепетал Денки, сглатывая слюну под дружный хохот Киришимы и Мины. Бакуго, сидевший на диване рядом с Шиндо, лишь снисходительно хмыкнул. За последние недели, проведённые рядом со своей спокойной "Мумией", он заметно изменился. Кацуки стал куда сдержаннее и теперь гораздо реже называл своих одноклассников "придурками" или "ублюдками". Конечно, он по-прежнему оставался гордым, взрывным собственником и безумно гордился тем, что весь класс искренне любит и уважает его девушку, но к своим друзьям — Киришиме, Каминари и остальным — он стал относиться заметно терпимее, признавая их частью их общего круга. — Попал ты, Искрящийся. — лениво и хрипло бросил Кацуки, даже не повышая голоса. — Сказано тебе — будешь помогать. И только попробуй испортить продукты, которые она выберет, я из тебя лично всю дурь выбью. — Да ладно тебе, Бакуго, зато Денки научится готовить что-то сложнее лапши! — весело воскликнул Эйджиро, хлопая Каминари по плечу. — Это отличный мужской опыт! — Шиндо-сан, мы тоже поможем с сервировкой и уборкой, не переживай! — улыбнулась Яойрозу, поддерживая инициативу.

***

День праздничного ужина наступил, и кухня общежития превратилась в зону повышенной кулинарной ответственности. — Каминари-кун, лук для соуса шалот должен быть нарезан кубиками со стороной ровно в два миллиметра. У вас здесь три. Переделывайте, пожалуйста. — хрустальным, абсолютно безмятежным голосом произнесла Шиндо, даже не оборачиваясь к своему "су-шефу". Денки, стоявший у разделочной доски с красными, заплаканными от лукового сока глазами, тихо завыл. Его волосы были спрятаны под забавный поварской колпак, а фартук завязан на самый тугой узел. За последние три часа он успел почистить ведро картофеля, вымыть гору зелени и трижды получить строгий, но вежливый выговор от своей "наставницы". Без бинтов, с открытыми глазами формы драгоценных камней и нежно-розовой помадой на губах, Кирара выглядела ослепительно, но её аристократические требования к готовке были непреклонны. Привыкший к хаосу Каминари забавно страдал, чувствуя себя на кулинарном трибунале. — Шиндо-чан... смилуйся... у меня сейчас искры из глаз полетят... — прошептал блондин, шмыгая носом и утирая слезы рукавом. — Мои пальцы уже не чувствуют нож! За барной стойкой, подпирая щеку кулаком, восседал Бакуго Кацуки. На его предплечьях привычно поблескивали матово-черные американские наручи. Он молча контролировал весь процесс, не вмешиваясь, но зорко следя за каждым движением своего одноклассника. Стоило Денки хотя бы на секунду затормозить или жалобно вздохнуть, как Бакуго опасно сужал алые глаза. Из его свободной ладони с сухим треском вылетала крошечная предупреждающая искра, заставляя "су-шефа" мгновенно ускоряться. Внутри Кацуки буквально распирало от дикой, колоссальной гордости за свою девушку. То, как она с царственным спокойствием управляла этим искрящимся придурком, как изящно поправляла жемчужную заколку в белых волосах и как безупречно пахло её коронное блюдо — запеченная утка в вишневом соусе, доводило его эго до экстаза. Он стал гораздо терпимее к одноклассникам, понимая, что сегодня они все соберутся ради праздника, и его мысленное "моя женщина — лучшая в мире" горело в голове ярче любого пламени. К семи вечера огромный стол в гостиной был полностью накрыт. Яойрозу и Мина помогли с безупречной сервировкой, расставив фарфоровые тарелки и хрустальные бокалы для сока. Когда класс 1-А дружно расселся по местам, в центре стола воцарилось главное блюдо — утка, окруженная гарниром и изысканными закусками. Каминари, живой, но полностью истощенный, упал на свой стул со стоном: — Если это не принесет мне гастрономический оргазм, я погиб зря... Первый же общий кусок мяса вызвал в гостиной секундную, благоговейную тишину, которая тут же сменилась лавиной восторженных криков. — О боже! Кирара-чан, это невероятно! В жизни ничего вкуснее не ела! — заверещала Мина, чуть не прыгая на стуле от восторга. — Потрясающе. Текстура мяса и баланс кислинки в соусе — на уровне мишленовских ресторанов. — совершенно серьезно и прямолинейно констатировал Тодороки, и в его разноцветных глазах снова мелькнула редкая, глубокая нотка белой зависти к талантам чужой девушки. — Шиндо-сан, это шедевр! И Каминари, ты тоже молодец, нарезка идеальная! — Киришима победно похлопал друга по плечу, отчего тот сразу же воспрял духом, гордо выпятив грудь. Слушая, как вся гостиная буквально взрывается комплиментами в адрес Кирары, Бакуго окончательно потерял остатки сдержанности. На его лице проступила самая высокомерная, хищная и триумфальная ухмылка из всех возможных. Он вальяжно откинулся на спинку стула, по-хозяйски придвинул сиденье Кирары вплотную к своему и уверенно, собственнически притянул её за талию к своему боку. Его наручи победно звякнули. — Естественно, это шедевр, придурки! — громко, с колоссальным превосходством объявил Кацуки, обводя класс сияющим от гордости взглядом. — Моя Мумия по-другому не умеет! Так что ешьте, слабаки, благодарите её за доброту и знайте, у кого лучшая девушка в этой чертовой академии!

***

После окончания роскошного праздничного обеда в гостиной закипела дружная работа. Класс слаженно взялся за дело, чтобы избавить своего "шеф-повара" от лишних хлопот. Киришима и Сэро быстро организовали "конвейер" по уборке стола, расставляя стулья по местам. Яойрозу и Мина принялись за уборку сервилата. Самый забавный финал ждал Каминари... Он, как верный "су-шеф", под бдительным присмотром Бакуго, отправился к раковине смывать жир с огромных кастрюль. Ребята весело переговаривались, делясь планами на каникулы, и в воздухе царила невероятно теплая, семейная атмосфера. Кирара спокойно наблюдала за этим со стороны, чувствуя, как внутри разливается приятная умиротворенность. Она больше не была закрытой "куклой" — она стала частью этой большой и шумной геройской семьи. Когда суматоха улеглась, Бакуго, как и всегда, молча перехватил её за руку и повел на девичьем этаж, провожать до комнаты. Наручи на его предплечьях лениво поблескивали в мягком вечернем свете коридора. Всю дорогу он упорно молчал, но его ладонь была горячей и сжимала её пальцы чуть крепче обычного. Они остановились перед дверью её комнаты. Шиндо плавно повернулась к нему, её необычные, открытые глаза формы драгоценных камней с нежностью посмотрели на парня. Кацуки резко вздохнул, шагнул вплотную и собственнически обнял её за талию, прижимая к своей широкой груди. На его щеках и ушах проступил густой, но уже совершенно не стеснительный румянец. Он наклонился и глубоко, властно, но удивительно трепетно поцеловал её в накрашенные губы, заставляя девушку доверчиво прикрыть глаза и обнять его за шею. В этом поцелуе не было прежней паники — только чистая, концентрированная страсть и благодарность. Когда он нехотя отстранился, его алые глаза лихорадочно блестели. Блондин аккуратно заправил выбившуюся белую прядь ей за ушко, прямо рядом с жемчужной заколкой, и хрипло, тихо, только для неё одной произнес: — Повезло мне с тобой, Мумия... Чертовски повезло. И никуда я тебя от себя не отпущу, уяснила? Кирара мягко, открыто улыбнулась ему, и её пальцы в белой перчатке ласково скользнули по его щеке. — Я и сама никуда не уйду, Кацуки-кун. Спокойной ночи. Она скрылась за дверью, оставив Бакуго стоять в пустом коридоре с глупой, абсолютно счастливой ухмылкой на лице. Семестр был окончен, впереди были каникулы, и их общий, идеальный мир был защищен лучше, чем любая крепость в мире.