***
1 июня 2026 г., 08:44
— Ваше Высочество Морияма, у меня есть предложение, от которого в плюсе останутся оба наших королевства, — Стюарт Хэтфорд обаятельно улыбнулся, хотя внутри у него всё слегка покалывало от предвкушения. — Я предлагаю союз. Поженить вашего младшего сына и моего племянника.
Кенго Морияма неторопливо поставил тяжелый серебряный кубок на дубовый стол, сплошь заваленный картами и свитками. В зале переговоров повисла та самая театральная тишина, в которой обычно решаются судьбы государств. Слышно было только, как уютно потрескивают дрова в камине.
— Повторите, Стюарт, — Кенго забавно сощурился, а в его голосе проскользнула чистая ирония. — Мне показалось, что от этих бесконечных мирных трактатов у меня начались слуховые галлюцинации.
— Со слухом у вас всё в полном порядке, — Стюарт весело откинулся на спинку кресла. В конце концов, целая неделя споров с сестрой закалила его нервную систему. — Принц Рико и принц Натаниэль. Это разом решит кучу наших проблем на границе. Торговля пойдет в гору, войска объединятся. Эвермор наконец получит доступ к южным шахтам, а Хэтфорд — надежного соседа, с которым другие королевства точно не захотят связываться.
Ичиро, старший сын Кенго, стоявший у окна, не сдержал легкой смешинки. Как истинный наследник, он обожал моменты, когда его младшего брата спускали с небес на землю. Сам Рико сейчас, скорее всего, вовсю командовал рыцарями на тренировочном плацу, даже не подозревая, какая «радость» ему уготовлена. Ичиро страдальчески закатил глаза, уже представляя, какую эпичную и капризную истерику устроит этот невыносимый мальчишка, когда узнает, что его женили без его ведома, да еще и на парне.
— Вы предлагаете мне женить парня на парне? — Кенго задумчиво постучал пальцами по столу. — В Хэтфорде что, принцессы перевелись?
— Наш официальный престолонаследник — Мэри, моя сестра. Но её сын — принц крови, — спокойно парировал Стюарт, легко махнув рукой. — К тому же, подобные браки у нас уже давно никого не удивляют. Давайте смотреть на выгоду, а не на старые стереотипы.
Кенго перевел взгляд на старшего сына, словно ища поддержки, но Ичиро лишь понимающе кивнул — выгода для Эвермора и правда была очевидной. Кенго покачал головой и беззлобно вздохнул:
— Что ж, я согласен подумать. Но учтите, Стюарт: если это окажется какой-то хитрой уловкой вашей сестрицы, наш союз начнется с очень громкого скандала.
Переговоры продлились еще часа три, но уже в куда более дружеской и непринужденной атмосфере. В итоге на свитки легли тяжелые сургучные печати: помолвка через месяц, свадьба — через полгода. Правда, спросить мнение самих виновников торжества никто, конечно же, не подумал.
***
А началось всё с того, что Мэри Хэтфорд просто решила взять красивый реванш у судьбы. Её бывший муж, Натан Веснински, совершил глупость: сбежал в Эвермор, решив сменить обстановку и предложить королю Кенго свои услуги в качестве военного советника. Мэри была женщиной гордой, упрямой и чертовски предприимчивой. Натан думал, что оставил её в прошлом? Как бы не так. Мэри не собиралась плакать в подушку. Ей хотелось одного: сидеть с ним за одним столом на королевских приемах и с самой милой, победной улыбкой наблюдать, как он бледнеет при виде бывшей семьи. — Поженить принца Рико и Натаниэля — это же гениально! — деловито объясняла она брату, расхаживая по его кабинету с бокалом легкого вина. — Подумай сам! Натан окажется в ловушке. Он не посмеет строить козни против Хэтфорда, когда его собственный молодой господин станет зятем нашего королевства. Мы свяжем его по рукам и ногам семейными узами, и он нам еще спасибо скажет! Стюарт в конце концов сдался. Не потому, что план казался ему безупречным, а просто потому, что деятельная энергия сестры была абсолютно заразительна. Да и идея держать амбициозного Веснински под ненавязчивым присмотром выглядела вполне разумно. Натаниэль узнал о своей грядущей свадьбе совершенно случайно — подслушал разговор слуг на кухне, пока таскал оттуда спелые яблоки. Новость о том, что его прочат в мужья «тому самому капризному принцу из Эвермора», заставила его подавиться кусочком фрукта. «Ну уж нет, дорогие родственники», — весело подумал он, утирая слезы от смеха и кашля. Мать снова затеяла какую-то многоходовочку, дядя благополучно согласился, а ему теперь отдуваться? Ну уж нет. Натаниэлю было семнадцать, и у него был шикарный, независимый план на жизнь, в который унылые дворцовые церемонии никак не входили. Зато он прекрасно умел устраивать себе незапланированные каникулы. Спорить с матерью было бесполезно — Мэри Хэтфорд переспорить могла разве что каменная стена. Жаловаться дяде тоже не хотелось: Стюарт со своим вечным виноватым видом сотворил бы из этого трагедию шекспировского масштаба. Натаниэль решил проблему проще, изящнее и гораздо веселее. Поднявшись в комнату, он вытащил из-за тайной панели шкафа удобный походный рюкзак. Туда отправился любимый кинжал, мешочек с честно скопленными золотыми монетами и старая, но подробная карта дорог. Взглянув на тяжелый фамильный перстень на пальце, Натаниэль с улыбкой снял его и аккуратно положил на тумбочку. «Оставлю им на память, — подумал он. — Меньше тяжести нести, да и пальцу легче». Когда замок погрузился в глубокий и уютный сон, а стражники на посту увлеклись тихой, сонной беседой, Натаниэль привычным движением выбрался через окно второго этажа. Дерево росло так удачно, словно специально было посажено для побегов. Пару секунд — и его ноги коснулись мягкой, прохладной травы. Он бежал не от страха перед Рико Мориямой — тот его скорее забавлял своей горделивостью. Ему просто до чертиков надоело быть пешкой в чужих играх. Ему хотелось приключений, свободы и нормальной, живой жизни, где никто не решает за него, с кем делить завтрак и трон. Куда идти? Да куда глаза глядят! Ветер приятно холодил лицо, ветки деревьев приветливо шуршали над головой, а Натаниэль шел вперед и улыбался во весь рот. На душе было легко, комфортно и чертовски здорово. Впервые в жизни он сам выбирал свою дорогу.***
Натаниэль прекрасно понимал: дома поднимется знатный переполох. Мать будет картинно метать молнии, дядя объявит сбор гвардии, а по всем дорогам разошлют его портреты. Именно поэтому идти по главному тракту было бы верхом глупости. Его спасительным и чертовски азартным планом был порт — прыгнуть на первый попавшийся корабль, который уходит как можно дальше от этих берегов, и устроить себе жизнь с чистого листа. Прятаться Натаниэль умел безупречно, воспринимая это скорее как веселую игру в прятки. Он ловко обходил открытые участки, скользил между густыми кустами и нырял за раскидистые деревья при любом подозрительном шуме. Свои ярко-рыжие волосы и приметные голубые глаза он надежно скрыл под глубоким капюшоном походного плаща. Дорога до побережья через лесные тропы заняла добрых три дня. Натаниэль шел почти без сна, перекусывая на ходу, и к концу пути ноги знатно гудели, но парень лишь упрямо и весело шагал вперед. Когда он наконец добрался до порта, солнце уже лениво и красиво тонуло в море. Натаниэль юркнул на причал, высматривая подходящее судно. В глаза сразу бросился трехмачтовый корабль со странным, но манящим названием «Райские сумерки». Недолго думая, парень шмыгнул по деревянному трапу прямо на палубу. Что было удивительно — на корабле царила полная тишина. Видимо, вся команда сошла на берег перед отплытием, чтобы перекусить в портовой таверне. Воспользовавшись моментом, Натаниэль дернул ручку первой попавшейся двери. Как назло, это оказалась просторная, пахнущая деревом и морем капитанская каюта. Времени искать другое место не было. Парень быстро забился в дальний угол за массивный кованый сундук, сжался в комок и затих, задерживая дыхание. Вскоре тишину нарушили шаги. Сквозь переборки Натаниэль услышал оживленные, дружеские голоса — команда возвращалась на борт, шумно делясь какими-то шутками. Спустя время на палубе стало чуть тише, все разошлись по своим местам. Последний человек ступил на корабль только часа через два. Его шаги были едва слышными, но очень уверенными. Еще через час корабль наконец мягко вздрогнул, уютно захрустели канаты, и судно отчалило. Снаружи окончательно стемнело — Натаниэль понял это по маленькому круглому окошку, в котором зажглись первые яркие звезды. Парень уже успел облегченно расслабиться, как вдруг замок на двери тихо щелкнул, и она начала медленно отворяться. Натаниэль изо всех сил вжался спиной в деревянную стену. В каюту вошел парень. Он был невысокого роста, но крепкого, атлетичного сложения. Короткие светлые волосы слегка растрепались от морского ветра, а на лице застыло выражение полного, абсолютного спокойствия. Одет он был в удобный, изрядно потертый пиратский костюм с выцветшими шнуровками. Руки незнакомца были открыты, и от самых локтей до запястий красовались плотные, аккуратно намотанные черные повязки. Парень замер у порога, мгновенно заметив незваного гостя. Он медленно и очень красноречиво выгнул бровь. Пальцы одной его руки непринужденно легли на черную ткань на предплечье — он просто привычным, ленивым движением проверял спрятанное там оружие. Натаниэль поспешно поднял руки ладонями вперед и миролюбиво улыбнулся: — Спокойно, спокойно. Я просто… Можно я тут немножечко посижу? А на следующей остановке уйду. Честно, я не доставлю вам никаких проблем. — Ты на моем корабле. В моей каюте, — голос прозвучал спокойно, даже немного сонно, но в нем отчетливо чувствовалась уверенная сталь. Светловолосый сделал пару неторопливых шагов вперед. — У тебя есть три секунды, чтобы сказать что-то умное. — Меня ищут, — тихо, но честно признался Натаниэль, решив пойти с козырей. — Всё королевство на уши подняли из-за дурацкой свадьбы. Мне кровь из носу нужно убраться отсюда. Я заплачу! У меня есть золото. Просто довезите меня до любой другой земли. Капитан склонил голову набок, разглядывая беглеца с легким, почти незаметным любопытством. На его губах появилась короткая, вполне мирная усмешка. — Беглый принц? Или просто дурак с рыжими волосами? — И то, и другое, — без колебаний и с легким смешком ответил Натаниэль. — Но это сейчас не важно. Я буду сидеть тихо, как мышь. — Одно правило, — отчеканил блондин, пронзительно глядя на него. — Не ври мне. Если я узнаю, что ты соврал хотя бы в одном слове, ты отправишься на корм акулам. Понял, рыжий? Тебя как звать-то? Натаниэль на секунду замялся. Старое имя тянуло за собой слишком много дворцового прошлого, с которым хотелось попрощаться раз и навсегда. — Натаниэль. Но я не хочу, чтобы меня так называли. Лучше зовите Нилом. Блондин лишь едва заметно дернул уголком рта, оценив честность. — Эндрю, — представился он в ответ, поднимаясь со стола. — Иди за мной. Эндрю провел его по узкому, теплому коридору трюма, толкнул ногой одну из дверей и кивнул внутрь небольшой, но вполне уютной пустующей каюты: — Спи. Утром поговорим.***
Разбудил Нила негромкий, но настойчивый стук в дверь. На пороге снова стоял Эндрю — всё такое же непроницаемое лицо, но в светлых глазах уже не было ночной настороженности. — Вставай. Завтрак. Когда они поднялись на палубу, теплое утреннее солнце приятно пригревало, а морской бриз ласкал лицо. Эндрю провел гостя к длинному деревянному столу, и Нил не успел даже толком устроиться на скамье, как из-за его спины послышались шаги. Он обернулся и буквально замер на месте, моргая от удивления. Перед ним стоял… точно такой же парень. Тот же рост, то же лицо, та же одежда. Но были два ключевых отличия: его руки были абсолютно чистыми — никаких черных повязок от локтей до запястий, а глаза были живыми, яркими и чертовски ироничными. Нил ошеломленно перевел взгляд с одного блондина на другого: — Кажется, у меня начались галлюцинации на почве голодания. Эндрю на это лишь страдальчески закатил глаза, а его копия весело и дерзко усмехнулась, скрестив руки на груди: — Галлюцинации, надо же. Нет, принцесса, это называется генетика. Я Аарон. Брат этого немого изваяния и по совместительству корабельный лекарь. Выглядишь, кстати, как ходячая смерть. Бледный, под глазами синяки размером с монеты. Эндрю, ты его со вчерашнего дня вообще кормил? — Не моя забота, — лениво отозвался капитан, устраиваясь рядом. Спустя минуту к столу подошел высокий, подтянутый парень с темными волосами, собранными в аккуратный хвост. Под мышкой он бережно сжимал плотный свиток навигационных карт. — Мой помощник, Кевин Дэй, — представил его Эндрю. — Не трогай его чертежи, и он не тронет тебя. Кевин бросил на Нила быстрый, оценивающий взгляд и меланхолично констатировал: — Ты выглядишь как труп. — Спасибо, — весело и легко ответил Нил. — Ты, в общем-то, тоже не особо румяный. В этот момент откуда-то со стороны камбуза раздался громкий, невероятно жизнерадостный голос: — Ой, а это кто у нас тут?! Новенький?! Какая прелесть! К столу быстрой походкой подошел парень с растрепанными темными кудрями и невероятно широкой, теплой улыбкой. В руках он нес большой поднос с глубокими мисками, от которых поднимался умопомрачительный, домашний аромат тушеного мяса и горячей каши. Желудок Нила тут же предательски и громко заурчал, заставив парня смущенно улыбнуться. — Это Ники, наш повар и наш с Аароном кузен, — нехотя пояснил Эндрю, хотя в его голосе послышался легкий, но вполне беззлобный вздох обреченности. Ники с самым радушным видом пододвинул к Нилу самую большую миску и буквально насильно вложил в его руку ложку: — Ешь, ешь, не стесняйся! Расспросы потом, сначала нужно вернуть тебе человеческий вид! Нил медлить не стал и принялся за еду — быстро, со вкусом и явным удовольствием. Аарон сидел напротив, лениво болтал ногой под столом и без умолку, добродушно комментировал всё подряд: от погоды до того, что Ники сегодня превзошел сам себя. — У тебя имя-то хоть есть, рыжий? — поинтересовался лекарь, когда Нил с улыбкой потянулся за добавкой. Нил поднял глаза, мимолетно посмотрел на Эндрю, который спокойно наблюдал за этой сценой с видом сытого кота, и твердо ответил: — Нил. Меня зовут Нил. — Ну, привет, Нил, — открыто усмехнулся Аарон, и в его глазах блеснул веселый огонек. — Добро пожаловать на борт «Райских сумерек». Постарайся не умереть в первую же неделю, ладно? Мне будет ужасно лень тебя хоронить, а Ники успел к тебе привязаться. За соседними столами на палубе вовсю копошились остальные члены команды. Они изредка бросали на Нила дружелюбные, любопытные взгляды и приветливо кивали. Нил до конца не понимал, куда приведет его этот корабль, но, глядя на искрящееся под солцем море и эту шумную, удивительно комфортную компанию, он впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящее дома.***
Ники, подперев щеку ладонью, с откровенным сочувствием и любопытством разглядывал Нила, пока тот с аппетитом доедал свой завтрак. — Что же мне с тобой делать, Нил? — со вздохом протянул повар, а затем мгновенно оживился. — Итак, ты уже решил, куда именно путь держишь? — Нет, — коротко и честно ответил Нил, слизывая с губ каплю соуса. — Тогда оставайся с нами! — Ники буквально просиял и умоляюще повернулся к капитану. — Эндрю, ты же не против??? Ну пожа-а-алуйста! Нам как раз на палубе не помешают лишние рабочие руки! Эндрю на этот бурный всплеск эмоций никак не отреагировал, лишь медленно и изучающе перевел взгляд с кузена на притихшего Нила. Аарон рядом страдальчески вздохнул и с глухим стуком уткнулся лбом в деревянную столешницу: — Ники, ради всего святого, заткнись. У меня от твоего звенящего голоса сейчас мигрень начнется. — Ой, да ладно тебе, Аарон! — Ники резко сдулся, забавно развалился на скамье и тяжело, театрально вздохнул. — Я так устал… Вы даже не представляете, как я устал от этих бесконечных волн и ваших кислых мин! Я хочу к Эрику… — тише и с невероятной нежностью добавил повар. — Он мой жених. Самый лучший человек на свете. Только живет он в совсем другом королевстве, на другом конце материка. Мы почти не видимся, месяцами! Спасаемся только письмами через проходящие торговые суда. Это просто невыносимо! Нил почувствовал, как к горлу подступает странный комок. Он-то всю свою жизнь искренне считал, что браки и союзы — это исключительно сухой расчет, выгода и холодная политика, как в неудавшейся попытке его матери выдать его за Рико Морияму. А тут корабельный кок с такой чистой, искренней любовью и гордостью говорил о своем возлюбленном. — Но ничего! — Ники вдруг заговорщически и весело подмигнул Нилу, мгновенно забыв про грусть. — Зато наше последнее дело принесло отличный куш. Наш пиратский корабль еще никогда не… — Ники. Голос Эндрю прозвучал совсем негромко, но в нем лязгнула такая леденящая, предупреждающая сталь, что повар осекся на полуслове и судорожно, испуганно зажал себе рот обеими ладонями. Аарон тихо покрутил пальцем у виска, а Кевин хмуро и недовольно посмотрел на излишне болтливого кока. Нил застыл с поднятой ложкой, так и не донеся её до рта. Внутри у него всё на секунду похолодело. «Пиратский корабль?!» — мысленно воскликнул он, округлив глаза. Будучи принцем, Нил с самого детства слышал от грозных гвардейцев, что пираты — это безжалостные, грязные монстры, которые сжигают мирные порты и пытают пленных. И вот сейчас он совершенно добровольно сидит посреди их логова. Ест их потрясающе вкусную кашу. Нил бросил быстрый, настороженный взгляд на Эндрю. Светловолосый капитан сидел абсолютно спокойно, лениво крутя в пальцах пустую кружку. Но, как ни странно, вместо паники Нил поймал себя на удивительном чувстве: рядом с Эндрю ему всё равно было безопасно. Этот опасный парень защитил его ночью, дал мягкую постель и еду. В нем не было той удушающей, приторной лжи, которой дышал родной замок Хэтфордов. После сытного завтрака палуба постепенно опустела. Ники с тихим напеванием утащил пустую посуду на камбуз, Аарон ушел в лазарет проверять свои целебные травы, а Кевин отправился на капитанский мостик к штурвалу. У длинного стола остались только двое. Эндрю долго и гипнотизирующе молчал, глядя на бескрайний синий горизонт, а затем неторопливо повернулся к Нилу: — Итак, рыжий. Ты обещал мне не врать. Почему именно ты сбежал? Нил глубоко вздохнул и уставился на свои пальцы. Смысла скрывать правду от человека, который видит его насквозь, просто не было. — Меня хотели выдать замуж, — тихо, но твердо произнес Нил. — Моя мать Мэри и дядя Стюарт решили заключить выгодный политический союз с Эвермором. Они состряпали этот брак за моей спиной, чтобы использовать меня как живой щит в своих интригах против моего отца, Натана Веснински. Им было абсолютно плевать, чего хочу я сам, — Нил невесело усмехнулся. — Я должен был стать супругом младшего принца Мориямы. А я не хотел быть безликой пешкой на их доске. Поэтому просто забрал вещи, снял перстень и ушел через окно. Эндрю внимательно, не перебивая, дослушал его до конца. В его светлых глазах не появилось ни капли жалости или осуждения — лишь холодное, глубокое понимание. Нил помолчал немного, прислушиваясь к крику чаек, а затем решился задать встречный вопрос: — Теперь моя очередь. Ники проговорился… Вы правда пираты? — Правда, — без малейших колебаний ответил Эндрю. — Но… в замке мне всегда говорили, что пираты — это жестокие убийцы. Но вы вообще не похожи на них. Эндрю бесцветно усмехнулся и по-кошачьи лениво откинулся на спинку скамьи: — Короли ужасно любят сгущать краски в своих сказках, чтобы оправдать перед народом огромные налоги. На море полно всякой швали, это факт. Есть те, кто режет глотки ради куска золота. А есть мы, — Эндрю выразительно посмотрел на Нила. — Мы грабим тех, кто грабит других. Нападаем на корабли работорговцев, на зажравшихся, коррумпированных чиновников и на по-настоящему злых пиратов. Мы забираем у них золото и провизию, а потом отдаем большую часть тем, кто в этом действительно нуждается — беднякам в прибрежных деревнях, которых ваши драгоценные короли оставили умирать от голода. Себе оставляем только на содержание «Сумерек». Нил слушал его, буквально затаив дыхание. Мир, который казался ему таким простым и понятным, прямо сейчас рушился и пересобирался заново, становясь куда более ярким. Выходило, что настоящие монстры сидели на золотых тронах в сверкающих коронах, а благородные преступники вершили справедливость среди штормов. — Значит… вы добрые пираты? — с легкой, искренней улыбкой спросил Нил. Эндрю посмотрел на него своим фирменным, тяжелым взглядом, в котором, однако, не было злости, и неторопливо поднялся со скамьи: — Не называй нас так, рыжий. Мы далеко не святые. Мы просто делаем то, что считаем правильным. Думай над словами Ники, — бросил капитан, поправляя черную повязку на левом предплечье. — Если решишь остаться с нами — утром жду на палубе. Бездельников и нытиков я не держу. Капитан своей фирменной бесшумной походкой направился к мостику. Нил остался сидеть один, улыбаясь шуму прибоя и думая о том, что его новая, свободная жизнь обещает быть гораздо интереснее и уютнее старой.***
На следующее утро Нил всё-таки вышел на палубу. Солнце едва успело подняться над горизонтом, а он уже стоял у мачты, готовый к любой работе. Эндрю, заметив его, ничего не сказал, лишь молча кинул ему в руки моток толстого каната — учиться вязать морские узлы. Дни покатились один за другим, сливаясь в единый, шумный и удивительно уютный поток. Нил сам не заметил, как сблизился со всей командой. Больше всего времени он, конечно, проводил на камбузе у Ники. Кузен братьев оказался неиссякаемым источником историй. Пока Нил чистил картошку или помогал месить тесто для корабельных галет, Ники вовсю предавался воспоминаниям. — Представляешь, Нил, Эрик тогда выловил для меня самую красивую ракушку на побережье! — мечтательно вздыхал Ники, размахивая поварешкой. — Я храню её в своей каюте. Вот заработаем еще немного, и я обязательно уплыву к нему навсегда. Любовь на расстоянии — это, конечно, романтично, но чертовски тяжело. Нил слушал его с мягкой улыбкой. Впервые в жизни он видел человека, который не стеснялся своей уязвимости и так открыто говорил о чувствах. С Аароном общение складывалось иначе — через колкие пикировки. Нил часто заглядывал в его лазарет, помогая перебирать сушеные травы и подписывать склянки с настойками. — Так, рыжий, если ты еще раз перепутаешь корень валерианы с белладонной, я подсыплю тебе её в чай, — ворчал Аарон, но тут же протягивал Нилу кружку со свежим отваром. — Пей. У тебя всё еще синяки под глазами, смотреть тошно. Лекарь я тут или кто? Даже с Кевином, который вечно казался застегнутым на все пуговицы, Нил нашел общий язык. Штурман часами просиживал над картами, и Нил, обладавший хорошей памятью и знанием пограничных земель, иногда подсказывал ему удобные течения или скрытые рифы, о которых слышал на уроках географии в своем замке. Кевин недовольно хмурился, проверял данные по звездам, но в итоге согласно кивал, признавая правоту парня. Но ближе всего Нил, вопреки всему, стал с Эндрю. Их приватные разговоры продолжались почти каждую ночь на баке корабля, когда вся команда уже спала. Они могли часами сидеть в тишине, деля на двоих одну лампу и глядя на темную воду. Эндрю не лез в душу, не задавал лишних вопросов, но его молчаливое присутствие дарило Нилу такое сильное чувство безопасности, какого он не испытывал никогда в жизни. Рядом с этим непредсказуемым капитаном Нилу больше не нужно было притворяться и ждать удара в спину. В один из теплых, ясных дней впередсмотрящий на мачте громко закричал: — Земля! По правому борту земля! На палубе мгновенно поднялась суматоха. Но, к удивлению Нила, команда не готовилась к штурму или торговле. Аарон, Ники и Кевин с какими-то непривычно радостными, оживленными лицами начали собирать свои личные вещи. Нил, совершенно ничего не понимая, подошел к Кевину, который бережно сворачивал свою лучшую карту. — Что происходит? Куда мы приплыли? — спросил он. Кевин обернулся, и на его губах играла редкая, почти счастливая улыбка: — Мы приплыли домой, Нил. В Колумбию. Мы познакомим тебя с моим отцом. Нил опешил. Домой? К отцу? Он как-то не задумывался о том, что у этой разношерстной пиратской команды может быть самый настоящий дом. Когда «Райские сумерки» вошли в обитаемую гавань, Нил замер от изумления. Прямо на побережье, среди обычных жилых домов, портовых лавок и таверн, возвышался величественный, но очень уютный каменный замок. Он не был огорожен высокими неприступными стенами, как замок Хэтфордов, а словно являлся частью самого города. Едва трап коснулся деревянного причала, Кевин первым сорвался с места. Нил, Эндрю и остальные пошли следом. Они миновали открытые ворота замка, прошли через просторный холл, и тут Кевин, не выдержав, крикнул на весь коридор: — Отец, матушка, мы вернулись! Нил ошеломленно округлил глаза. Такого эмоционального, открытого и громкого Кевина он не видел еще никогда. Навстречу им из кабинета вышли двое. Мужчина — крепкий, широкоплечий, с проседью в волосах, одетый в простой, слегка помятый камзол, и женщина — с невероятно добрым лицом, теплыми глазами и мягкой улыбкой. Оказалось, что отцом Кевина был никто иной, как Дэвид Ваймак — король Колумбии. А встретившая их женщина — королева Эбигейл Уинфилд. Чуть позже, когда суматоха улеглась и Ники с Аароном убежали делиться портовыми сплетнями, Нил сидел в замковой библиотеке вместе с Кевином. Окруженный высокими стеллажами книг, штурман внезапно разоткровенничался. — Эбби — матушка, но она мне не родная, — тихо поделился Кевин, крутя в руках пустой кубок. — Моя родная мать — Кейли. Она была уроженкой Эвермора и жила там. Я рос при дворе Морияма до своих восемнадцати лет. Рико… — Кевин поморщился, словно от зубной боли. — Он не упускал шанса напомнить мне мое место. Постоянно унижал. Повторял, что сын служанки — это грязь под ногами, и что я никто. Кевин тяжело вздохнул, глядя в окно на море. — Кейли не стало, когда мне было пятнадцать. Я долго терпел, а в восемнадцать просто не выдержал. Забрал своего единственного близкого друга, француза Жана Моро, над которым Рико издевался еще хуже, и мы сбежали. Я всегда знал, кто мой настоящий отец. Кейли успела мне рассказать. Мы добрались до Колумбии, я пришел к Ваймаку и честно выложил всё. — И как он отреагировал? — с замиранием сердца спросил Нил. — Принял без лишних слов, — улыбнулся Кевин. — Официально объявил меня принцем. Жана они с Эбби тоже взяли под крыло. Пристроили его учеником к лекарю Би — Бэтси Добсон. Аарон, кстати, тоже у неё учился, они с Жаном теперь отличные приятели. А меня отец спокойно отпустил в море. Он сказал: «Мне плевать на дворцовый этикет, лишь бы дитё было счастливо». В море я наконец почувствовал себя свободным. И последние три года я плаваю с Эндрю, помогая ему. Нил слушал эту историю и чувствовал, как внутри всё переворачивается. В ответ он не выдержал и тоже коротко рассказал Кевину свою историю — про Мэри, Натана, побег и то, как сильно он ненавидел саму мысль о принудительном браке. Кевин понимающе кивнул. Они оба были беглецами из одного и того же золоченого ада под названием Эвермор. Вечером вся команда «Райских сумерек», включая Нила, собралась в обеденном зале замка. Король Ваймак оказался точно таким же, как о нем шептались в кулуарах — ворчливым, резким на крепкое словцо, но с абсолютно золотым сердцем. Он сидел во главе стола, потирая переносицу, и хмуро разглядывал Эндрю, который с самым невозмутимым видом таскал с общего блюда сладкие пирожные. — Эндрю, черт бы тебя побрал! — рявкнул Ваймак, стукнув ладонью по столу. — Ты опять угнал корабль без моего письменного разрешения? Я для кого законы пишу? Для портовых крыс? Эндрю даже не дрогнул. Он медленно прожевал пирожное, поймал взгляд короля и с легким вызовом ответил: — Ваше Величество, бумага горит, а море ждет. К тому же, мы привезли вам отличный чай. Из запасов одного очень неприятного работорговца. Считайте это налогом. — Налогом он это считает! — разворчался Ваймак, хотя в его глазах явственно блеснула гордость и одобрение. Он перевел взгляд на Эбби, которая лишь тихонько посмеивалась, накладывая Кевину добавку. — Эбби, ты посмотри на этого паршивца. Никакого уважения к короне. Сплошное наказание на мою голову. Эндрю в ответ лишь едва заметно, понимающе приподнял уголок губ. Он отлично знал, что Ваймак ругается любя и не всерьез, но всегда с удовольствием подыгрывал королю в этой их маленькой словесной войне. Нил сидел чуть поодаль, держа в руках кружку с горячим чаем, и во все глаза наблюдал за этой сценой. Рядом Ники вовсю спорил с Аароном из-за какого-то пустяка, Кевин что-то увлеченно рассказывал Эбби, а Ваймак продолжал шумно, но беззлобно отчитывать Эндрю. В груди у Нила разлилось странное, щемящее и доселе незнакомое тепло. Во дворце Хэтфордов любой семейный обед напоминал минное поле, где за каждой улыбкой скрывался кинжал. А здесь… Здесь люди ругались, спорили, вели себя шумно и совершенно не по-королевски. Но в каждом их жесте, в каждом ворчливом слове Ваймака было столько искренней любви, заботы и принятия, что Нил вдруг поймал себя на мысли: *именно так всё и должно быть. Это нормально.* Он посмотрел на Эндрю. Капитан поймал его взгляд сквозь пар от кружки и едва заметно кивнул, словно без слов говорил: «Ты дома, рыжий. Расслабься». И Нил впервые поверил, что его побег действительно был самой большой удачей в жизни.
