A Halo Made of Ash and Thorns

Вечернее солнце Лонг-Айленда медленно тонуло в океане, окрашивая бескрайнюю водную гладь в оттенки жидкого золота и нежного персика. С моря дул прохладный, солоноватый бриз, который шуршал в кронах вековых сосен, окружавших резиденцию Мориямы. На веранде было тепло и тихо, но воздух здесь буквально вибрировал от обилия и плотности переплетенных запахов. Для любого постороннего человека этот коктейль ароматов показался бы удушающим, но для этой семьи он был единственной верной константой их безопасности. Пахло темным деревом и горьким табаком Ичиро. Сладкой, спелой дикой земляникой и парным молоком Тае. Мятой и порохом Нила. Холодным металлом и озоном Эндрю. Но самым ярким, доминирующим аккордом этого вечера был запах, исходивший из глубины веранды, где в большом плетёном кресле-качалке, укутанный в невероятно мягкий, огромный кашемировый плед, сидел Аарон. Его привычный, резкий и кислый запах грейпфрута с полынью претерпел удивительные изменения. Теперь он пах теплым грейпфрутовым чаем, густо разбавленным липовым медом и цветущим жасмином. Это был тягучий, согревающий запах омеги, чье тело бережно хранило и взращивало новую жизнь. Аарон был на пятом месяце беременности. Двадцать две недели. Для него, дипломированного педиатра, знавшего анатомию и физиологию человека до мельчайших капилляров, эта беременность была одновременно и чудом, и сущим кошмаром. Аарон контролировал каждый свой шаг. Он знал нормы ХГЧ, уровень прогестерона, читал медицинские статьи о влиянии стресса на плод, но его собственная омежья природа плевала на его академические знания. Гормоны безжалостно сносили его ментальные блоки, превращая рассудительного врача в комок оголенных нервов, капризов и паранойи. И всю эту бурю принимал на себя Кевин. — Аарон, ты не допил воду. И почему на тебе нет теплых носков? Бриз с океана становится холодным, — раздался строгий, но вибрирующий от глубокого беспокойства голос. Кевин Дэй появился на веранде, неся в руках тарелку с нарезанными зелеными яблоками, щедро политыми медом и посыпанными щепоткой крупной соли — дикое вкусовое пристрастие, которое у Аарона появилось неделю назад и которое Кевин выполнял беспрекословно, даже если ради этого приходилось будить шеф-повара резиденции в три часа ночи. Нападающий выглядел непривычно по-домашнему: мягкие спортивные штаны, свободная футболка, растрепанные темные волосы. Но его запах Альфы — терпкий сосновый лес и дорогой бренди — буквально заполнял каждый сантиметр пространства вокруг Аарона. Кевин окутывал своего омегу плотным защитным коконом, маркируя его как «своё», «неприкосновенное», «охраняемое». — Дэй, если ты еще раз спросишь меня про носки, я запущу в твою идеальную спортивную голову этим стаканом, — беззлобно, но вполне в своем репертуаре огрызнулся Аарон, поудобнее устраиваясь среди подушек. Под просторной темно-синей толстовкой Кевина, которую Аарон нагло приватизировал еще два месяца назад (потому что она пахла его альфой сильнее всего), отчетливо выделялся круглый, уже вполне заметный живот. Аарон аккуратно положил ладонь на свой округлившийся бок, чувствуя, как внутри него, в теплом покое его тела, легонько, словно крыло бабочки, шевельнулся их ребенок. Кевин не обратил внимания на угрозу. Он опустился на колени прямо перед креслом Аарона, ставя тарелку на столик. Его большие, сильные ладони, покрытые мозолями от экси-клюшки, бережно легли на живот омеги, накрывая ладонь Аарона. Кевин прислонился лбом к колену своего омеги, прикрывая глаза и выпуская густую волну успокаивающих феромонов. — Твой пульс немного повышен, — тихо заметил Кевин, его голос звучал бархатно и низко. — Ты снова читал те отчеты о недоношенных детях? Аарон, я же просил тебя не брать работу на дом. — Я не работал, — Аарон вздохнул, его пальцы непроизвольно запутались в темных волосах Кевина, мягко массируя его затылок. Эта близость, эта абсолютная капитуляция перед своим Альфой больше не пугала его так, как в начале их отношений. Кевин добился его. Он выстроил эти отношения по кирпичику, доказав, что Аарону боль ше никогда не придется защищаться от всего мира в одиночку. — Я просто… задумался. О Тае. О том, как он рожал Рина. Он был таким маленьким, Кевин. Всего сорок семь килограммов в начале. А во мне сейчас почти шестьдесят. И мне все равно страшно. — Ты не он, — Кевин поднял голову, глядя на Аарона своими темными, сияющими непреклонной верой глазами. Он потянулся вверх и нежно, с благоговением поцеловал Аарона в губы — медленно, забирая его тревогу, делясь своей уверенностью. — Твой организм силен. Ты под моим контролем. Я слежу за каждым твоим вдохом. С нашим малышом всё будет в порядке. С тобой всё будет в порядке. Я обещаю тебе. Аарон почувствовал, как к горлу подкатил ком теплоты. Этот безумный, зацикленный на тактике Альфа сейчас говорил с ним так, словно Аарон был центром его личной вселенной. И это была правда. — Дядя Кевин! Дядя Аарон! — прервал их уединение звонкий, топочущий звук. На веранду взлетел четырехлетний Рин Морияма. Маленький Альфа рос не по дням, а по часам: крепкий, с темными волосами Ичиро и огромными, любопытными карими глазами Миньярдов. За ним, мягко улыбаясь, шел Тае. На его плечах была наброшена легкая шелковая накидка персикового цвета, а его земляничный запах теперь звучал невероятно зрело и умиротворяюще. Рин подбежал к креслу Аарона и, затормозив в последний момент (Ичиро строго-настрого запретил сыну прыгать рядом с беременным дядей), аккуратно положил свои пухлые ладошки на колено Аарона. — Дядя Аарон! А братик уже проснулся? — громким шепотом спросил Рин, округляя глаза. — Мама сказал, что у тебя в животике живет мой двоюродный братик. Он будет играть со мной в мяч? Аарон мягко улыбнулся, его сердце растаяло от этого зрелища. Он взял ладошку Рина и приложил её к своему животу, прямо туда, где малыш только что сделал очередной легкий толчок. — Слышишь? — тихо спросил Аарон. — Он передает тебе привет. И да, когда он подрастет, тебе придется учить его бегать так же быстро, как ты. Рин восторженно охнул, его глазки засияли. — Я научу его! Я буду самым лучшим старшим братом! — гордо заявил малыш, поворачиваясь к Тае, который как раз подошел ближе. Тае присел на подлокотник кресла Аарона, ласково погладив брата по плечу. — Как ты себя чувствуешь, Аарон? — нежно спросил Тае. — Тошнота прошла? — Благодаря кулинарным изыскам твоего мужа и настойчивости Дэя — да, — хмыкнул Аарон, кивая на тарелку с яблоками и медом. — Но спина начинает ныть к вечеру. — Ичиро привез мне специальную ортопедическую подушку для беременных из Японии, когда я ходил Рином, — Тае заговорщицки подмигнул брату. — Я скажу слугам, чтобы они перенесли её в вашу спальню. Она спасает от любых болей. Ичиро лично проверял её мягкость. В этот момент на веранду вышел сам Ичиро. От него, как всегда, веяло абсолютной властью и силой, но стоило его взгляду упасть на Тае и Рина, как его суровое лицо потеплело. Он подошел к диванчику, притягивая Тае к своему боку, укрывая его своей тяжелой ладонью. В дверях веранды, прислонившись к косяку, стоял Эндрю. Он курил свою сигарету, выпуская дым в сторону океана, чтобы не навредить беременному брату. Рядом с ним стоял Нил, скрестив руки на груди. Оба они молча наблюдали за этой картиной. Эндрю перевел свой холодный, но внимательный взгляд на живот Аарона, а затем посмотрел на Кевина, который всё еще сидел на коленях у ног его близнеца. Между Эндрю и Кевином произошел короткий, безмолвный диалог Альф. «Ты отвечаешь за него», — читалось в глазах Эндрю. «Своей жизнью», — молча ответил Кевин. Эндрю едва заметно кивнул и затушил сигарету о перила, возвращаясь в дом вслед за Нилом. Это было его высшее проявление заботы и одобрения. Аарон посмотрел на свою семью. На своего маленького, сияющего от счастья брата Тае, который держал за руку могущественного Лорда мафии. На племянника Рина, который увлеченно рассказывал Кевину о новой игрушке. И на самого Кевина, который сейчас осторожно прижимался ухом к его круглому животу, прислушиваясь к биению сердца их будущего ребенка. Семья Миньярдов, рожденная в аду, выжженная наркотиками Тильды и сломанная насилием приемных семей, наконец-то обрела свой покой. Закон сохранения тепла сработал. Их боль переплавилась в любовь, их страх — в абсолютную защиту. Аарон запустил пальцы в волосы Кевина, прикрывая глаза и тихо выдыхая в сгущающиеся сумерки: — Спасибо тебе, Кевин. За всё. — Я люблю тебя, Аарон, — прошептал Кевин прямо в его живот. — И нашу новую жизнь тоже. Над Лонг-Айлендом зажигались первые звезды, освещая своим мягким светом веранду, где в коконе из земляники, сосны и теплого грейпфрута зарождалось новое, абсолютно счастливое завтра. Закон канона был окончательно переписан. И эта история завершилась так, как и должна была — триумфом жизни и любви. ******************************************** (9 месяц беременности) Роды начались ночью, в 3 часа Аарона сразу же отвезли в родильное крыло, которое было заранее подготовленно Это был один из тех редких моментов, когда в их доме царила абсолютная, звенящая тишины. Все замерли в ожидании кто же будет Кевин замер возле кровати. В комнате горел лишь приглушенный ночник, отбрасывая мягкий свет на кровать, где Аарон полулежал, опираясь на подушки. Он выглядел уставшим — бледным, с темными тенями под глазами, но в его позе, в том, как он держал сверток, было столько собственнической нежности, что у Кевина перехватило дыхание. Кевин подошел ближе, стараясь ступать бесшумно. Его всегда пугала ответственность, но сейчас, глядя на маленькое существо в руках Аарона, он чувствовал лишь благоговение. — Он спит? — шепотом спросил Кевин, опускаясь на край кровати. Аарон чуть улыбнулся — той самой редкой, искренней улыбкой, которую Кевин все еще считал своей личной наградой за все перенесенные ими трудности. Он приподнял край одеяла. — Только что затих, — тихо ответил Аарон. Его голос был хриплым, но в нем слышалось спокойствие. — Настоящий ураган, когда проголодается. Весь в тебя. Кевин протянул руку, боясь прикоснуться, но Аарон сам помог ему, осторожно пододвигая сверток ближе. Мальчик — их сын — был совсем крошечным. На голове виднелся нежный, почти белый пушок, светлый, как волосы Аарона. Кевин затаил дыхание, когда ребенок во сне поерзал и на мгновение приоткрыл веки. Яркие, пронзительные, зеленые глаза — точная копия глаз Кевина смотрели на мир с любопытством, которое еще не знало боли. — Омега, — выдохнул Кевин, чувствуя, как внутри разливается странное, теплое чувство защиты. Он знал, что значит быть омегой в их мире, знал все страхи, которые это несет, но глядя на эти зеленые глаза, он поклялся про себя: никто и никогда не посмеет причинить ему вреда. — Да, — Аарон поправил одеялко, прикрывая плечи сына. — И он упрямый, как черт. Кевин осторожно коснулся кончиком пальца крошечной ладошки, которая тут же, инстинктивно, сжалась вокруг его пальца. Это было крошечное, но уверенное движение. — Он будет сильным, — сказал Кевин, не отрывая взгляда от сына. — С твоими глазами и… характером, он перевернет этот мир. Аарон посмотрел на Кевина, и в этом взгляде было столько доверия, что Кевин почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он всегда был «Кевином Дэем», великим стратегом, сломленным игроком, человеком, который жил ради экси. Но сейчас, в этом полумраке, он был просто отцом, который смотрел на своего блондина с зелеными глазами и понимал: это — его единственная, самая важная победа. — Он похож на тебя, — вдруг сказал Аарон, переплетая свои пальцы с пальцами Кевина. — Больше, чем ты думаешь. Кевин ничего не ответил. Он просто наклонился и нежно, почти невесомо, поцеловал Аарона в висок, а затем — крошечный лобик их сына. В доме пахло молоком, спокойствием и будущим, которое, впервые за долгие годы, казалось им обоим по-настоящему светлым. — о Господи...— тихо прошептал Тае — он такой крошечный, но такой красивый, весь в тебя Аарон От этих слов щеки Аарона немного покраснели и он начал заново рассматривать своего сына — Тае не врет, Аарон — тут же вмешался Кевин — у меня самые красивые омеги на всем белом свете, которых я буду защищать ценой жизни Поклялся Кевин. Так и началась новая история их жизни.