Клятва забытого

      — Анклав вернётся... Америка вернётся... Я вернусь... — эхом разносился мой хриплый, прокуренный голос по обшарпанным стенам дешёвого гостиничного номера.       Я снял эту развалюху на ночь на окраине Стрипа, Нью-Вегаса. Сквозь пыльные жалюзи пробивался раздражающий мерцающий свет неоновых вывесок, очерчивая в полумраке контуры продавленного кресла и облупившегося столика. Хотя… грех жаловаться. По крайней мере, здесь было относительно тихо. Под кроватью не шуршали радтараканы, в углах не пищали мутировавшие крысы, и, что самое главное, толстые стены глушили пьяные вопли этих идиотов из НКР.       Они праздновали. Праздновали свою громкую победу над Легионом Цезаря после кровавой бани на дамбе Гувера. А что до хозяина этого города, мистера Хауса? Говорят, он сдох, или кто-то помог ему отправиться на тот свет. Честно? Плевать. Абсолютно плевать.       — Ну что, с победой вас, ублюдки, — проворчал я себе под нос, криво усмехнувшись. — Ещё минус один враг в Пустоши. Было бы совсем позорище, если бы ваша хвалёная армия проиграла кучке ряженых дикарей с мачете.       Я попытался добавить в голос побольше ядовитого сарказма, чтобы хоть как-то отвлечься от липких, удушающих воспоминаний, но вышло жалко. Я тяжело вздохнул, потёр лицо загрубевшей ладонью и сделал жадный глоток из уже третьей бутылки дешёвого виски. Обжигающая жидкость прокатилась по горлу, но не принесла облегчения. Стукнув донышком по столешнице, я отпустил бутылку. Номер снова погрузился в давящую тишину, нарушаемую лишь приглушённым гулом далекого праздника.       Дрожащими пальцами я расстегнул внутренний карман пыльной кожаной куртки и бережно извлёк оттуда её. Тяжёлую металлическую эмблему. Круг, окаймлённый двенадцатью звёздами, с массивной буквой «E» по центру. Металл холодил кожу, но для меня он казался горячим, словно живым. Я уставился на неё, гипнотизируя взглядом, как одержимый.       — Анклав вернётся. Америка вернётся. И я вернусь, — снова и снова бормотал я эту мантру в полутьму.       Я произносил эти слова так, будто это было древнее заклинание. Будто, если повторить их достаточное количество раз, зашипит старая армейская рация на столе, и сквозь статику прорвётся строгий голос, отдающий приказ всем силам Анклава мобилизоваться. И я верил в это. До сих пор, дьявол меня подери, верил. Анклав не мёртв. Он просто ждёт в тени, зализывает раны, чтобы в нужный час железной поступью пройтись по выжженным землям.       Я не терял эту надежду все сорок лет. Сорок долгих лет с того проклятого дня, как пало Наварро. С того дня, как нефтяную вышку «Посейдон Ойл» смели объединённые силы выскочек из НКР и фанатиков Братства Стали. Наша неприступная оборона рухнула за считаные часы.       С тех пор я стал призраком. Четыре десятка лет я скитался по Пустошам, прячась от патрулей Калифорнии и ищеек Братства, стирая стержень своей личности в порошок, лишь бы не выделяться. Мне пришлось оставить свою силовую броню — мою вторую кожу — ржаветь где-то в песках, чтобы выжить. Всё это время я по крупицам собирал слухи, обрывки радиопередач, пьяные байки караванщиков — любую информацию о местонахождении остатков Анклава. Но всё это вело в никуда. До недавнего времени.       Один из наёмников упомянул Чикаго. Сказал, что последний крупный аванпост Анклава находится там. Но была и другая деталь: город и его окрестности намертво контролирует Братство Стали.       Внезапная вспышка ярости заставила меня вскочить. Я схватил полупустую бутылку и со всей силы швырнул её в стену. Стекло брызнуло во все стороны мелкой шрапнелью, а тёмные капли алкоголя медленно поползли по обоям.       — Идти в такую даль! — прорычал я, меряя комнату тяжёлыми шагами, хрустя стеклом под подошвами. — Туда, где эти техно-фанатики раздавят меня как радтаракана, стоит мне только показаться!       Я остановился у разбитого окна, тяжело дыша.       — А если это ложь? Если это бред пьяного идиота? А если наши решили играть в прятки под носом у врага?       Я закрыл глаза, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Выбор, на самом деле, был сделан уже давно. Ещё сорок лет назад.       — Я вернусь... Я вернусь... — прошептал я уже спокойнее. Не раздеваясь, я рухнул на жёсткую кровать и мгновенно провалился в тяжёлый сон без сновидений.       Утром солнце безжалостно палило над Мохаве. Я вышел за массивные ворота Нью-Вегаса, оставив позади гул Стрипа. Отойдя на приличное расстояние, где гулял лишь горячий ветер, перекатывающий перекати-поле, я остановился. Скинув с плеча потрёпанный рюкзак, я достал старую, выцветшую карту. Палец медленно прочертил маршрут от Невады на восток. До Чикаго. Путь предстоял адский.       Я аккуратно свернул карту, убрал её обратно, затянул лямки рюкзака и поправил кобуру на бедре. Взгляд устремился на горизонт, туда, где раскалённый воздух дрожал маревом над разрушенной трассой.       — Анклав вернётся, Америка вернётся... И я вернусь, — твёрдо произнёс я. Это больше не было мантрой. Это было обещание.       Я сделал первый шаг по растрескавшемуся асфальту старой дороги.       — Пусть даже этот бой станет для меня последним.