Руку, сердце, костный мозг

      Когда наступило время обеда, Мацуки уже буквально умирал от голода. Если бы он заранее знал, насколько кринжовым окажется этот день, обязательно заставил бы себя съесть на завтрак побольше. Сейчас он был готов проглотить всё, что дадут — кроме курицы, конечно. И кроме супа на мясном бульоне. В животе снова громко заурчало, и Мацуки невольно ускорил шаг. В столовой пахло весной, хотя за окнами продолжал валить снег. Мацуки подошёл к раздаче и сразу понял, в чём дело. Он даже ахнул от неожиданности, увидев на тарелках салат из свежих огурцов и редиса — тонко нарезанных, посыпанных ароматной зеленью, заправленных маслом. Первые в этом году овощи, тепличные, но самые настоящие. Пахнущие весной до умопомрачения. Мацуки почувствовал, как его рот наполняется слюной. Он был готов есть этот салат ложками, если бы дали побольше, но порция казалась совсем крошечной. «Ну, и где сейчас Гин со своим предложением обменять салат на курицу?» — с досадой подумал Мацуки и оглядел столовую. Вся компания — Цай, Гинноскэ и Конор — уже сидела за своим столом. Ребята наворачивали суп и о чём-то болтали. В его сторону никто не смотрел. «Ясно, Цай их всех застроил, чтобы больше ко мне не приставали», — решил Мацуки. Он поставил на поднос салат, тарелку пустых макарон без подливы, сверху положил пару кусков чёрного хлеба, взял стакан компота и направился к дальнему столику в углу. Он так увлёкся, разглядывая огурцы и редис, что вздрогнул, услышав прямо над ухом знакомый голос: — Ой, смотрите — Гри-гри! В тот же миг Кудо резко толкнул его локтем. Поднос вылетел из рук, тарелки с грохотом разлетелись на куски, ударившись о пол. По кафелю растеклась мутная жижа, в которой перемешались осколки фарфора, размокшие макароны, куски хлеба, салатная зелень и остатки компота. То, что ещё минуту назад было обедом, превратилось в грязные помои, которые не годились даже для свиней, если только они не хотели порезать себе желудок. — Прости, Гри-гри, я нечаянно, — заржал Кудо, не скрывая довольной усмешки. — Ты не ушибся? Держи поднос крепче в следующий раз. Мацуки с болью посмотрел на плававшие в луже на полу кусочки овощей: было весеннее чудо - стало компостом. Услышал, как за его спиной громко перешёптываются, кто-то даже смеётся. И его вновь накрыло то самое чувство, как тогда на скалодроме. Злость. Настоящая, яростная, которую сложно удержать в себе. Это чувство немного пугало Мацуки: неужели теперь это станет его обычной реакцией на окружающих? Не только на напарника. Может, у него просто нервы не в порядке, а он возомнил, что становится снежным львом? Тот, кстати, всегда спокоен. Он не злится - его просто ничего не задевает. Мацуки поднял глаза на Кудо и твёрдо произнёс: - Ты сделал это нарочно. Это не могло вернуть Мацуки потерянный обед, но давало маленькую компенсацию: он почти прямо намекал Кудо, что не собирается принимать навязанные ему правила игры. И что виноват тот, кто толкнул. Кудо это и в самом деле взбесило: он не привык получать от Мацуки отпор. Но отступать просто так, признав своё поражение, он тоже не собирался. - Что? Наору, ты охренел?! Это не мои проблемы, если ты поднос в руках удержать не можешь. Кудо шагнул вперёд и с силой толкнул Мацуки в грудь, так, что тот едва удержался на ногах, чтобы не упасть на осколки. - Ты, кстати, попросил бы тряпку и убрал за собой, - с явной агрессией произнёс он. - Раз руки кривые. В этот момент послышался грохот отодвигаемого стула и все смешки в зале мгновенно притихли: народ с интересом наблюдал, как вставший со своего места Цай направляется в сторону Кудо. Все ожидали зрелищного шоу. - Сам возьми тряпку и всё здесь убери, - жёстко приказал Цай. - Это ты его толкнул. - Мунэмори, тебя в звании повысили, или просто решил тут покомандовать? - огрызнулся Кудо. - Я же сказал, что случайно. И даже извинился. Чего ещё ты от меня хочешь? - Я тебе уже сказал, чего, - Цай прищурился, и его холодные карие глаза стали напоминать змеиные. - Ты глухой? - Слушай, пошёл ты нахрен! Тебе надо - ты и вытирай! Может, ты вообще в него втрескался? Чего встреваешь не в своё дело? Кудо уже собрался уходить, нагло ухмыляясь, но Цай не дал ему сделать и шага. Он не заносил руку для замаха, как это показывают в кино: просто слегка отвёл в сторону правое плечо и впечатал кулак в солнечное сплетение парня. Удар был резким и жёстким - Кудо тут же сложился пополам, хватая воздух ртом. Его дружки, Сато и Араки, увидев, что происходит, сорвались с места и помчались на выручку своему главарю. - Я тебя урою, сукин сын! - прохрипел Кудо, пытаясь восстановить дыхание, но Цай уже не смотрел на него, развернув корпус навстречу бегущему Араки. Тот летел, расставив руки, как медведь, надеясь просто смять противника массой. Подбежав, он замахнулся для дикого, размашистого хука, но Цай сделал полшага в сторону, и кулак Араки прошел в сантиметре от его виска. Затем Мунэмори резко ударил ногой по голени противника: Араки взвыл от дикой боли, его нога подкосилась, потеряв опору. Уже в падении, он получил от Цая локтём в челюсть, отлетел в сторону, снося соседний столик, и остался лежать на полу, тяжело дыша и постанывая. Сато был умнее — он не полез в лоб, а попытался зайти со спины, чтобы наброситься на плечи и повалить противника на пол. Цай молниеносно развернулся, перехватил его руку и крутанул её, заламывая запястье, а затем с силой припечатал парня лицом к столу. Тот взвизгнул от боли в вывернутом суставе, а Цай резко дернул его за шиворот и отбросил в сторону. Сато сполз на пол и принялся бережно ощупывать свою ноющую кисть, проверяя её на предмет перелома. Кудо, наконец, выпрямился, держась за живот, и уставился на поверженных дружков. Его лицо было багрово-красным от гнева и унижения. - Думаешь, самый крутой? - злобно бросил Кудо, обращаясь к Цаю. - А если однажды тебя кто-нибудь покруче подкараулит и отметелит? Что тогда скажешь? - Ты серьёзно? - усмехнулся подошедший Конор, который всё это время наблюдал за дракой, не вмешиваясь. Снайперские навыки в ближнем бою не применяют, а дисциплинарка от Огивары ему была не нужна. Но главное — он знал, что Цай справится сам. - Кудо, ты сейчас пытаешься напугать свинью грязной лужей, - пояснил Флэнаган. - Не знаю, кого ты собрался на него выпустить, но его специально готовили для рукопашного боя. Так что раскидать троих безоружных - это для него даже как-то мелковато. Верно, Мист? Тот не ответил. - Если что, он только что назвал тебя свиньёй, - радостно проинформировал Цая Сато, не въехавший в суть аналогии. - Тебя даже твой парень считает грязным животным, прикинь, - заржал он. - О, боги! - неожиданно сообразил Кудо. - Неужели я наконец-то дожил до момента, когда образцовый курсант Мунэмори схватит наряд вне очереди? Впервые за два года. - Он обратился к соратникам, уже успевшим подняться с пола: - Это исторический день, парни! Надо как-то отметить его, что ли? Затем, ядовитым тоном добавил, обращаясь уже к Цаю: - Кстати, полагаю, что тебе не только дисциплинарка светит, но и проблемы с мозгоправом. Слыхал краем уха, что ты отказался от терапии, и тебе это спустили с рук до тех пор, пока на людей не начал кидаться. И вот сегодня ты на них как раз накинулся, да еще чуть кости не сломал. Смотри, как бы в дурку не загребли. Кудо покачал головой, изображая притворное сочувствие: - Нет в мире более печального зрелища, чем Цай, накаченный нейролептиками. Какой толк иметь сильные мышцы и мгновенные рефлексы, если валяешься, как овощ, и пускаешь слюни. В этот момент Мацуки взглянул на Цая и увидел, как тот внезапно побледнел и сжал кулаки. "Цай боится?" - удивился он про себя. Кажется, Кудо только что нащупал собственную болевую точку Мунэмори, его самый тёмный кошмар. "Он заступился за меня - я не могу просто так стоять и молчать", - подумал он, нервно сглотнув: ему тоже стало страшно. - Кудо, подбери лучше свои слюни, - произнёс Мацуки и сам испугался сказанных им слов. - Кто это сейчас сказал? - не поверил своим ушам Кудо, и его глаза начали наливаться кровью от бешенства. - Наору, у тебя вдруг голос прорезался? Столько лет язык был в жопе, и вот - на тебе! Я сейчас это исправлю - будешь валяться в луже собственных помоев, которые здесь разлил. Он резко дернулся в сторону Мацуки, но оба его приятеля тут же принялись тянуть его в противоположную сторону. - Всё, Харуки, уймись! - не выдержал Сато. - Как ты собрался докладывать Судзуки, что Мунэмори совсем озверел, если сам делаешь то же самое? - Да, пошли уже! - поддержал товарища Араки. - Ещё встретимся, ублюдки, - пообещал он, обернувшись на ходу в сторону Цая и остальных. Тут Цай заметил, какими широко раскрытыми, сияющими глазами смотрит на него Мацуки - словно дама на своего рыцаря, который только что спас её от дракона. И ему сразу же захотелось его оттолкнуть. — Чего уставился?! — сердито бросил Цай, приводя в порядок свою форму. К нему наконец вернулся нормальный цвет лица и прежняя уверенность. Мацуки тут же потупился и тихо произнес: — Ничего. Ты крутой… — А ты — нет! -  отрезал Цай. - Тогда зачем ты за меня заступился? - Решил уточнить Мацуки, но такой реакции точно не ожидал. Цай резко поднял голову, и его голос практически сорвался на крик. Таким злым Мацуки не видел его ещё ни разу. — Что? Ты правда решил, что я полез в драку ради тебя? Ты спятил, Наору? Да мне дела до тебя нет! Я просто ненавижу таких придурков, как он! Мацуки выслушал эту тираду молча, и его глаза оставались сухими. Видимо, он устал даже плакать. "Кажется, я достиг дна", - мысленно поздравил он сам себя. - "Теперь главное - чтобы снизу не постучали". Цай с Конором отправились обратно за свой столик, где Гинноскэ, не встревавший ни в какие разборки, безмятежно допивал компот. - Расслабься, он блефует, - донеслись до Мацуки слова Конора. - Хино - не психиатр. Она не может назначить тебе никаких таблеток. Походишь к ней пару месяцев, посидишь с пуленепробиваемым лицом, и она оставит тебя в покое. Только ноги ей на стол не закидывай - она это ненавидит. Короче, всё будет окей, если будешь вести себя, как паинька. - Конор хлопнул по плечу мрачно насупившегося Цая. - А ты ведь будешь? Они сели за стол и начали поспешно доедать остывший суп. Мацуки доедать было нечего, поэтому он подошёл к раздаче, взял два куска чёрного хлеба, сразу же откусив от одного из них, и направился к выходу. Не оглянулся на лужу. Даже не посмотрел на Цая. "Он оттолкнул меня - как всегда", - подумал Мацуки, но почему-то без привычной горечи. — "Пора этот аттракцион сделать платным. А лучше просто перестать на нём кататься". Он дожевал последний кусок хлеба и понял, что не наелся. "Черт!" - мысленно выругался Наору. - "Надо было брать сразу четыре куска. Кудо бы одобрил".