Люди третьей природы

Солнце медленно опускалось оставляя за собой красивые разводы света на небе. Последние лучи скользили по белоснежным стенам замка, по резным колоннам и куполам, из-за чего весь дворец казался выточенным не из камня, а из света. С высокого балкона Макс Ферстаппен наблюдал за закатом, опираясь ладонями о прохладный мрамор. В Индии он находился уже достаточно долго, однако до сих пор не мог привыкнуть к местной красоте. Воздух здесь всегда пах специями, сандалом и дымом благовоний. Местные жители верили, что дворцы строили сами боги. Макс не мог с ними не согласиться— другого объяснения у него попросту не было.  За спиной послышались тихие шаги и едва заметный шелест ткани. Обернувшись, Макс увидел уже привычную фигуру юноши в длинных светлых одеждах, расшитых золотой нитью. —Господин, солнце скоро скроется. Нам пора—с лёгкой улыбкой произнёс Шарль, чуть склонив голову. Ему не требовалось подробные объяснения—Макс и без того всё понял. Каждый вечер Шарль преподавал ему искусство любви, объяснял тонкости общения с женщинами, рассказывал о древних традициях, посвящённых браку и семейной жизни, опираясь на Камасутру. Иногда занятия напоминали философские беседы, но порой занятие превращались в нечто, от чего у Макса начинало сжиматься внутри. По своей касте Леклер принадлежал к брахманам—людям учёным и духовно просвещённым. Именно они служили советниками раджей, обучали знать, проводили ритуалы и нередко вмешивались даже в самые личные дела. Шарля приставили к Максу практически сразу после его прибытия во дворец. Его задачей было  помочь иностранцу освоиться при дворе и подготовить его к будущему браку с дочерью местного раджи. Леклер сопровождал Макса повсюду, давая советы даже о том, как правильно сидеть. По первой это смущало, но уже через день Макс ощутил всю его пользу.   Брак этот был не более чем выгодной сделкой. Семья Макса находилась на грани разорения, а союз с одним из богатейших княжеств Индии мог спасти их торговое дело. Шёлк, специи, драгоценности—всё это имело огромную прибыль. И сам Макс вовсе не возражал. Индия завораживала его. Они медленно шли по длинному коридору, где в нишах мерцали десятки масляных ламп. На стенах тянулись старинные фрески с изображениями богов и воинов.  —Вы сегодня очень печальны—нарушил молчание Шарль.—Это из-за утреннего происшествия? Макс тяжело выдохнул. Утром он попытался сделать комплимент своей будущей невесте без помощи брахмана. «Вы сегодня так же божественны, как корова». Тогда эта фраза показалась ему вполне логичной. Корова в Индии считалась священным животным—значит, сравнение должно было понравится девушке.  Вместо этого он получил пощёчину и взгляд, полный недовольства.  Когда позже Макс объяснял свою логику Шарлю, тот катился со смеху.  —Да, чувствую себя идиотом—в голосе отдалась нотка грусти.  — Ничего страшного. Со всеми бывает—мягко ответил Леклер—В конце концов, на это у вас есть я.  Они вошли в покои Ферстаппена. Тяжёлая дверь закрылась за их спинами, отрезая комнату от дворца. В центре стоял низкий столик из тёмного дерева, Леклер прошел к нему и разложил книгу. — Сегодня я расскажу вам об искусстве любовных укусов и царапин—совершенно спокойно произнёс он, перелистывая страницы—И, думаю, немного практики тоже не повредит. Макс замер. До этого они лишь заучивали отрывки ,обсуждали жесты, комплименты и тонкости ухаживаний за девушкой. Но сейчас слова Леклера прозвучали слишком… странно. —Ты уверен?—со скепсисом в голосе  спросил он.—Разве подобные вещи настолько необходимы? —Конечно—Шарль оторвался от книги  и подошёл ближе.—Вы ведь не хотите выглядеть неуклюжим в момент близости. Он положил ладонь Максу на плечо, медленно проводя большим пальцем по открытому участку кожи.  —Можно укусить женщину как животное, доставляя исключительно боль—тихо продолжил Леклер.—А можно иначе. Брахман  резко наклонился к его шее. Кожу пронзила короткая вспышка боли, мгновенно сменившаяся тёплым покалыванием. Макс шумно выдохнул от неожиданности.Шарль слегка отстранился, оставив на его шее едва заметный след, смочив его кончиком языка.  —Согласитесь—с лёгкой улыбкой произнёс он.—Это было намного лучше.  Несколько секунд Макс просто смотрел на него, не в силах подобрать слова. А затем резко оттолкнул. —Ты что, чёрт возьми, делаешь?!—в глазах появилась ярость от непонимания. Он явно был в замешательстве.  —Учу вас. Это моя обязанность.—Шарль пожал плечами и удивленно моргнул.  —Убирайся. Леклер тяжело вздохнул, закрыл книгу и без лишних слов направился к выходу. У двери он ненадолго остановился, будто хотел что-то сказать, однако всё же промолчал. Когда дверь закрылась, Макс остался стоять посреди комнаты.Он осторожно коснулся пальцами следа на шее. Кожа всё ещё приятно покалывала.                                    

***

Следующие дни Макс старательно избегал Шарля. На уроках он почти не разговаривал, отвечал короткими кивками или невнятным мычанием, а вечерами под любым предлогом исчезал из своих покоев. Он начал чаще сопровождать свою будущую невесту во время прогулок по дворцовым садам, присутствовал на бесконечных чаепитиях с придворными женщинами и даже несколько раз добровольно отправлялся слушать скучные разговоры жрецов о духовности и нравственности.  Девушку неожиданно позабавило столь резкое внимание со стороны жениха, хотя она и смотрела на него с подозрением. Леклер конечно же все замечал. По началу он решил для себя, что поведение Макса его не должно волновать. Он делает свою работу по мере возможности, остальное—не его проблемма. Но долго он так не продержался. Европейский принц понравился ему с первого взгляда. Ярко-голубые глаза Макса—первое, что уловил Леклер при их первой встрече. Он засматрвался на них при любой удобной возможности, сравнивая их с двумя редчайшими драгоценными камнями. Он бы за них отдал не только целое состояние, но и свою душу. Шарль не сразу понял, насколько сильно привязался к нему. Всё началось с лёгкого чувства радости по утрам, когда они встречались за завтраком. Затем Леклер начал замечать мелочи в поведении Макса—те, на которые обычно никто не обращал внимания. То, как он хмурится, пытаясь понять незнакомые слова. Как играет пальцами, когда что-то идет не так. Как едва заметно щурится от яркого солнца. Шарль убеждал себя, что эти наблюдения нужны ему исключительно для работы. Что он просто старается лучше понимать человека, которого обязан обучать. Затем любое прикосновение к Максу стало отзываться теплом в кончиках пальцев и странным трепетом где-то под рёбрами.И именно тогда Леклер окончательно всё понял. Вечером Макс вышел в сад при дворце, решив немного развеяться перед сном. Воздух перестал душить из за жары, а приятно охлаждал кожу. После дворцового шума хотелось тишины и покоя.  Проходя мимо небольшого прудика, он остановился. Темная вода дрогнула от ветерка, отражая его собственный силуэт. На водной глади парили пышные лилии, от которых исходил очень приятный запах. Макс чуть усмехнулся. До сих пор было странно видеть себя в одежде чужого народа: воздушные и яркие ткани, украшения, темные узоры на запястьях. Сначала ему казалось это странным, но сейчас, наверное, он не может себя представить без всего этого.  В отражении появилась еще одна фигура. —Вы избегаете меня из-за того укуса?—голос Шарля прозвучал спокойно, но в нем отдалась нотка разочарование. Ферстаппен поднял взгляд на воду. Леклер стоял совсем близко. На его лице все еще держалась прежняя, легкая улыбка. Леклера без нее,как будто, никто никогда не видел.  —Да—коротко ответил он. —Я думал, вы хотя бы соврете. —А это что-то изменило бы? Никто не решался посмотреть друг на друга.Отражение на воде дрожало от ряби, размывая лица. Между ними повисла тишина, нарушаемая только шелестом листвы и тихим плеском воды о камни. Потом Шарль вдруг негромко сказал: —Ваши глаза похожи на драгоценные камни. В отражении было видно, как он чуть наклонил голову набок. Его улыбка стала шире.Макс неловко переступил с ноги на ногу, будто мальчишка, которого поймали на воровстве. Комплимент неожиданно оказался слишком приятным. —И что?—буркнул он, стараясь звучать равнодушно. —Я не хочу смотреть на них издалека. Шарль опустился на корточки у воды и потянулся к самой пышной лилии. Когда он поднял цветок, с белых лепестков посыпались капли, разбиваясь о поверхность пруда тихим, приятным  звоном. Леклер поднялся и протянул лилию Максу. —Прошу простить меня. Макс молча взял цветок.Лепестки оказались прохладными и мягкими на ощупь. И почему-то от этого просто того подарка в сердце появился трепет, от которого захотелось либо смеяться, либо бежать. Но Ферстаппен, как всегда, удержал лицо спокойным. —Спасибо?—благодарность прозвучала  растерянно. Шарль лишь мягко улыбнулся, слегка поклонился и неспешно направился к выходу из сада. А Макс снова, как дурак, остался стоять один.  Уже в покоях он поставил лилию в воду и придвинул вазу ближе к кровати. Парень еще долго сидел рядом, не сводя взгляда с белых лепестков. Казалось, если смотреть достаточно долго, на них появится текст, со всеми ответами на вопросы, которые Макс даже не мог нормально сформулировать. Хотя один вопрос был совершенно ясным. Зачем он тогда выгнал его? Ему же понравилось.                                     

***

На следующий день Ферстаппен перестал игнорировать Шарля рядом с собой. Они как будто на уровне ментальной связи договорились, что ничего не было. Макса даже с облегчаем вздохнул, что ему больше не придется слушать сплетни придворных за очередной чашкой терпкого чая. Вечером Леклер вновь зашел к нему для урока. Ничего необычного, просто прочтение Камасутры. Парень мягким, расслабленным голосом зачитывал строчки, разбирая их на составляющие, раскрывая смысл и значение.  —Дела Камы естественны для любого существа. Главное — это взаимное понимание природы друг друга, уважение к особенностям партнера и стремление к гармонии  Макс глубоко зевнул. Голос Шарля постепенно становился далеким и тягучим, а глаза слепились в дремоте. Смысл прочитанного ускользал мимо него.  —Все, что написано в этой науке (Камашастре), основано на практике. И если какое-то действие совершается ради удовольствия, пусть даже оно осуждается священными текстами, оно не должно полностью отвергаться теми, кто ищет наслаждения Ферстаппен подпер щеку рукой, опираясь о низкий столик. Чтобы окончательно не уснуть, он сосредоточился на лице брахмана, рассматривая каждый кусочек кожи. Теплый свет свечей скользил по коже Леклера, цеплялся за темные ресницы и тонкие пальцы, удерживающие книгу. Красивый.  Мысль легко проскочила у него в мозгу. Максу было приятно наслаждаться чем то прекрасным. На фоне него Шарль был богом, в этом он был точно уверен. Будь он на месте своей собственной жены, он бы точно крутил роман с Шарлем.  —Ее любовь можно увидеть при оральном сексе с женщиной или с лицом третьей природы, или при различных действиях вроде поцелуев —Кто такие лица «третьей природы»?  Макса  нахмурился, окончательно выныривая из дремы. Его очень заинтересовало значение неизвестного ныне понятие.  —люди, чье поведение и внешний вид не укладывается в принятые рамки общества. Проще говоря.. мужчины, предпочитающие мужчин, и женщины, предпочитающие женщин.  Ферстаппен не сразу понял смысл сказанного. А когда понял—его лицо приняло настолько растерянное выражение лица, что Леклер тихо усмехнулся.   —и это считается нормальным?—аккуратно уточнил Макс.  —В нашей культуре многое сложнее, чем кажется на первый взгляд—спокойно ответил Шарль.—Люди могут осуждать, но сама природа человека от этого не меняется. Макс задумчиво отвел взгляд, не став продолжать разговор. Вскоре урок подошел к концу, и Леклер, как всегда вежливо поклонившись, покинул его покои.  Сон никак не хотел приходить к Ферстапену. Он долго ворочался среди тонких простыней, вслушиваясь в стрекот ночных насекомых за окнами дворца.  В голове сново и сново всплыла их разговор. Ему было одновременно любопытно и мучительно стыдно за собственные мысли. Каково это, отношение с парнем? Как это происходит? Что другие думают об этом? А Леклер бы согласился на подобное?  От последнего вопроса на щеках появился румянец. Перед глазами возник образ Шарля. А что ели бы он был тут, лежал рядом, зачитывал ему самые пошлые строки тракта?  Макс резко перевернулся на спину, пытаясь прогнать наваждение, но стало только хуже. Он почти чувствовал рядом чужое тепло, представлял, как Шарль сидит совсем близко, как свет свечей дрожит на его коже, как он склоняется ниже, продолжая тихо читать.  Воздух в комнате стал тяжелее. Он почувствовал тягость внизу живота. Тело предательски вспыхнуло в необъяснимом жаре, в затем стало ватным. Ферстаппен перекрыл глаза ладонью и тихо выругался себе под нос.  Вторая рука словно сама по себе тянулась к паху. Максу было ужасно стыдно, что его половой орган отозвался на образ брахмана. Мозг продолжал покидывать ему картинки, каждый раз делая их все более и более откровенней.  По комнате начали раздаваться ели слышные вздохи.                                   

***

При одном только взгляде на Шарля щеки становились пунцовыми. Макс старался вести себя естественно, но дрожь в руках всякий раз выдавала его.  Они не спеша шли по коридору дворца. Полуденное солнце ярко светило высоко над головой, беспощадно прожигая все вокруг своим теплом. Даже белый камень дворца не спасал от жары. Золотистые лучи красиво ложилось на резные орнаменты, подсвечивая их теплым светом. Воздух пал сандалом и раскаленным камнем.   —Помнишь, ты вчера рассказывал о людях третьей природы?—осторожно спросил Макс, не поднимая взгляда.  Леклер чуть задумался, вспоминая прошлую ночь. Макс продолжал смотреть вперед, наблюдая за реакцией брахмана боковым зрением.  —Да, конечно помню, а что? Леклер развернулся к Ферстаппену. Его взгляд проникал в самую душу, от чего по телу пробежали мурашки. Максу было неловко задавать вопросы дальше, но его любопытство опять играло злую шутку.  —А ты сам как относишься к ним? Ну, к мужеловцам… Леклер улыбнулся, издав тихий смешок. —Спокойно. Думаю, это может быть.. интересным опытом? Да, именно им. Он слегка наклонил голову и прищурил глаза, продолжая смотреть проницательным взглядом. Ферстаппен замер. Его щеки предали его, налившись краской. Кончиками пальцев он теребил белоснежную ткань одеяния, в попытках успокоить нарастающую панику. Не ту, от которой хочется кричать в страхе. Нет, она была окрыляющей и пугающе приятной.  —А что, хотите сделать интересное предложение?—Шарль лукаво улыбнулся. У Ферстаппена сердце ушло в пятки. В голове  возникли вчерашние ночные фантазии: как Шарль поглядывал на него так же, как лежал рядом, гуляя своим руками по чужому телу, томным голосом читая пошлые нравоучения…  О боже, о чем он думает.  —А ты бы согласился?  Внезапно спросил Ферстаппен. Если он продолжить млеть перед этим парнем—выдаст себя.  Леклер издал звонкий смешок. Он подошел чуть ближе, не разрывая зрительный контакт. —Да.   Макс вздохнул от неожиданности. Воздух вокруг сжался, а в уши ударила звонкая тишина. Ответ Леклера прозвучал обыденно и внезапно. Сердце Макса ушло в пятки, начиная звучать громче прежнего. Нет, он себя выдал.  Леклер сделал шаг ближе к нему. Макс от него. Шаг вперед, шаг назад, шаг вперед, шаг назад. Ферстаппен уперся спиной в стену, прижимаясь к ней сильнее, желая растворится в белом камне дворца. Шарль был совсем близко. Его взгляд цеплялся за детали чужого лица, задерживаясь на глазах, губах, дрожащем дыхании. Он все понимал. И, кажется, наслаждался этим.  —Ты хочешь меня поцеловать?—едва слышно прошептал Макс. —Вы же не против?—так же тихо ответил Шарль.  Макс немного расслабился, прокручивая у себя в голове вопрос Шарля.  Не против ли он?  —Нет, не против.  Леклер больше не медлил. Он поддался вперед, накрывая своими губами чужие. Поцелуй был нежным, словно губы Макса были драгоценными. Шарль мягко мял их, оставляя влажную дорожку языком. Его губы двигались в сладком танце, от чего у Макса начал кружится голова.  —Не закрывай глаза, пожалуйста.—Промычал Шарль прямо между поцелуем,  впервые обращаясь к Максу на «ты»  Ферстаппен растерялся. До этого он не целовался и даже не задумывался о подобном всерьез. В его жизни попросту не было места таким вещам. Даже к своей будущей жене он лишний раз не прикасался.  А Леклер, напротив, был уверен. Он хорошо знаю каждую тонкость этого искусства. Годы, проведенные над изучением своего дела, ни раз не подводили.  Поцелуй завершился мягко и неторопливо. Макс тяжело дышал, пытаясь осознать, что только что произошло. Шарль все еще стоял слишком близко, поглаживая рукой волосы Макса. Внутри что-то перещелкнуло. Максу понравилось. Хотелось большего, хотелось, что бы Шарль снова прислонился к нему своими губами. Но в коридоре это было опасно, вдруг, кто-нибудь заметит.   Ферстаппен резко схватил Леклера  за руку и быстрым шагом повел его по дворцовому коридору, прямиком в его покои. Шарль успел только ахнуть от удивления , едва успевая за внезапным порывом принца.  Большая дверь захлопнулась с глухим стуком. Макс тут же прижал к ней Шарля. Его разум окончательно отумнела эйфория: в голове осталось лишь одно желание—растерзать губы напротив.  Затылок Леклера впечаталась в дубовую дверь. Боль вспыхнула на короткое мгновение и тут же растворилась в пьянящем поцелуе. Ферстаппен действовал неумело и жадно, но очень настойчиво, будто пытался наверстать все упущенные годы. Прикусывал и оттягивал нижнюю губу, от чего Леклер издавал болезненное шипение сквозь дыхание. Руки Макса легли на шею и щеку брахмана, не давая тому отворачивать голову.  —А как же ваша невеста?— прохрипел в губы Шарль —Плевать я на нее хотел.  На лице Шарля появилась довольная улыбка.    Макс резко отстранился, переводя дыхание. Губы Шарля покраснели от поцелуя, кое где виднелись капельки крови.Пока Ферстаппен отвлекся, Леклер перехватил инициативу.  Он с силой толкнул Макса на кровать. Тот упал на спину, а Шарль тут же оказался сверху, нависая над ним с хитрым блеском в глазах.  —Повторим укусы? —прошептал Леклер в ухо Макса, прикусив мочку.  Вместо ответа Макс одобрительно хмыкнул.  Брахман медленно склонился к шее. Сбивчивое дыхание щекотало кожу, заставляя проходить дрожь по телу. Шарль сначала поцеловал место будущего укуса, оставив на месте мокрую пометку языком. И только потом последовал укус. Тягучая и приятная боль медом разлилась по телу, словно дурманящий яд змеи. После такого ,обычно,умирали. И Макс бы умер, с удовольствием, лишь бы испытать это снова.  —повторите?—Леклер улыбнулся, прищуривая глаза.  Шарль встал с Макса, отдавая себя в чужие руки. Ферстаппен принял вызов. Он действовал аккуратно, пытаясь сделать все правильно. Сев напротив, Макс обхватил шею руками. Шарль покорно приподнял подбородок, обнажая кадык.  Ферстаппен чуть помедлил, рассматривая до ужаса красивую шею. Затем впился зубами в участок кожи, оставлял за собой фиолетовый след.  Шарль прогнулся в спине. Изо рта вылетел громкий, звонкий, дрожащий стон. Тело Макса сразу отозвалось на него. Внизу живота все сковало возбуждением.  Укусы и поцелуи на теле Леклера становились быстрее и беспорядочней. Шарль обхватил спину Ферстаппена руками, цепляясь за край одежды так, словно это был единственный шанс удержатся на месте. Каждый новый след заставлял Шарля вздрагивать, запрокидывая голову и громко стонать в душный воздух комнаты.  Леклер упал спиной на подушки,медленно убирая ткань одежды с груди, открывая новое пространство для изучения. Макс склонился продолжая  оставлять поцелуи и укусы вдоль ключиц и ребер. Постепенно он спускался все ниже и ниже, останавливаясь у пояса.  Что делать дальше? У него не было никакого сексуального опыта. Все что он мог—ориентироваться на собственные ощущения.  —Снимите.—тихо подсказал Шарль, приподняв голову, наблюдая за ним из-под полуприкрытых век.   Макс начал аккуратно стягивать шелковую ткань штанов вниз, обнажая уже налитой кровью орган. Глаза расширились от смущения. Он издал нервный смешок, а губы приняли кривую ухмылку. Ферстаппен взглянул сначала на Шарля, затем обратно на стояк. Чутье подсказывало, что нужно делать дальше, но без одобрения он не мог и пошевелится.  —Возьмите в рот. —брахман усмехнулся, наблюдая за неловкими попытками сделать хоть что-то.  Макс лизнул головку языком. Потом еще раз, и еще. Затем он плотно обхватил её губами, обильно смачивая слюной, которая стекала по всей длине. Свободной рукой он обхватил основание члена, водя её вверх вниз. Сверху послышались одобрительные вздохи.  Ферстаппен начал спускаться ниже, пока орган не уперся ему в горло. Шарль толкнул бедрами вверх, от чего член зашел дальше. Макс резко, с характерным чпоком отстранился. В уголках глаз начали скапливаться слезинки.  Леклер  вопросительно посмотрел на него. Тот ,в ответ,махнул головой, мол «все хорошо», и вернулся обратно к делу. Ствол снова оказался во рту Макса. В уголках глаза начали скапливаться слезинки. Шарль продолжал помогать ему бедрами, толкая член как можно глубже. Через время Леклер дошел до пика, залив и без того надрывающиеся горло своей спермой. Макс выпустил член изо рта, схаркивая белую жидкость на такие же былые простыни.  Брахман поддался вперед, толкая его вперед , и садясь на него сверху. Тот сново упал на спину, с ошеломленными глазами смотря на Шарля.  —Лежите смирно, господин.—прошептал он ели раскрытии губами.  Леклер обхватил рукой член Макса, сдавливая головку, что бы из нее вышла естественная смазка. Ствол  Ферстаппена  дернулся, желая еще прикосновений.  Леклер раздвинул ноги и привстал, направляя рукой, набухший кровью член,  к своей промежности.  —Вот так..—тихо промычал Шарль, когда головка раздвинула внутренние стенки. Глаза закатилась вверх. Он продолжал садится, пока член не оказался полностью внутри. Ствол вошел грубо, упираясь в самое основание.  Губы Макса чуть приоткрылись. Он накрыл глаза руками, ловя перед ними звездочки и яркие вспышки.  —Прошу, не закрывайте, я хочу смотреть в них.  Леклер трясущимися руками раскрыл очи Макса. От возбуждения они блестели как никогда ярко. Брахман улыбнулся. Эти два драгоценных камня—самое красивое, что он когда либо видел в жизни.  Ферстаппен крепко сжал бедра Шарля руками, оставляя ярко-красные царапины от ногтей. Ствол упирался до предела, поднимаясь и резко опускаясь обратно. Движения становились уверенней и жадней. По покоям раздавалось хлюпанье и тихие, мелодичные стоны наслаждения. Леклер выгибался в пояснице. Он уже готов был кончить, но оттягивал этот момент как можно дальше, что бы получить максимальное удовольствие. Тело начинало дрожало сильнее, от каждого нового толчка.  Все это время они смотрели друг другу в глаза, не отводя взгляд не на секунд.  Наконец акт достиг своей кульминации. По телу Макса резкой волной прошла вибрация, которая передалась Шарлю. Он дернулся, запрокидывая голову назад. В глазах все заблестело от фееричного оргазма, а по щекам поползли дорожки из соленых слез. Макс кончил прямо внутрь.  Когда все стихло, Леклер устало плюхнулся рядом с Максом, пытаясь перевести дыхание. Несколько секунд они просто лежали молча и тяжело дышали, вслушиваясь в тишину вокруг. В голове все еще была каша. —Ты придешь завтра ночью?—тихо спросил Макс, нарушая тишину.  —Да.