Вкус спонтанности.

Джисон проснулся от того, что кто-то дышал ему в затылок. Чужое дыхание - ровное, тёплое, скользило по шее, по позвонкам, по лопаткам. Он лежал, не открывая глаз, и пытался собрать обрывки прошлой ночи в одну картину. Клуб. Музыка. Минхо. Поцелуй. Такси. Квартира. Кровать. — Ты не спишь, - сказал голос за спиной. Низкий, хриплый со сна. — Сплю, - ответил Джисон. — Врёшь. — Да. Минхо усмехнулся, и Джисон почувствовал эту усмешку губами на своем плече. По телу пробежали мурашки. Он открыл глаза. В спальню сочился серый утренний свет, сквозь неплотные шторы. Где-то за окном чирикали воробьи. И пахло - Минхо, потом, смазкой. И чем-то ещё. Свежим, цитрусовым. — Что это за запах? - спросил Джисон, поворачиваясь на спину. Минхо смотрел на него с высоты своей подушки. Всклокоченный, с красными от недосыпа глазами, с отпечатком подушки на щеке. — Кондиционер для белья, - сказал он. — Лимонная сладость. — Приятный. — Да. Они лежали, глядя друг на друга. Воспоминания возвращались неспешно, как вода в прилив. Руки, губы, стоны, скулёж Джисона. Как он выгибался. Как Минхо шептал что-то, что нельзя повторять при свете дня. — Мы это... - начал Джисон и замолчал. — Да, - кивнул Минхо. — Это. — И ты не... — Не жалею. Ты? Джисон подумал. Секунду. Две. Три. — Нет, - сказал он. — Ни капли. Минхо протянул руку, коснулся его щеки. Провёл большим пальцем по скуле, по веснушкам. Джисон прикрыл глаза. — Ты такой, - прошептал Минхо, — когда не спишь и не пьян, совсем другой. — Какой? — Мягкий. Теплый. Я бы сказал красивый, но ты засмеёшься. — Засмеюсь. — Вот видишь. Минхо наклонился и поцеловал его. Не так, как в клубе - жадно и нетерпеливо. Медленно, смакуя, будто пробовал на вкус каждую секунду. Губы скользнули по губам, языки встретились, и Джисон почувствовал, как внутри снова закручивается тугая пружина. Но сейчас не было спешки. Было только это - утро, чужое дыхание, чужие пальцы, перебирающие его волосы. — Минхо, - прошептал он в поцелуй. — Что? — А можно... я перееду к тебе? Минхо отстранился. Посмотрел ему в глаза. — У тебя же комната в общаге. Крошечная. С соседом, который храпит. — Да. - Джисон кивнул. — И я хочу отсюда. Оттуда. — Ко мне? — К тебе. Минхо молчал секунду. Потом улыбнулся - той редкой улыбкой, которую Джисон видел всего пару раз, и то лишь мельком. — У меня три кота, - сказал он. — Суни, Дуни и Дори. Они шумные, наглые и спят на подушках. — Я люблю котов. — Они будут тебя будить в пять утра. — Я и так не сплю. — Они будут воровать печенье. — Купим больше. Минхо вздохнул. Притянул Джисона к себе, уткнулся носом в его макушку. — Переезжай, - сказал он. — Сегодня же.

.

К вечеру следующего дня Джисон стоял посреди новой-старой квартиры с двумя сумками и рюкзаком. Всё его имущество. Всё, что нажил за годы скитаний по общагам. Минхо вышел из кухни, вытирая руки полотенцем. — Это всё? — Всё. — Хорошо. — Он кивнул на коридор. - Комната слева. Твоя. Но можешь спать и в моей. — А где спят коты? — Везде. Как по команде, из-за дивана вынырнул шерстяной комок. Кот. Глазастый, с пушистым хвостом. Он подошёл к Джисону, обнюхал тапки, потом штанину, потом поднял голову и мяукнул. — Это Суни, - сказал Минхо. — Самый любопытный. — Здравствуй, Суни, - Джисон присел на корточки. Кот потёрся о его ладонь, заурчал. — Он тебя принял, - усмехнулся Минхо. — Это быстро. — А остальные? — Дуни спит на холодильнике. Дори - под ванной. Увидят - выйдут. Джисон огляделся. Квартира была не большой, но уютной. Мягкий диван, пледы, книги на полках, на стенах - постеры с котами. На кухонном столе — чайник, кружки, вазочка с печеньем. И запах лимонной травы. — Если честно, я немного проголодался, - сказал Джисон, почуяв знакомый запах. — Я заварил чай, - ответил Минхо. - И купил твоё любимое печенье. С шоколадной крошкой. — Откуда ты знаешь, какое моё любимое? — Следил. Джисон рассмеялся. Впервые за долгое время - легко, без надрыва. --- Они сидели на диване. Свет в комнате был приглушён - только торшер и экран ноутбука. На экране шёл какой-то старый фильм, который Минхо включил фоном. Джисон не смотрел. Он сидел, закутавшись в плед, прижавшись плечом к плечу Минхо, и смотрел, как пар поднимается над кружкой с чаем. Суни свернулся клубком у него на коленях. Дуни - тот, который спал на холодильнике - пришёл, улёгся на спинку дивана и свесил лапу Джисону на голову. Дори тенью сидел в кресле напротив и щурился, постепенно проваливаясь в сон. — Тишина, - сказал Джисон. — Да, - ответил Минхо. - Это я люблю. — Я тоже. Они молчали. Пили чай. Ели печенье - хрустящее, сладкое, с кусочками шоколада, которые таяли на языке. Джисон уже начал клевать носом - веки тяжелели, мысли путались, тело расслаблялось после долгого дня. Он чувствовал, как коты урчат, как тёплая кружка греет ладони. Он не ждал ничего. Не хотел ничего, кроме этой тишины. Минхо смотрел на него. Долго. Пристально. На профиль - на линию челюсти, на прядь волос, упавшую на щёку, на губы, приоткрытые в полузевоте. На то, как ресницы отбрасывают тени на бледную кожу. — Ты чего? - спросил Джисон, не открывая глаз. — Ничего. — Смотришь. — Смотрю. Джисон усмехнулся, потянулся за печеньем. Не успел. Минхо перехватил его руку. Поставил кружку на стол. Отодвинул ноутбук. Коты, почуяв движение, спрыгнули кто куда - Суни на пол, Дуни на кресло, Дори просто исчез в темноте коридора. — Минхо? — Тсс. Минхо сполз с дивана. Встал на колени перед Джисоном. Тот смотрел на него сверху вниз - с недоумением, с замиранием сердца. — Что ты… — Ничего, - повторил Минхо и положил ладони ему на колени. Раздвинул их. Широко, уверенно. Джисон не сопротивлялся - от неожиданности, от того, что голос застрял в горле. Минхо наклонился и поцеловал его через ткань домашних штанов. Джисон вздрогнул, выдохнул: — Ты с ума сошёл… — Возможно. Пальцы Минхо расстегнули пуговицу. Потянули молнию. Джисон приподнял бёдра - рефлекторно, не думая - позволяя стянуть штаны вместе с бельём. Член был полумягким. Тёплым. Минхо взял его в рот — не спеша, вбирая головку, обводя языком по кругу. Джисон застонал — тихо, удивлённо, не веря, что это происходит. Он вцепился в край дивана, в плед, в собственную футболку — не зная, куда деть руки. — Минхо… Минхо не ответил. Он опустился ниже, вбирая глубже, чувствуя, как член наполняется, твердеет на языке. Джисон уже не сидел — он откинулся на спинку, запрокинув голову, с закрытыми глазами, с открытым ртом. Дышал часто, с присвистом. — Остановись… — прошептал он. Но прозвучало как «не останавливайся». Минхо не остановился. Он двигал головой, облизывал, втягивал щёки, создавая вакуум. Одна его рука сжимала основание члена, другая — гладила внутреннюю сторону бедра, поднималась выше, сжимала яички, гладила промежность. Джисон скулил. Коротко, по-звериному, не в силах сдержать этот звук. Скулёж смешивался с влажными шлепками — Минхо ускорился, почти не выходя наружу, работая языком и нёбом. — Я… я сейчас… — выдохнул Джисон. Минхо замер. Сжал пальцами основание, не давая кончить. Поднял глаза — мокрые, блестящие в свете торшера. — Не смей, — сказал он хрипло. — Ещё не время. Джисон всхлипнул. Тело выгнулось дугой, но оргазм отступил, оставив после себя пульсирующую, ноющую пустоту. Минхо снова взял в рот — теперь медленно, дразня, вылизывая головку, проводя языком по уздечке, зарываясь носом в лобковые волосы, вдыхая запах. Джисон чувствовал, как нарастает волна — выше, выше, до самого горла. — Минхо… Минхо, пожалуйста… Минхо ускорился. Глубоко, ритмично, заглатывая почти целиком, работая горлом. Джисон уже не сдерживался — кричал, вцепившись в чужие волосы, притягивая ближе, ещё ближе. Оргазм накрыл внезапно — острой, режущей волной. Джисон выгнулся, закричал, разбрызгиваясь на язык Минхо, на его губы, на подбородок. Кончал долго, содрогаясь всем телом, всхлипывая, выкрикивая имя. Минхо проглотил, не отрываясь. Поднял голову только тогда, когда Джисон обмяк и сполз с дивана на пол, прямо к нему в руки. — Тише, тише, - шептал Минхо, поднимаясь, облизываясь, прижимая дрожащего и ещё не отошедшего от оргазма Джи к себе. — Тише, маленький. Всё хорошо. Джисон плакал. Не от боли, не от стыда - от того, что его впервые в жизни довели до такого состояния. До потери контроля. До чистого, неразбавленного удовольствия. — Обними меня, - попросил он. Минхо обнял. Сильно, крепко, прижимая к груди. Погладил по спине, по волосам, по мокрым щекам. — Люблю тебя, - сказал он. И сам удивился этим словам. Джисон поднял голову, посмотрел на него мокрыми глазами. — Правда? — Правда. — И я тебя. Минхо поцеловал его в лоб. Долго, нежно, губами стирая остатки слёз. — Пойдём в кровать, - сказал он. — Я устал. — Я тоже. Он поднялся, помог встать Джисону. Подхватил на руки - легко, будто пушинку. Донёс до спальни, уложил на свою половину кровати, сам лёг рядом. Коты, почуяв, что хозяева успокоились, запрыгнули обратно. Суни устроился у Джисона в ногах. Дуни - на подушке, у самого уха Минхо. Дори - на груди, свернувшись калачиком. — Тесно, - прошептал Джисон. — Уютно, - ответил Минхо. Он притянул Джисона к себе, уложил его голову себе на плечо, накрыл одеялом. — Спи, - сказал он. — А ты? — А я посмотрю, как ты спишь. Джисон улыбнулся в темноту. — Дурак. Самый настоящий дурак, - прошептал он, утыкаясь в чужую шею. — Твой дурак, - ответил Минхо. За окном давно стемнело. Где-то вдалеке сигналила машина. Коты мурлыкали. Джисон закрыл глаза и впервые за много лет понял, что он наконец-то дома. The End.