Книга посвящается...

— Дазай, долбаеб бинтованный, ты где к чёрту!? — слышен был недовольный голос из стен мафии. Ну, что может быть прекраснее, как слышать недовольство этого рыжего беса. Аж душа радуется. А Дазай Осаму — самый опасный эспер мафии. Список его убийств, написанных кровью, удивляет даже самых прожорливых мафиози. Но это всё только речи. Да, он опасен собой, да, он опасный преступник, но он тоже человек. Может, и не полноценный, но человек. Который пытается жить человечнее. Но это раньше. Сейчас у него одна причина оставаться в этом грешном мире. Он писал книгу. Он писал туда о себе, о Чуе (ладно, о любви к нему), о своей жизни и просто писал то, что другим не смог бы сказать никогда. Но больше конечно рыжему. Точно, Осаму не знал, прочтут ли её кто-то хоть когда нибудь, но... Он не останавливался и писал по ночам, сидя в кабинете. Чуя не знал о его занятии, что было на руку. Дазай планировал умереть оставив после себя хоть какой-то, маленький след. Пусть, это будет только одна книга, но она будет хранить в себе столько тайн и историй, что, может, кто-то и догадается её открыть. Хотя достаточно, чтобы этот кто-то был одним человеком. Но опустим это. И вот, близился день, когда Осаму закончил книгу. Был вечер. Не поздний, но вечер. Дазай позвал рыжего сидеть на крыше здания Портовой мафии. Чуя, как обычно, пытался докопаться до правды: — Слушай, скумбрия, ты чего это решил? — Да так. Просто. — Что просто? Дазай, признавайся.! Шатен лишь ухмыльнулся на это: — Чуя, ты видишь, луна сегодня красивая. А луна светила бледным, еле заметным кружочком на вечернем небе. Кстати, она была полная. Но рыжий замер. Не то чтобы он удивился красотой луны, подняв голову. Он знал, что это за фраза. Но боялся в это верить. — Дазай... Ты... — хотел сказать парень, но его прервали. Не словами. Поцелуем. Нежным и, на удивление, неловким. На что Чуя покраснел, но ответил. Через пару минут, оба отпрянули друг от друга, а Чуя скрестил руки на груди: — М-мог бы и дать договорить, идиот. — А тебе моего доказательства мало? — с усмешкой спросил Осаму, на что Чуя ещё больше залился краской. Но в следующее мгновение Дазай стал серьёзней и поник головой. Румянец, конечно, был виден на бледной коже, но... Как-то странно... И заметив это, рыжий удивился: — Эй, Дазай... — Отвали, — это слово было проговоренно губами человека, который только что его поцеловал и признался в любви. Что... Что за хрень!? Но Чуя был догадливее... — Д-дазай... Это... Это шутка была!? — Чуя смотрел на него без понимания. Он... Он правда шутил!? И это идиотская, хитрая улыбка подтвердила и разрушила всё в Накахаре. — А ты думал, я правда влюбился в тебя? Чуя, Чуя, Чуя, какой же ты наивный, глупый человек... Но его прервали. Он почувствовал боль на щеке. Посмотрев в сторону Накахары, он замер. Тот стоял в слезах, с дрожащими руками и пустыми, синими, как океан, глазами. Даже у самого Осаму что-то поломалось в его чёрствой душе... — Ты... Ты идиот, Дазай! И убежал. А шатен остался сидеть на месте. Ухмыляясь. Но эта ухмылка была пустой. Он сделал то, что должен был. Порвал связь, чтобы спокойно умереть. Но... — Чуя. Я уверен, ты найдешь мою книгу и поймёшь меня... Прости... Я правда тебя люблю. Секунда, и Осаму Дазая не было на крыше. Падал ли он или просто куда-то смог уйти, чтоб умереть безследно, никто не знает... Однако одну единственную связь с эти миром он оставил. На последней странице было выведено : «Посвящается всем кто ищет. Особенно одному рыжему.»