Ночная гонка для двоих

~06:00~ Тёплое летнее утро. Солнце уже просочилось сквозь неплотно задёрнутые шторы, оставляя на рыжей шерсти горячие золотистые дорожки. Николас как всегда проснулся раньше Фэй Юня. Фенек натянул на себя худи и пошёл на кухню. Ноги Николаса бесшумно ступали по прохладному паркету — привычный утренний ритуал. Он прошёл мимо комнаты Фэй Юня и не мог не заглянуть. Николас замер в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. Совёнок спал, раскинувшись звёздочкой — одеяло сбилось к ногам, тёмно-зелёные кудряшки растрепались по подушке, футболка натянулась, обнажая плечо. Тихий, мерный звук дыхания заполнял комнату, смешиваясь с первыми птичьими трелями за окном. Нико улыбнулся, склонил голову набок, уши дрогнули, ловя тихий выдох. Вдруг он заметил книжку которая валялась на полу. Это была книга "Михаэль Шумахер. Его история" - Кристофера Хилтона. Повествование о карьере одного из известных гонщиков. — "Наверное всю ночь читал", — Подумал Нико и не решился будить ученика. Он прошёл на кухню и начал готовить завтрак. Аромат масла и яиц поплыл по кухне, смешиваясь с горчинкой кофе. Нико стоял у плиты, задумчиво помешивая яичницу. Сковорода шипела и плевалась раскалёнными брызгами. На телефон пришло сообщение. От Оливера(брата Нико). Николас взял телефон, провёл пальцем по экрану. Оливер:"Привет, братик." Николас глянул на экран, и кончик пушистого уха дёрнулся сам собой. Он отложил лопатку и набрал ответ. Нико:"Доброе утро." Оливер:"Ты будешь свободен на следующие 2 недели?" Нико:"Ну... Ничего не планирую. А что?" Оливер:"Я собираюсь приехать к тебе, а то... Мы всё-таки не виделись 9 лет... После того как... Наши родители развелись." Девять лет. Он моргнул, и перед глазами промелькнул Оливер — лисёнок с вечно разбитыми коленками и упрямым взглядом. Тогда Нико было 10, Олли - 9. Мать забрала Олли с собой, а Николас остался с отцом. Мама запрещала братьям видеться, а позже вообще переехала на Запад. Николас застыл с телефоном в ладони, и кухня вдруг показалась слишком тихой — только шипение яичницы напоминало о реальности. Девять лет. Палец завис над экраном, уши прижались к голове, словно от удара. Нико выдохнул сквозь зубы, потёр переносицу. Пальцы дрогнули, когда он снова взял телефон. Нико: "Приезжай." Оливер: "Спасибо, братик. Скину рейс." Николас отложил телефон и уставился на сковороду, где яичница уже начинала подгорать по краям — золотистые края темнели, превращаясь в хрустящую коричневую кайму. Он дёрнулся, схватил лопатку и снял сковороду с огня, но взгляд остался расфокусированным, уши всё ещё прижаты к черепу. Он помнил, как Олли плакал, когда мать тащила его за руку к машине — маленький лисёнок вырывался, цеплялся за Нико свободной рукой, кричал что-то сквозь слёзы. Но Николас тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Уши встали торчком, и он взял себя в руки. Яичница — на тарелку, кофе — в кружку. Привычный ритуал возвращал равновесие.