Чудак

Не помню времен, когда знал свое имя. Думается, я позабыл его звучание еще в раннем детстве, когда начались первые мои самостоятельные порывы показаться людям. Все время, что помню себя, это слово то и дело шевелилось где то в глубине сознания, подступало к самому горлу, но там и оставалось. Сначала это радовало меня, - в краях, где я родился, звучало оно чудаковато и я быстро сообразил, что произносить его вслух зачастую небезопасно - но чем старше я становился, тем больше крепла во мне тоска по его звучанию. Софус первым назвал меня по имени - не минуло и месяца с момента нашего знакомства. Помню этот день - радостнее и честнее я не смеялся не до, не после того - и вдруг, вперемешку со смехом, прерывистым кашлем, обрывистыми шутками я услышал давно забытое слово. Тогда я узнал, что настоящая дружба - это когда тебя зовут так, что откликаешься, даже если ты и не представлялся, а потом без стыда открываешь всю правду и удивляешься тому, как достойно звучит твой голос, когда его слышит добрый человек. Хоть в жизни и появилось место, в котором я мог называть себя, этого мне было недостаточно. Неудовлетворение нарастало в душе с каждым прожитым годом. Сначала я хотел называть свое имя каждому человеку, затем желание это сузилось до стремления хотя бы узнать свое имя самому - хотя долго я и не признавался в этом даже самому себе. Сны были не глубокими, а жизнь протекала поверхностно. Я чувствовал, что каждый день, в надежде выразительно явиться в этот мир, во мне просыпается что то живое, мягкое, вместе с тем обладающее какой то еще незнакомой и при этом родной мне силой. Я прозвал эту сущность "Чудак". Чудак борется за право на жизнь, но отступает раз за разом лишь затем, что бы возобновить попытки через некоторое время. Я винил в его нерешительности окружающий меня мир. "Он слишком не безопасен для Чудака" - так рассуждал я - "Если бы Чудака звали не Чудак, а, к примеру, Рыцарь, он бы давно вышел в свет и поступил бы правильно. А Чудаку не место под солнцем". Время все шло, а мой внутренний спутник становился все невыносимее. "Несомненно, на то ты и Чудак, что бы чудить. Однако бесконечно болеть, ругаться и доводить меня до нервного срыва - это уже слишком" - воспитывал я его. Но было бы наивным полагать, что Чудак отступит. Невероятно, но однажды я сдался сам и не раз пожалел об этом. Он подарил мне надежду на исполнение мечты - взамен попросил лишь мою дружбу. Даже общаться с Чудаком оказалось не простой задачей, а уж строить дружбу с ним было и вовсе мучительно. Это существо тревожило, пугало, сковывало движения - оно отвратительно считало цифры, писало пафосные тексты, невпопад шутило странные шутки - в общем, если честно, на голову было больным. Но шло время и я все больше понимал, что существо это обладало и несравненными достоинствами. Я начинал понемногу принимать его, дорожить и гордиться им - оно было жизнерадостным и артистичным, добрым и творческим, смелым и отзывчивым, а его мудрость и словарный запас не имели границ. Вместе мы покоряли новые вершины, радовали окружающих, создавали уникальные и красивые вещи: роли, музыку, сказки. Я и сам не заметил, как после знакомства с Чудаком начал излучать спокойствие и уверенность в себе. Чудак не обманул - я вспомнил свое имя.