Перед тем, как нажать «запись»

Тэхен проснулся от назойливого звонка телефона. Разлепив глаза он потянулся и взял дребезжащую трубку: — Слушаю… Звонил Намджун. — Тэ, я понимаю, у вас выдались непростые деньки, но времени увы в обрез. Камбек удалось сохранить в рамках ранее оговоренных, переносов не будет. Так же получилось сохранить практически все рекламные кампании, которые были ранее запланированы, поэтому, собирайтесь, запланирована общая трансляция в которой нам придется как-то сгладить ситуацию с вашими отношениями. — Понял, во сколько? — Через 2 часа. Старайтесь не попадаться никому на глаза , пока не приедете. А, кстати, собираемся у меня, так будет безопаснее, чем ехать сейчас к зданию Хайб. — Понял. Будем. Положив телефон, Тэхен перевернулся на спину и на минуту зажмурился. Чтож, ему предстоял не простой разговор не только с Чонгуком, но и с Арми. В Арми Тэ не сомневался. Их примут. Да, многие отвернутся. Многие все равно не поверят. Будут говорить , что таким образом прикрывают его отношения с кем-то, Чонгука отношения с кем-то. Либо же и вовсе будут строить теории заговора, связанные с политической ситуацией и остросоциальными проблемами в стране. Но будут и те, что скажут, что им не важно, кто с кем, лишь бы были счастливы и их все равно будут поддерживать. Очень хочется надеяться, что таких будет большинство. Тогда все было не зря. Прислушавшись, он услышал, как на кухне кто-то шумит, и догадываясь, кто именно там шумит, он улыбнулся, несмотря на все еще удручающее положение дел. Наскоро приняв душ и накинув на себя домашние футболку и шорты, он пошел в направлении кухни. Чонгук, вдев в уши эйрподсы и тихонько иногда подпевая чему-то, что играло в плейлисте «для завтрака», готовил французские тосты (очевидно, Тэхену) и жаренный рис с овощами и яйцом (это уже себе). Тэ подошел сзади, стиснув макне в объятиях, от чего тот захихикал от неожиданности, когда быстрые пальцы Тэ сначала пробежались по ребрам, щекоча его. — Ты упоительно пахнешь, малыш, — пробормотал Тэхен куда-то в основание шеи Чонгука, — так бы и съел тебя, вкусного, целиком, ммммгххх… — Давай все таки начнешь с тостов и чая? - хмыкнул Гук, — а если не хватит, так уж и быть, — оглянулся он на Тэ и толкнул языком щеку, — придется добирать белки в твоем рационе немного иным способом. Тэхен сглотнул, но вызов был принят: — Твои тосты, конечно, - это шедевр, но что-то я сегодня не настроен есть углеводы. Начнем с белков?— сверкнул он глазами, развернул макне к себе и подхватив под бедра, усадил на обеденный стол. — Кушать подано, мистер Ким, приятного аппетита. *** — Я расскажу все, что ты должен знать, — говорит Тэхен, будто прочитав его мысли, когда Чонгук только открывает рот, чтобы спросить. — Откуда у меня это всё. На руководство. Чонгук кивает. Тэхен закрывает глаза и рассказывает. О том, как познакомился с человеком из налоговой: — Отец моего одноклассника работал в финансовом отделе министерства. Ты его знаешь, я тебе о нем рассказывал. Так вот, я узнал, что он ушёл в отставку после скандала — его поймали на взятке. На тот момент случилась чрезвычайная ситуация с паводками в трех провинциях и с жертвами среди гражданского населения, поэтому какой-то скандал со взятками, в совершенно другом регионе страны, на тот момент не вызывал у общества такого резонанса, поэтому историю получилось быстро замять. Конечно, его уволили с насиженного места, но тюремный срок не дали, ограничились штрафом, и административным наказанием. Забавно, да, каким гибким становится закон, когда есть власть и связи. Через пару лет он почти полностью вернул свое влияние, просто уже в нелегальных структурах. Это было не сложно, ведь у него остались связи. И деньги, разумеется. — Ты связался с мафией? — Чонгук побледнел. — Тэ, ты с ума сошел!? Ты же знаешь , нельзя с этими людьми связываться! Один раз попадешься на крючок и тебе придется очень и очень постараться, чтобы отвязаться от них! — Гук, не тебе сейчас мне выговаривать о моральном облике! Дослушай. Я не дурак, я ни с кем напрямую не встречался. Я нашёл его через третьих лиц, заплатил ему 30 миллионов из своих накоплений — всё, что у меня было наличными на тот момент. Он дал мне доступ к базе, где хранятся подозрительные транзакции HYBE. Ты помнишь, мы как-то обсуждали с Намджуном и Сокджином то, что не может такая огромная кампания, как Хайб не находится у государственных служб не под колпаком? Мы были правы. За ними следили, следят и будут следить. Да, мои действия были бы незаконны, если бы я где-то засветился, со мной точно не стали бы церемонится, но отступать было поздно. Да и, честно говоря, мне было плевать, Чонгук. Они сами загнали меня в угол. — Тэхен нахмурился и посмотрел в окно служебного авто, в котором они ехали в направлении дома Намджуна. Чонгук кивнул: — Как ты нашёл аудиозапись с несовершеннолетней стажеркой? — Помнишь стажёрку Минджон, которую уволили в 2023-м? Мы с ее коллективом еще некоторое время делили танцевальный зал в левом крыле здания. Она очень скромная и милая девчонка, мы разговорились возле автомата с напитками и с тех пор периодически здоровались, когда пересекались. — Кажется я помню ее, — задумался Гук, — она еще попала к Хайб через шоу на выживание? — Да, она. Она написала мне в директ после своей трансляции, в которой она объявила, что покидает кампанию в связи с состоянием здоровья, мол, она не вывозит таких нагрузок, извинилась перед поклонниками, которые ждали ее дебюта. Насчет состояния здоровья она не врала. Девчонку принудили к «приватному разговору» со спонсором, после чего она загремела в больницу. Так как ей не в первый раз это предлагали, она догадалась включить запись звонков в тот день. Так вот, она написала, что у неё есть запись разговора с директором Ли. Я встретился с ней в кафе за городом. Она плакала. Она хотела, чтобы эти ублюдки ответили. Я пообещал, что они ответят. И попросил копию. Она дала. — Где она сейчас, Тэ? Ей же может угрожать опасность. Нам с тобой угрожают расправой, представь, что могут сделать с девчонкой, если ее имя где-нибудь всплывет? Она и так уже натерпелась. — Сейчас она вернулась в родной Инчхон, закрыла свои соцсети и заканчивает школу. Я постараюсь, чтобы о ее участии в этой истории как источника информации никогда и никто не узнал. — Как ты достал список сотрудников, организующих подобные… собеседования? — Намджун помог. У него есть знакомый в юридической фирме, которая представляла интересы HYBE в 2022-м. Тот юрист уволился из-за внутреннего конфликта — он не хотел покрывать домогательства. У него остались копии внутренних распоряжений. Он передал их Намджуну, а Намджун — мне. Оригиналы документов остались у юриста, но в случае судебного разбирательства из вполне законно можно приобщить к делу, так как получены они были в свое время вполне законно. Я не знаю, чем Намджун заплатил ему. Мы никогда не говорили об этом. — Я понял. А как ты получил доступ к серверам отдела безопасности? — Это было самое мерзкое. — Тэхен сглатывает. — Есть человек по имени Ким Чжэ Хван. Он владелец закрытого клуба для «элиты». Чонгук резко повернулся к нему: — Постой. Ты сейчас говоришь о том самом Чжэ Хване, который четыре года назад преследовал тебя, задаривал подарками, настойчиво звал тебя на ужин и не прекращал, пока ему в судебном порядке не было предписано не приближаться к тебе !? Тэ! Ты совсем свихнулся!? Он же как одержимый преследовал тебя и изводил своими приставаниями. Как у тебя ума хватило связаться с ним!? — Чонгук! — он прикрыл глаза, — Чонгук… мне угрожали физической расправой над тобой. Неужели ты думаешь, что меня остановил бы страх перед озабоченным придурком? У него есть хакеры на зарплате. Он согласился дать мне доступ к почтам и серверам HYBE в обмен на… частное выступление. На его дне рождения. Я должен был петь для его гостей — старых жирных мужчин, которые смотрели на меня как на кусок мяса. Я пел две песни. А затем.. мне пришлось провести с ним полчаса в приватной… беседе. — Приватной….беседе? И о чем же вы беседовали? — голос Чонгука стал глухим а слова отрывистыми. — Чонгук. Все не так страшно, как ты себе представляешь. Я не слабая стажерка, что не могла оказать сопротивления. Если бы пришлось, я бы смог за себя постоять. Это было скорее отвратительно, чем страшно. Он… облизывал мои ноги и дрочил, а я в это время должен был говорить ему всякие пошлости своим низким голосом. — И что же ты ему говорил? Хотя нет! Я не хочу этого знать. — Поверь, я бы тоже хотел стереть себе память. Если бы мог, я бы прокипятил свои ноги, чтобы простерилизовать их после этого мерзкого человека. Но без его помощи все мои улики и доказательства не имели бы никакой силы. У меня не было бы второго шанса и поэтому не было права на ошибку. Председатель Пак воспользовался бы любой слабостью и уничтожил любые наши попытки взять свою судьбу в свои руки. Он уничтожил бы нас. Просто за этот бунт. Чонгук слушает. Его лицо становится белым, потом красным, потом снова белым. Он хочет закричать, ударить Тэхена, обнять его, вырвать из прошлого — всё одновременно. — Ты… не пострадал? Скажи мне пожалуйста правду, — голос Чонгука ломается. — Нет, не пострадал. Если только морально. — Почему ты не сказал мне раньше? Я бы… я бы никогда не позволил тебе… — Именно потому и не сказал, Гук. Да и как ты себе это представляешь? «Гук, ты накосячил, теперь мне придется либо жениться и принять свою судьбу, наблюдая, как сначала тебя толпа сожрет, а потом компания добьет; либо же расскажу тебе и ты как бешенный пес , бросишься защищать меня и твой конец тем самым лишь ускорится»? Как бы я мог такое допустить? Ты бы допустил на моем месте? Чонгук сжимает кулаки. — Как ты вообще выжил в этом? — шепчет Чонгук. — Как ты не сломался? — Я сломался, — Тэхен смотрит в пол. — В ночь после того ужина я вернулся в свою пустую квартиру и просидел в душе полтора часа. Я мылся, пока кожа не покраснела. Я чувствовал его мерзкие прикосновения на себе. И я думал: «Вот цена. Вот цена за то, чтобы Чонгук остался жив». Но я заплатил бы её снова. И снова. И снова. Авто останавливается, доехав до места назначения. — Не смей больше никогда так делать, — голос Чонгука глухой, сдавленный. — Не смей жертвовать собой ради меня. Мы вместе. Ты понял? Вместе. Или никак. — Я понял, — Тэхен обнимает его в ответ, гладит по волосам. — Прости, что заставил тебя пройти через это дерьмо. Я думал, что защищаю тебя. А получилось, что чуть не убил. Чонгук поднимает голову. Его глаза — красные, опухшие, но в них больше нет пустоты. Есть боль, есть надежда, есть ярость — но нет бездны. — Мы идиоты, — говорит Чонгук, прижимаясь лбом ко лбу , — Оба. — Согласен. — Пойдем к ребятам, нам предстоит сначала с ними все еще раз обговорить. — Пойдём. Они входят в подъезд. В лифте Чонгук берёт Тэхена за руку — и переплетя пальцы, больше не отпускает. — Тэ. — М? — Спасибо, что не сдался. Что собрал эту дрянь. Что не отдал им меня. — Ты бы сделал то же самое для меня. — Сделал бы. — Чонгук помолчал. — Но я всё равно на тебя злюсь. Неделю буду злиться. А потом, может быть, перестану. — Договорились, — Тэхен почти улыбается. Им еще предстоит сложный день, но сейчас — просто надо сделать все необходимое, ведь они профессионалы. И они рядом.