«Даша»

— От тебя так офигенно пахнет... — тихо сказала Алиса. — Спасибо, — выдохнул я. — От тебя тоже. Я потянулся к её волосам, зарылся в них пальцами. Втянул носом воздух. — Пиздец как вкусно. Реально. Она залилась краской, отвела взгляд. Я лежал головой у неё на коленях, пялился в потолок её комнаты. В квартире стояла тишина. Тётя Таня, её мама, свалила куда-то, так что хата была полностью нашей. Я просто залипал на неё. — Знаешь, меня прёт твоя улыбка, — ляпнул я. — Прям до мурашек. Зубы белые, ровные... Алиса улыбнулась шире. Я чувствовал, как сам расплываюсь в улыбке. Смущался, ёпта. Но, ебать, как же было приятно. — А у тебя губы красивые. Пышные такие, — прошептала она и наклонилась. Мы поцеловались. Медленно, тягуче. Но я чувствовал — что-то не так. Она была какая-то... напряженная. Я нехотя оторвался от неё, сел рядом на кровать и посмотрел ей прямо в глаза. Зелёные, глубокие, но сейчас мутные от тревоги. — Лис, я вижу, что тебя что-то гложет, — начал я, чувствуя, как внутри зарождается дурное предчувствие. — Ты не просто уставшая. Ты какая-то дёрганая. Колись, что случилось? Она опустила глаза. Уголки губ поползли вниз. Всё её спокойствие как рукой сняло. — Ты прав, — голос дрогнул. — Скрывать бесполезно. Это физически невозможно будет скрыть. Я напрягся. — Ну? — Мы переезжаем. В Грецию. Насовсем. Секунду я тупил, переваривая слова. А потом меня подорвало. Я резко встал с кровати. — В смысле «в Грецию»? Ты угораешь? — Папы больше нет, ты же знаешь... — она всхлипнула. — А там вся родня. Мамина родина. Ей тут тяжело одной, она не вывозит... — Да причём тут твоя мама?! — перебил я, повышая голос. Эмоции накрыли волной. — Ей тяжело, окей! Пусть едет! Ты-то тут причём? Почему ты должна сваливать? — Я не могу её бросить... — Да в смысле не можешь?! — Я начал ходить по комнате, размахивая руками. Меня трясло. — Лис, ты гонишь? Какая нахрен Греция? У нас тут всё! Школа, друзья, мы! Я резко остановился перед ней, схватил за плечи. — Слушай. Не надо никуда ехать. Оставайся здесь. Со мной. Она посмотрела на меня мокрыми глазами, как на сумасшедшего. — Где — здесь? Мне нет восемнадцати, мама... — Да плевать! — рыкнул я. — Жить есть где! У меня же хата своя, предки подарили, она пустая стоит! Переедешь ко мне. Будем жить вдвоём, я всё устрою. Маме скажешь, что хочешь закончить школу тут. Придумаем что-нибудь! Нахрена тебе переться в чужую страну и всё бросать? Мне казалось это гениальным планом. Простым и логичным. У меня есть квартира, у меня есть деньги, у нас любовь. Чё ещё надо? Зачем усложнять? — Солнце, это не пранк? — спросил я уже тише, но всё ещё с надеждой. — Скажи, что мы можем это разрулить. Она покачала головой. Слеза скатилась по щеке. — Я не могу, — прошептала она. — Я несовершеннолетняя. Мама не разрешит. И... я не могу её сейчас оставить одну, она сломается. Завтра ночью вылет. — Завтра?! — я отшатнулся, как от удара. — Сука... Я сел обратно на кровать и закрыл лицо руками. Хотелось что-нибудь разбить. Мне было хуёво. Так хуёво, как никогда в жизни. Она улетает. Завтра. И я со своей подаренной хатой и своими планами иду нахер. — Но послушай! — она взяла мои руки, убрала их от лица. — Скоро мне восемнадцать. Я вернусь. Зимой прилечу обязательно. А пока... есть Фейстайм, Телега. Будем созваниваться по видео. Каждый день. Она улыбалась сквозь слёзы, пытаясь меня успокоить. Я смотрел на неё и понимал, что веду себя как истеричка, но ничего не мог с собой поделать. — Год, — глухо сказал я. — Целый грёбаный год без тебя. — Мы справимся, — твердо сказала она. — А когда мне исполнится восемнадцать, я прилечу, и мы будем жить у тебя. До самой смерти. Я посмотрел на неё. Зелёные глаза, заплаканное лицо, любимые розовые губы. Она пыталась быть сильной ради меня. И если я продолжу сейчас орать и качать права, я просто испорчу нам последние часы. Я тяжело выдохнул, давя в себе злость и обиду. — Ладно, — буркнул я, сжимая её ладонь. — Ничего. Год так год. Потерпим. Я притянул её к себе, жадно целуя. Времени на разговоры больше не было. Завтра она улетит, и всё, что мне останется — это пустая квартира. Но сейчас она была здесь. ***— Да это пиздец полный, пацаны. Вообще не нормально, — я нервно крутил зажигалку в руках. — О чём она вообще думает? Почему обо мне не думает? Мы сидели на нашей привычной точке — на лавках за гаражами. Я вывалил им всё. И про Грецию, и про то, что меня просто ставят перед фактом. — Я теперь вообще хз, как без неё вывозить. И стрёмно, блять... Вдруг она там найдёт кого-то? Там же эти греки, море, романтика... А я тут. Колян, наш лысый качок, хмыкнул и хлопнул меня по плечу так, что я чуть не сложился. — Да не парься ты, Дань. Ты на себя в зеркало смотрел? Блондин, глаза голубые — чисто ариец, ёпта. И хата своя имеется. Куда она от такого парня денется? Не найдёт она никого лучше, отвечаю. — Во-во, — поддакнул Витёк, затягиваясь сигаретой. Рыжий, веснушчатый, он вечно щурился от дыма своими зелеными глазами. — Договоришься с ней. Сейчас уедет, потом вернётся, будете жить у тебя. Всё ровно будет. Он выпустил облако дыма в сторону. Я сидел, тупо уставившись в асфальт. В голове была каша. Я не знал, что делать. Хотелось или нажраться, или разнести что-нибудь. — Дань, ты не думаешь, что это эгоистично? — вдруг раздался спокойный, но жесткий голос. Я поднял голову. Влад. Он стоял, прислонившись к стене гаража, и сверлил меня своими карими глазами. Брюнет, вечно мрачный, он был моей полной противоположностью. И бесил меня иногда люто. — В смысле? — огрызнулся я. — В прямом. Пиздец ты хуёвый парень получается, раз только о своей жопе думаешь, — Влад сплюнул. — Ты же сам сказал — у неё батя умер недавно. Мать одна осталась. Алиса чё, должна мать кинуть в таком состоянии и к тебе под бок прыгнуть, потому что у тебя, видите ли, гормоны играют? Я смотрел на него и охуевал. — Ты серьёзно сейчас? Ты на чьей стороне вообще? — На стороне здравого смысла. Если она там встретит кого-то лучше тебя — значит, не судьба. Смирись. Меня подорвало. Я вскочил. — Слышь! Она моя судьба, и точка. Понял? Никаких «если». Влад лишь криво усмехнулся, не меняя позы. — Ну так будь спокоен и жди её. Если ты уверенный в себе пацан, а не тряпка. Хули ты ноешь тогда? Я закатил глаза и сел обратно. Бесит. Но, сука, где-то в глубине души я понимал, что он прав. Влад всегда таким был — рубил правду-матку, от которой хотелось врезать ему, но которая отрезвляла. Нас в компашке четверо. Я, Витёк, Коля и Влад. Был еще Саня — такой же блондинчик, как я, но он вечно занят, работает пацан, деньги делает. Поэтому тусуемся мы обычно этим составом. — Ты вообще не умеешь поддерживать кентов, — буркнул Коля, глядя на Влада. — Человек на нервах, а ты душишь. — А как тут поддерживать? — пожал плечами Влад. — Он ведёт себя как пацан в песочнице, у которого лопатку забрали. Я промолчал. В мыслях крутилось: «Как же бесит этот переезд». Но злость на Влада немного перебила тоску по Алисе. Может, так и надо было. — Всё, харэ базарить, закрыли тему, — вмешался Витёк, туша бычок подошвой кеда. — Так во сколько наша Алиса отчаливает? — Ночью сегодня. — Ой, сорян, забыл, — Витёк почесал рыжий затылок. — Ну тогда погнали все вместе. Проводим по-человечески. — Ага, — кивнул Коля. — Сделаем нормальное прощание. Толпой веселее. Влад отлип от стены и подошел ближе. — Да. Это тема. Пусть она запомнит тебя нормальным, любящим пацаном, а не размазней в депрессухе. Сделай красиво. А вот когда улетит — будешь ныть сколько влезет. — Да иди ты, — беззлобно огрызнулся я. После разговора с пацанами меня всё равно не отпустило. Ноги сами понесли к дому Алисы. Плевать, что она написала «не приходи». Плевать, что там её мать и какие-то гости. Я просто хотел её увидеть. Эгоистично? Да похер. Я уже подходил к её подъезду, собираясь набрать ей, как вдруг дверь распахнулась. Я замер. Из подъезда вышел Влад. Он спокойно поправлял воротник куртки, застегивал молнию. Выглядел, сука, слишком довольным. Меня перекрыло мгновенно. В глазах потемнело. Какого хера он там делал? Она же сказала — гости. Мамины знакомые. Влад-то тут причём? Он не хера мне ничего сказал об этом. О встречи с моей Алисой. Я даже думать не стал. Логика вышла из чата, остался только чистый адреналин. Подлетел к нему молча. Влад только успел поднять голову, заметив меня, но среагировать не успел. Я с размаху, всей дурью, зарядил ему кулаком в челюсть. Глухой звук удара. Влад пошатнулся и завалился в сугроб у крыльца. Я схватил его за грудки, рывком приподнял: — Ты чё там забыл, сука?! Влад сплюнул кровь, посмотрел на меня как на конченого. — Ты ебся, Даня? — ровно, даже как-то скучающе спросил он, не повышая голоса. — Отвечай, блять! Чё ты делал у моей девки? — АЛИСА! — рявкнул я, глядя на окна. Тут дверь подъезда резко открылась. — Даня?! — испуганно выдохнула Алиса. На шум, помимо неё, вышли тётя Таня и тётя Люда — мама Влада. Я стоял, держа Влада, а на меня смотрели четыре пары глаз. Тётя Люда тут же метнулась к Владу, но он, морщась от боли, слегка оттолкнул её плечом. — Мам, не надо, — отрезал Влад. — Я сам. Это наш базар. Потом он перевел взгляд на меня. — Ты, идиот, — сказал Влад, снова сплевывая. — Она попросила помочь вещи спустить. Моя мать прощалась с её матерью. Теперь дошло? Я резко отпустил его, чувствуя, как меня накрывает волна осознания и стыда. В голове начало проясняться. Я понял, что только что жёстко обосрался. Алиса подбежала ко мне, дрожа. — Даня, что с тобой? Вы что, на смерть поругались? Я попытался что-то выдавить, но только мычал. Тётя Люда, не глядя на меня, повернулась к сыну. — Влад, пойдём. Влад кивнул ей, затем одел капюшон и снова посмотрел мне в глаза. Стыдно было — пиздец. Тётя Таня вздохнула, поправляя сумку. — Здравствуй, Данил. Ты слишком нервный. — Здрасьте, — прохрипел я. — Извините. Я правда не... — Алиса, — перебила её мать, — зайди, когда с Даней поговоришь. Но не задерживайся. Вылет очень скоро. Она скрылась в подъезде. Алиса, глядя на мою разбитую руку, тяжело выдохнула. — Ты просто хотел меня увидеть, да? — Да. Просто тебя хотел увидеть. Я притянул её к себе, обнял, вдыхая её запах. Она слабо улыбнулась. Лёд тронулся. — Увидел? — спросила она мягче. — Увидел. — Теперь иди. Меня мама ждёт, там правда завал с вещами. Нельзя её злить сейчас. Я кивнул. Подошел вплотную, чуть нагнулся к ней, подставляя щёку. Ну, типа, как паинька. Она встала на цыпочки, чмокнула меня. Губы у неё были холодные, но родные до боли. Потом она отстранилась, заглянула мне в глаза и состроила ту самую обиженную моську, от которой я обычно таял: — Пожалуйста, не быкуй ни на кого больше, ладно? Тебе не идёт быть мудаком. — Ладно, — буркнул я. — Обещаю. Она развернулась и убежала в тепло подъезда. А я остался стоять на холоде, чувствуя себя полным идиотом. Домой я приплёлся сам не свой. На часах 18:09. Рейс у неё в 00:30. Времени вагон, но меня трясло. Я лежал на диване в пустой квартире, пялился в потолок. Тишина давила на уши. Совесть грызла, сука, нещадно. Перед тётей Таней — стыдоба дикая. Перед Владом — вообще пиздец. Прописать в челюсть лучшему кенту, который просто помогал… Это ж надо было так перекрыться. Реально, мудак. Выезжать в аэропорт только через пару часов. Сидеть одному было невыносимо — мысли жрали изнутри. Лучше уж двигаться, чем лежать и загоняться. После отлёта Алисы у меня будет дохера времени, чтобы выть на луну. Решил сгонять к предкам. Нужно было переключиться. Вызвал «Комфорт+», прыгнул в тачку. Родители живут в частном секторе, в трёхэтажном коттедже. Мама встретила меня в дверях, улыбаясь. Она всегда мне рада, даже если я косячу. — О, Даня! Привет, родной. — Она обняла меня, от неё пахло чем-то уютным и духами. Мы прошли на кухню. — Папа твой ещё на работе, — рассказывала она, пока я пил чай. — А Машка к подружкам на ночёвку сбежала. Так что тишина, отдохну хоть. Я улыбнулся и положил голову ей на плечо, как делал в детстве. — Тебе не скучно тут, мам? Она погладила меня по волосам, зевая. — Да какое там скучно… Я спать хочу ужасно. Папа придёт поздно, а я, наверное, сейчас вырублюсь. Сил нет. Я потянулся за печеньем, и тут мама прищурилась, заметив мои сбитые костяшки на правой руке. Я совсем забыл её спрятать. — Данюш, а что это у тебя тут? — она осторожно взяла мою ладонь, и я почувствовал, как меня бросило в жар. — А, да ерунда, мам, — я тут же отдёрнул руку, стараясь выглядеть максимально расслабленным. — Об косяк приложился на лестнице у Алисы. Торопился, не заметил. Она нахмурилась, но не стала давить, только вздохнула. — Аккуратнее, сынок. Вечно ты куда-то несешься. — У меня всё хорошо. Жив, цел. Я тогда погнал? Мне ещё дела надо порешать. — Давай, беги, — она поцеловала меня в щеку. — Только, Дань… Пожалуйста, аккуратнее там. Ходи нормально, с хулиганами не связывайся. Головой думай, хорошо? Я кивнул, натягивая кроссовки. — Конечно, мам. Я сама осторожность. Вышел за ворота и еле сдержал смех. «Не связывайся с хулиганами». Если бы она знала, что главный отморозок, который бьёт других и создаёт проблемы, — это её сыночка, она бы точно не спала спокойно. Дальше — в цветочный. Это было важно. Алиса ненавидела розы. Говорила, что это пошлость и «попса для ленивых». Она любила другое — нежное, живое. Пионы, ромашки, белые тюльпаны. Я зашел в салон, огляделся. — Девушка, мне нужен букет, но без всякой этой красной херни и блесток, — сразу предупредил я флористку. — Давайте пионы. И добавьте белых тюльпанов, если есть свежие. Она кивнула, начала собирать. — Упаковку какую? — Крафтовую. Нежно-зелёную и светло-розовую. И немного белого добавьте, чтобы воздушно было. Через пятнадцать минут букет был у меня. Выглядел он охеренно — стильно, нежно, как сама Алиса. То, что надо. Я прыгнул в такси до аэропорта. Пока ехал, телефон разрывался. В нашем чате пацаны уже отписались: Колян: «Мы на месте почти. Ждём у входа.» Витёк: «Влад с нами, всё норм. Не ссы.» Я выдохнул. Влад приехал. Значит, не всё потеряно. Алисе я заранее маякнул, что приеду с братвой. Она написала: «Конечно, пусть приходят, я буду рада всех обнять». Я поправил букет на сиденье, глядя на мелькающие фонари за окном. Сердце колотилось где-то в горле. Осталось совсем немного. Аэропорт Кольцово. 23:45. Мы приехали за час до вылета. Я думал, будет больше времени, но у стойки регистрации уже толкались какие-то люди, тётя Таня суетилась с багажом, а Алиса стояла рядом с ней, бледная, как тот снег за окном. Пацаны остались у входа — Колян сказал: «Мы тут покурим, ты иди». Я зашёл внутрь один, сжимая букет так, что крафтовая бумага противно хрустела. Алиса увидела меня первой. Глаза сразу стали мокрыми. — Дань... Я подошёл, протянул цветы. Она взяла их, уткнулась носом в пионы, вдохнула. Я смотрел на её макушку и чувствовал, как внутри всё сжимается в тугой комок. — Ты запомнил, — тихо сказала она. — Мои любимые. — Я всё про тебя помню, — ответил я. Голос сел, пришлось откашляться. — Лис... Она подняла голову. Глаза зелёные, в них отражается дурацкий свет аэропортовских ламп, и слёзы уже текут по щекам. Она даже не вытирает. — Не плачь, — попросил я. — А то я тоже... — Ты мужик, тебе нельзя, — она улыбнулась сквозь слёзы, и это было так больно, что я захотел просто взять её и утащить отсюда. Прямо сейчас. Нахрен эту Грецию. Тётя Таня отошла к стойке, делая вид, что не замечает нас. Я шагнул ближе, притянул Алису к себе. Букет оказался зажатым между нами, но мне было пофиг. Я чувствовал, как она дрожит, хотя в аэропорту тепло. — Ты там это... — начал я и запнулся. — Не влюбляйся ни в кого. Там у них, наверное, оливки всякие, загорелые... — Дурак, — она всхлипнула мне в плечо. — Только ты. Обещаю. Я зарылся лицом в её волосы, вдохнул этот запах, который уже становился привычкой, частью меня. Как я буду без него — хз. — Напишешь, как сядешь, — сказал я. — Даже если ночь. Я не усну, пока не узнаю. — Хорошо. — И видео звони. Каждый день. Мне пофиг на разницу во времени. — Хорошо. — И... Я не договорил. Потому что объявили посадку. Тётя Таня подошла, мягко тронула Алису за плечо. — Дочка, пора. Алиса отстранилась, посмотрела на меня. Губы дрожат, глаза красные, но она пытается улыбаться. Самая красивая, блять. — Целуй, — шепнула она. Я наклонился. Поцелуй был солёным от слёз, быстрым, каким-то нереальным. Как будто это не со мной. — Я тебя люблю, — сказала она. — Я тебя тоже. Очень. Она развернулась и пошла к выходу на посадку. Обернулась на секунду, помахала рукой, в которой был зажат букет. Я кивнул, сжав челюсть так, что зубы заболели. Потом она скрылась за стеклянными дверями. Я стоял и смотрел на пустой проход. Мимо ходили какие-то люди, кто-то толкнул плечом, извинился. Я не слышал. В ушах гудело, в груди было пусто, как будто из меня вынули что-то важное. Я смотрел на эти двери, за которыми она только что была, и не мог заставить себя просто развернуться и уйти. Стоял столбом, пока какой-то мужик с чемоданом не обошел меня, матюкнувшись. Вышел на улицу. Холод ударил по лицу, немного привел в себя. Пацаны были там же, курили, пинали снег у входа. Я побрел к ним, сунул руки в карманы, чтобы не было видно, как они трясутся. Подошел, встал рядом. Колян молча протянул мне сигарету. Я закурил, жадно затянулся. Влад смотрел куда-то в сторону, Витёк вздохнул. Все молчали. Она ушла. И я остался один. Мы торчали у выхода из аэропорта. Все молчали. Колян первым не выдержал — врезал мне по плечу так, что я едва не пошатнулся. — Погнали бухать, — сказал он, оглядывая пацанов. — Че мы тут стоим? Не будем же нашего кореша одного бросать в таком состоянии. Я поморщился и отмахнулся. — Да отъебись. Всё нормально. Домой хочу, вырубиться и всё. Колян переглянулся с Витьком и Владом, явно не зная, что сказать. — Я хотел к Саньке на работу заскочить, — продолжил он. — Глянуть, как там братан, чем дышит. — Не надо, — бросил я и уставился в асфальт. Витёк подошёл к Коляну и что-то прошептал ему на ухо. Я стоял поодаль, пинал носком кроссовка какой-то окурок. Похуй было, что они там шепчутся. В башке гудело, в груди тянуло — хотелось просто свалить отсюда. — Ладно, тогда мы с Колей съебём, — объявил Витёк, словно решал за всех. — А вы с Владом по домам. Влад нахмурился. — Погодите. Я с вами, — сказал Влад. — Не, нельзя, — Витёк помотал головой. — Зачем тебе? Вон лучше за Данькой присмотри, а то он до хаты не доползёт. Я скривился. Ну всё понятно, блять. Хотят, чтоб я с Владом помирился. И мне, если честно, тоже надо было. Влад медленно посмотрел на меня. Я кивнул. — Мне хреново. Проводишь? Он замешкался, потом пожал плечами: — Погнали. Я выдавил слабую улыбку. Витёк довольно ухмыльнулся, похлопал Влада по спине и залез в тачку Коляна. Двигатель заурчал, фары мигнули, и они съебали, оставив нас вдвоём на пустой парковке. Пошли пешком. До моей квартиры не так далеко — минут двадцать неспешным шагом. Первые минут пять молчали оба. Я пытался собраться, но в голове был полный бардак. В итоге не выдержал: — Ну не злись уже. Я просто был не в адеквате. Сорян, брат. Влад ничего не ответил, просто шёл дальше, засунув руки в карманы. Я остановился, развернулся к нему лицом. — Ну давай? — я подставил щёку. — Въеби мне, если хочешь. Будем квиты. Влад остановился тоже. Глянул на меня, потом медленно поднял кулак. — Стоп-стоп-стоп! — Я отпрыгнул, вскидывая руки. — Ты чё, серьёзно собрался?! Успокойся, Влад! Он усмехнулся — криво, но искренне. — Ну ты же сам предложил. Я выдохнул, покачал башкой, и мы снова пошли дальше. Стало чуть полегче. Темнота. В Екатеринбурге зимой холодно пиздец — дыхание валит паром, снег скрипит под ногами. Фонари светят тускло, улицы почти пустые. Я смотрел на спину Влада. Он шёл чуть впереди, молчал, как всегда. И тут меня накрыло воспоминание. — Когда твой батя выходит? — спросил я, стараясь говорить спокойно. Влад замедлил шаг, но не обернулся. — Через три месяца. Отец Влада сел семь месяцев назад. За домашнее насилие. Я узнал об этом не от него — я сам выбил из него эту инфу. Потому что заебался смотреть, как он приходит весь в синяках. На вопросы отвечал хуёво: “Дрался”, “Упал”, “Не парься”. Пришлось прижать, чтобы сказал правду. Его батя был бывшим профессиональным боксёром. Не UFC, но уровень был. Когда того повязали, всё всплыло: побои, угрозы, годы пиздеца. Даже в новостях говорили. Весь район знал. А я ещё раньше в курсе был. Но ничего не сделал тогда. Хз, что с ним будет, когда батя освободится. — И что делать собираешься? — спросил я тише. — Ничего, — ответил Влад сухо. Меня бесило, что он никому ничего не говорит. Мы, блять, семь лет дружим. Но я, сука, даже не знаю, была ли у него хоть раз девушка. — Ну ты опять за своё, — не выдержал я. — Давай, расскажи хоть что-нибудь. Влад резко остановился и обернулся. Лицо жёсткое, взгляд холодный. — Блять, Дань, давай без нравоучений и душевных бесед, окей? Я стиснул зубы, но кивнул. Спорить бесполезно. Мы уже подошли к моему подъезду. Я остановился, повернулся к нему. — А где твоя мать? — У тёти Светы, — ответил Влад. — Зачем? — Да так. Хотел извиниться перед ней. Ну ладно, потом как-нибудь. Я почесал затылок, помялся на месте. — Слушай, может останешься у меня сегодня? Влад посмотрел на меня с лёгким раздражением. — Ну чё, Влад… — я попытался выдавить улыбку. — Если один останусь, то точно в депресняк залезу. А я Алиске обещал, что не буду грустить. Он усмехнулся — не зло, но с сарказмом. Слегка наклонил голову, прищурился. — Мне насрать, — сказал он спокойно. — Не хочу слушать, как ты всю ночь про Алису ноешь. Я спать хочу, а не твои страдания выслушивать. Я закатил глаза, отвернулся. Почему-то не мог это сказать, глядя ему в лицо. — Извини за сегодняшнее, — быстро бросил я и шагнул к двери подъезда. Влад ничего не ответил. Я услышал, как он развернулся и пошёл прочь. Шаги затихали в темноте. Я толкнул дверь, зашёл внутрь и прислонился спиной к холодной стене. Выдохнул. ***Два часа не мог уснуть — тупо смотрел в потолок. Руки так и тянулись набрать Алису, но я сдерживался. Нельзя сейчас. Надо показать себя сильным, а не размазнёй. В конце концов выпил успокоительное и отрубился. Подъём в семь. Встал с трудом, как будто меня грузовик переехал. Школа никуда не делась — надо было идти. Учусь я в десятом. С Саней в одном классе. Влад с Витьком на курс старше — одиннадцатый. Коля тоже десятый, но в параллельном классе. Гимназия номер девять. Вообще-то я должен был быть в одиннадцатом уже. Но когда был мелким, серьёзно заболел — лежал дома месяцев пять, может, семь. Поэтому в школу пошёл позже. Алиса училась в школе триста четырнадцать. Одиннадцатый класс. Я ей написал, но ответа не было. Наверное, ещё в пути. На уроках особо не парился. Пришёл, сел за парту и увидел Саню. — Братан, ты как? — кинул я. Он выдавил слабую улыбку. — Да норм всё. — Вид у тебя, правда, так себе, — заметил я. — Не похоже на норм. — Да это я с ночнушки только. Дико устал. — Понимаю, — кивнул я, хотя в реальности хрена понимал. Не работал я никогда. Остаток уроков провалялся на парте. Лицо в руках, мысли хаотичные. Проверил групповой чат — пацаны писали, что их выпустят в час двадцать пять. Нас с Саней — в двенадцать десять. Саня обычно старался быть ботаником, но сегодня тоже спал на парте мёртвым грузом. Я постоянно доставал телефон. Может, Алиса наконец ответит? Хуй там. Звонок прозвенел. Вышли с Саней. Сначала затянулись у крыльца. К нам подвалили две девушки. Обе блондинки — одна как я, вторая чуть потемнее. — Привет, Даниил, — протянула одна. — Можно с тобой познакомиться? — Не, — отрезал я, даже не поднимая глаз. — А почему? — Просто не. Я кивнул на Саню: — Вот с ним познакомьтесь лучше. Саня закатил глаза и пустил дым в сторону: — Девочки, может, просто пойдёте отсюда? Они стояли в ступоре секунд пять, потом развернулись и съебались. — Как узнали про Алису, сразу толпами повалили, — сказал Саня, докуривая. Я хмыкнул: — Ты же в курсе? Они с сентября за нами охотятся. Всё время у нашего класса торчат, пялятся на меня. — Ага, знаю, — Саня усмехнулся. — Жаль, что они не палятся совсем, — съязвил я. — Ну да, — согласился он. — Наконец-то их час настал. Подтянулись остальные. Сначала появился Коля. Следом Витёк с Владом. — Щас пойдём в компик рубиться, — объявил Витёк, оглядев Саню. — Ты че такой убитый? Лицо Сани стало каменным. — Ты уже восьмой сегодня, кто это говорит. — Ну серьёзно же, — не отставал Витёк. — Играть сможешь нормально? Саня кивнул: — Просто доверься. Я вас всех порву. Витёк сделал вид, что купился. В нашей компании Витя лучший в Контре. Следом за ним идёт Влад. Потом я. Дальше Саня. Замыкает Колян. Он предпочитает Доту. Взяли пакет на три часа. Рубились ровно три часа. Саня в какой-то момент вырубился — спал, уткнувшись в клаву, минут десять прямо во время раунда. Победил Витёк. Показал свой коронный жест — вскинул кулаки торжествующе. А я тупо слонялся по карте и подыхал от каждого встречного. У нас было железное правило: кто сливает, тот оплачивает всем пивас. — Не торопись выходить из депрессии, Даня, — ухмыльнулся Витёк. — Мы на твои бабки каждый день бухать будем. — Заебало уже каждый день проёбывать? — спросил я. — Ещё как. Я ж не олигарх, — засмеялся он. ***Алиса написала, что долетела нормально, и чтоб я позвонил через пять часов. Устала, хочет поспать. Время — десять вечера. Мы с пацанами в гараже у Коляна. Пиво, сигареты. Холодрыга пиздец, но внутри своё тепло. — Как там твоя Дильяра? — спросил я у Витька. Тот аж расплылся в улыбке. — Всё охуенно, брат. Я прям кайфую с ней. Честно, будто в раю. Он затянулся, выдохнул дым и продолжил: — Пацаны, вы не поверите, как она мне зашла. Ебать, как она мне нравится. Мне нравилось, что Витёк такой открытый. Я тоже залип на Алисе, но вот так всем рассказывать — не умею. Стесняюсь, наверное. А Витёк был какой-то не наш в этом плане. Я ухмыльнулся. Витёк заметил: — Че ухмыляешься? Ты свою дождёшься? Я кивнул. — А я вот тоже залип на одну, — вдруг выдал Коля. Мы все повернулись к нему. — Ооо, — протянул я. — Колян влюбился? Ну-ка, ну-ка. В кого? — В Софию. — Из параллели что ли? — уточнил я. — У неё же чувак есть. — Не, не та София, — Коля помотал головой. — У меня на районе новая появилась. Я как увидел — всё, накрыло. С первого взгляда, честно. — Не существует такого, — отрезал Влад. — С первого взгляда — это хуйня. Влюблённость и любовь — разные вещи. Коля посмотрел на него с обидой: — Это ты просто никого не любил нормально. Бесчувственный ты. Че всегда такой зажатый? Расслабься уже, влюбись наконец. Я глянул на Влада. Тот сидел, сжимая банку, лицо каменное. — Ну сердцу не прикажешь же, — вставил я. — Мало ли. Может, и ты когда-нибудь влюбишься. — Чтобы влюбиться, нужно время. Хотя бы полгода, чтобы человека узнать. — спокойно сказал Влад. Я фыркнул. — Вот посмотрим, что запоёшь, когда реально въедет. Потом повернулся к Коляну: — И да, Колян, полегче. Че наезжаешь сразу? Коля нахмурился: — Ну я же прав, Дань? Ты сам со мной согласен? — Да, согласен. Но у него своё мнение, у тебя своё. Че ссориться-то? Влад посмотрел на Колю: — Так а что такое «с первого взгляда»? Ты на внешность запал? Это любовь или просто симпатия? — Блять, да заебали вы, — вмешался Витёк. — Влад, желаю тебе влюбиться с первого взгляда, чтоб ты понял. А ты, Колян, не путай симпатию с любовью. Всё. Все заткнулись. Меня тоже начало бесить. Особенно Влад. Сидит, умничает, будто святой. Будто у него никогда не было чувств. У всех, блять, было. У меня с Алисой как раз так и было — увидел и понял. Я затянулся, глядя в темноту за гаражами. Холодно было, но уходить не хотелось. Тишина натянутая. — Ладно, хватит грызться, — сказал я, стряхивая пепел. — Мы тут пиво пить пришли или спорить? Витёк хмыкнул, поднял банку: — За любовь. Хоть с первого взгляда, хоть с десятого. Я чокнулся с ним. — За любовь. Коля тоже поднял банку, а Влад просто отпил молча, глядя куда-то в сторону. За дверью подвывал ветер, и в гараже повисла тишина. Мне было плевать, кто из них прав. Я просто ждал, когда можно будет позвонить Алисе. На часах нули. Самое конченое время: город сдох, тишина такая, что слышно, как кровь в ушах пульсирует. Я завалился на кровать прямо в шмотках, пялился в потолок и крутил в руках телефон. Руки так и чесались набрать Алису. Прям до дрожи, сука. Но я же мужик, типа? Сказала «через пять часов», значит, сиди и обтекай, Даня. Не будь ты этой, как ее... тряпкой. Короче, ломало меня знатно. В какой-то момент понял — если еще пять минут просто пролежу, пойду стены грызть. Встал, подошвы кроссовок неприятно шаркнули по ламинату. Выперся на балкон. Морозец знатный, сразу за шиворот полез, но мне на пользу — хоть мозги подостыли. Закурил. Дым на холоде кажется густым, как молоко. И тут в башке всплыл этот Влад со своим нравоучением: «Полгода надо, чтобы человека узнать... влюбленность — это херня...». — Ну-ну, умник хренов, — пробормотал я в кулак, выпуская струю дыма. — Ща мы проверим твою теорию на прочность. И тут меня торкнуло. Надо ж как-то отвлечься от мыслей об Алисе, а то реально крыша едет. Да и Влада проучить за его святость самую малость. Чисто поржать. Создам-ка я фейк и посмотрю, как этот «бесчувственный» поплывет. Идея прилетела внезапно, как подзатыльник. Я аж хмыкнул от собственного коварства. Зашел обратно в тепло, щелкнул замком балкона и открыл инсту. Мой основной акк — это вообще дрова: одна фотка с Лисой, где я с перекошенной рожей, куча подписок на какой-то мусор и пара кентов. Чисто палевный вариант. Надо делать фейк. Ник... хм. Первое, что стрельнуло — Даша. Типа женская версия моего имени. Даша, Даня... сойдет. Пишу «imdasha» — занято. «dashulya» — занято. — Да че за нахер, — психанул я. — Ладно, будет dashnya2. Звучит как «Даня», но если быстро читать — фиг просечешь. Аву надо было выбрать так, чтобы у Влада челюсть отпала. Полез в подписки к Алисе — у нее там вечно всякие фифы крутятся. Нашел одну: губищи накачаны, взгляд томный, волосы — чистый шелк, короче, классическая «киса». Скрипнул, обрезал, поставил. Для веса накрутил за сотку через ботов пару сотен подписчиков, чтоб аккаунт не выглядел как пустышка для пранков. Ну всё, Влад, держись. Подписался на него. Сердце почему-то забилось чаще, будто я реально на дело иду. Сначала хотел написать просто «привет», но это для слабаков. Помню, как девки иногда пишут — так, чтобы сразу за яйца взять. Пишу: «ты всегда такой холодный? хочу почувствовать тебя своим телом 😏» Сам нажал «отправить» и чуть с дивана не рухнул от смеха. — Ебать я кринж выдал, — в голос заржал я, вытирая слезы. — Если он на это поведется, то он реально озабоченный. Влад, сука, ответил через минуту. Коротко, как выстрел: «Пиздец.» Я ухмыльнулся. Значит, зацепило. Продолжаем игру. «ладно шучу) кстати классный фильм в актуалках, Начало зашло?» (Мы этот фильм с ним вместе в кино смотрели. Он потом полвечера мне затирал про уровни сна и прочую заумную муть, а я просто сидел и думал, че за прикол с волчком в конце. Нихрена не понял, но вид сделал, что я в теме). Влад оживился: «Ты про Начало? Да, мощная вещь. Ты кто вообще?» «я Даша) видела тебя вживую один раз, не скажу что прям втюрилась, но заинтриговал ты меня знатно 💀» «Хах. А инсту кто слил?» «ну ты же так зацепил, что пришлось попотеть и поискать. и вот — не зря же 😌» Сижу, строчу, а сам думаю: «Нифига я актриса. Оскара мне, быстро». Влад кинул: «Ясно.» И тишина. Я подождал минут пять. Че он там делает? «а щас чё делаешь?» — спрашиваю. «С тобой общаюсь.» И следом прилетает фотка. Видимо, нажал на камеру в моменте. Какой-то облезлый желтый котяра сидит в подъезде на батарее, морда серьезная, как у прокурора. «Милый) на меня похож 💛» — выдал я и тут же прикусил язык. Забыл, что надо маленькими буквами писать и косить под дурочку, а написал нормально. Еще и внешку свою спалил случайно. Влад: «Да? Ты блондинка?» Я: «ага, блондинка светлая, глаза голубые 😊 нравятся такие?» Влад: «Да.» Я аж замер. «Да»? Просто «да»? У меня внутри чет странное шевельнулось. Ну, типа, успех, план работает, Влад поплыл. Почти на сто процентов был уверен, что он уже там себе чет нафантазировал. «кстати, а че ты на районе в такое время забыл? кота караулишь?» — спросил я от лица Даши. Влад ответил неожиданно: «Мать ключи забрала случайно. Сижу вот, жду.» Я аж с кровати сел. — Да ну нахер... — прошептал я. «а че у друзей не перекантуешься? или мама скоро будет?» «Кенты далеко живут, пилить километров восемь. Электрички уже не ходят, такси — дорого. Нормально всё, с котиком посижу. Мать в восемь утра только вернется.» Меня как током дернуло. Восемь утра?! Это ж семь часов в холодном падике на кортах сидеть? Он че, реально дебил? «она где вообще? на работе? час ночи сейчас, зови её домой!» — строчу я, уже реально подгоняясь. «Нет. Работа далеко, тревожить не хочу. Волноваться будет.» В этот момент я понял — Влад дебил, если ради такой матери готов задницу морозить. Но я-то не чужой человек. Зачем мне врать? И вообще, зачем уважать такую мать? Мать ради любви осталась не догоняя на что подписала сына. И при этом всегда пила. Сейчас похоже более менее. Но все же. Это пиздец. Моя мама с такими тетями не общалась бы вообще. Насчет мамы Алисы я не могу понять. Быстро свернул инсту, зашел в телегу. Сначала «Дашей» написал, что спать иду, типа «чмоки-чмоки, завтра спишемся». Оставил пацана в покое от лица фейка. Открываю наш чат. «Влад, бро, ты че, не спишь? У меня тут пивас остался, заваливайся. Фильм глянем, как в старые добрые, если мать отпустит твою.» Сделал вид, что ни сном, ни духом про его ситуацию. Приходит ответ: «Мать не отпускает.» Я аж зубами скрипнул. Врет и не краснеет. «Пиздуй ко мне, я сказал! Ниче не знаю, жду через десять минут.» Телефон забрибрировал — звонит. — Алло, Данчик слушает, — ответил я, стараясь звучать расслабленно. — Давай, дуй сюда, мне скучно пиздец, один в хате не вывожу. Влад в трубку глубоко так выдохнул. Я прям услышал, как он там в падике плечи расслабил. Ломается еще, типа не рад, что его спасают. — Ладно, — буркнул он. — Зайду. — Давай, я в падик выйду, встречу, — сказал я и сбросил. Вышел в коридор, накинул куртку прямо на футболку, выскочил на лестницу. На улице темень, хоть глаз выколи. Пока ждал его у подъезда, закурил вторую. Мысли об Алисе немного отошли на второй план, сейчас хотелось просто этого угрюмого типа в тепло затащить. Увидел его издалека. Шел медленно, плечи подняты, руки в карманах. Вид — как будто его переехал грузовик с депрессией. — Пошли, бродяга, — сказал я, загребая его за шею со спины, когда он подошел. Он даже не дернулся, только пахнуло от него морозом и чем-то таким... мужским, терпким. У меня фишка есть — я на запахи чувствительный. Лиса всегда пахла вкусно, какими-то цветами. А Влад... от него веяло надежностью, что ли? Хрен знает, как это описать. — Че не спишь-то? — спросил он, когда мы зашли в лифт. — Да не хочется че-то. Накрыло, — честно ответил я. Зашли в хату. Тепло сразу ударило в лицо. — Алиса, поставь Макана! — крикнул я умной колонке, скидывая кроссовки. — Не, погоди. Влад, включи Фейса, че там тебе нравится. Я пошел в спальню, чтобы выбрать че глянуть. — Даня-я-я! — крикнул он из кухни. Я притопал обратно. Влад стоял у открытого шкафа, искал хавчик. — Ты говорил, пиво есть. Где? Я ухмыльнулся, оперся плечом о косяк. Выглядел я сейчас, наверное, так себе: волосы растрепаны, футболка мятая, но мне было пофиг. — Наебал я тебя, Влад. Нету пива. Сказал так, чтоб ты точно пришел. Кола есть в холодосе. Он посмотрел на меня, как на идиота, но в уголках глаз чет промелькнуло. Одобрение, что ли? — Ясно. Обманщик хренов. О, Доритос есть, — он выудил пачку. — Ага. Насыпай в тарелку, — я подошел ближе. Влад высыпал чипсы, и я заметил, что он какой-то... другой. Не такой мрачный, как обычно. Даже искринка в глазах появилась. — Че с тобой? — спросил я, заглядывая ему прямо в глаза. — Радостный какой-то. Нашел клад в падике? Влад замолчал на секунду, потом ответил: — Ничего. Я встал, подошел к нему. Он был чуть выше, пришлось немного голову задрать. Рука сама потянулась — я коротко провел ладонью по его жестким волосам, типа по-дружески приободрил. Я улыбнулся, глядя на него: — Когда ты уже расскажешь мне о себе? Влад перехватил мою руку, которой я только что провёл по его волосам, и аккуратно убрал. — Не делай так, — сказал он тихо. — Это странно. — Что странного? — не понял я. — У тебя руки грязные, — усмехнулся он краешком губ. Я глянул на свои ладони — и правда, после чипсов и сигарет липкие какие-то. — Ой, бля, — фыркнул я. — Ладно, пойдём уже кино смотреть. Мы вернулись в комнату. Я наугад ткнул в какой-то азиатский фильм — то ли китайский, то ли филиппинский. С первых кадров стало понятно: полный отстой. Но выключать было лень, так и сидели под монотонный гул голосов, каждый в своих мыслях. Время тянулось медленно. До рассвета оставалось часа два-три, не больше. Я покосился на Влада — он не спал, смотрел в одну точку на экране без всякого интереса. — Влад, — позвал я негромко. — А? — Пойдём выйдем, подышим? А то духота. Он молча кивнул, потянулся к пульту и выключил телевизор. Я потянулся за телефоном — проверить, нет ли весточки от Алисы. Тишина. Зато от «Даши» одна уведомления. Открыл Инстаграм: сообщение от Влада. Всего два слова: «Даша, спокойной ночи». Я глянул в сторону коридора — Влад как раз зашёл в туалет. Быстро, пока он там, нацарапал ответ от лица фейка: «спокойной ночи) ». И тут же мысленно хмыкнул: «Дурак, ну надо же писать девушкам в два часа ночи. Гормоны, что ли, играют?» Обуваясь в прихожей, крикнул: — Влад, быстрее давай, я выйду уже! Дверь в квартиру я просто притворил — заморачиваться с ключами не стал, всё равно скоро вернёмся. Выскочил на улицу. Холод обжёг лицо, но воздух после квартиры показался невероятно свежим. Людей не было, город замер. Красота. Через минуту из подъезда вышел Влад, и мы не спеша побрели в сторону гаражей, туда, где всегда собирались пацаны. Почти утро, тишина, только снег поскрипывает под ногами. Город только просыпался. Где-то далеко гудела маршрутка — такая знакомая утренняя хуйня, — во дворе надрывалась собака, видимо, какой-то хер в подъезд зашёл. Мы брели обратно к моему дому, снег скрипел под кроссовками, изо рта валил пар, как у паровозов. Холодрыга — пиздец. — Спать хочу, — сказал я, выдыхая облако. — Так иди спи, — сказал Влад. Коротко, без эмоций. — Не могу. Лягу — буду думать. Алиса ещё не написала, жду. Он ничего не ответил. Влад вообще не любил отвечать на то, что ответа не требует. Раньше это бесило — казалось, игнорирует, типа я для него пустое место. Потом понял: он просто не говорит впустую. Привык. Такой вот ёбаный философ в двадцать первом веке. У ларька на углу я взял два кофе в бумажных стаканах. Сунул один ему. Он взял молча, обхватил двумя руками — пальцы у него были совсем красные от холода. Я отхлебнул. Горький, дрянной, растворимая дрянь из пакетика — но горячий. Хотя бы что-то. — Влад. — Что. — Ты реально думаешь, что я веду себя как пацан в песочнице? Он покосился на меня. Коротко, без выражения. Взгляд такой — как будто решает, стоит ли вообще отвечать или я сам догадаюсь. — Думаю. — И что делать? — Жить дальше. Я фыркнул. Ну ёбаный в рот. — Полезный ты, блять. Он чуть дёрнул уголком рта. Не улыбка — что-то около того. Засчитаем, наверное. Разошлись у перекрёстка. Он пошёл к себе, я к себе. Я поднялся в квартиру, разулся прямо в прихожей не глядя — кроссовки полетели в разные стороны, — добрёл до кровати и рухнул лицом в подушку. Полежал секунд десять. Перевернулся на спину. Телефон лежал рядом. Я взял его, проверил. Алиса написала в шесть утра: «Позвонишь в семь? У меня с номером проблемы, меняю на местный» «Хорошо, Лис ❤️» — ответил я и положил телефон на грудь. Уставился в потолок. Ну и хер. Ждал аж до утра и так и не смог поговорить с ней. Ничё, норм. Я мужик. Потерплю. Я снова взял телефон и открыл инсту. Аккаунт dashnya2 висел там как напоминание о собственном идиотизме. Я пролистал переписку с Владом. «Пиздец.» Потом разговор про Начало. Потом котик. Потом его «Даша, спокойной ночи» в два часа ночи, когда он сидел в моей комнате в трёх метрах от меня. Я хмыкнул. Дурак, блять. Пишет девушке в два ночи, а сам сидит у меня на диване и смотрит в стену. Ладно. Играем дальше. Написал от Даши: «доброе утро) не выспалась совсем, думала о тебе» Отправил и скривился. Кринж несусветный. Но именно такой кринж и должен работать — я видел, как девки пишут, знаю схему. Туповато, но хули, вдруг поведётся? Влад ответил через двадцать минут. «Доброе. Думала — и что надумала?» Я завис. Стоп. Это не «иди нахуй» и не сухое «ясно». Это вопрос. Влад сам задал вопрос. Нихуя се. Я сел на кровати. Написал: «что ты за человек на самом деле?» «Никто не знает» — ответил он. Я смотрел на три слова на экране. Простые, короткие. «это грустно» — написал я. «Нет. Удобно» Я положил телефон на грудь. Удобно. Что значит — удобно? Удобно, когда тебя никто не знает? Зачем тебе это удобство, Влад? Чтобы никто не лез? Я встряхнул головой. Блять, я чё, больной? Мыслю как психолог. Реально пытаюсь разгадать друга через фейковый аккаунт в инсте. Мысленно дал себе подзатыльник. Я встал, пошёл на кухню, разбил два яйца на сковородку. Поел стоя над раковиной, глядя в окно на серый двор. Внизу какая-то бабка волокла сумку по снегу. Голуби сидели на трубе. Жизнь шла своим чередом. Позвонил Колян. — Йоу. Живой? — Живой. — В зал сегодня? В три. — Можно. — Витёк тоже едет. Влад трубку не берёт. — Спит, наверное. Он у меня до утра сидел. Пауза. — О как, — хмыкнул Коля. — Помирились, значит. — Было что мириться-то вообще? — Ну ты ему в челюсть зарядил, Дань, — он произнёс это с таким спокойствием, будто напоминал мне, что я оставил окно открытым. — Это не «ничего». — Недоразумение было. — Ага, недоразумение. Ладно, в три жду. Я бросил телефон на стол и пошёл в душ. --- Зал был наш, районный, без понтов. Железо старое, гриф на одной штанге погнутый, зеркала мутные — но дёшево и пять минут пешком. Я вошёл и сразу почуял неладное. Коля и Влад стояли у стойки с блинами. Стояли близко, тихо, и именно эта тишина была неправильной — не обычная, а та, которая бывает, когда люди уже отговорились и сейчас будет что-то физическое. Я таких сцен насмотрелся. Подошёл. — Ты всех уже заебал, — сказал Коля. Голос ровный, но желваки играли. — Может, только тебя? — ответил Влад так же ровно. — Что у вас? — спросил я. Коля покосился на меня. — Видишь? — спросил он. — Вот так всегда. Прикидывается, что режет правду. А на самом деле просто бестактный мудак. — Он сделал паузу. — Понятно теперь, почему отец его бил. Я офигел. Ну серьёзно, Колян? Это уже не спор, это ниже плинтуса. Я хотел что-то сказать, но не успел. Влад ударил. Быстро, без замаха — чистая боксёрская школа, от отца передалось, наверное. Коля пошатнулся, но устоял. Я шагнул между ними, упёрся ладонями Владу в грудь. — Стоп. Стоп, блять. Влад не вырывался, но я чувствовал, как он весь напряжён — как натянутый трос. Я держал его, хотя он сильнее меня, если честно. Просто он не хотел меня отбрасывать. Коля стоял, держась за челюсть. Смотрел на Влада. В его глазах не было страха — скорее злость пополам с обидой. — Ты, — сказал Коля, — совсем берега попутал. — А ты не лезь, куда не просят, — ответил Влад тихо. Витёк вошёл в этот момент. Сумку скинул у входа, окинул нас взглядом. — Что за хуйня происходит? — Пошли вы оба, — бросил Влад и, когда я чуть ослабил хватку, спокойно развернулся и пошёл в сторону раздевалки. Коля проводил его взглядом. Я видел, как он сдерживается. — Выйду на улицу, — сказал Коля и вышел, даже не взяв сумку. Мы с Витьком остались вдвоём у входа. Я выдохнул. — Витёк, чё за херня? Из-за чего они? — Колян сегодня днём Владу что-то сказал про его отца. В чате, пока ты в душ выходил. Я не видел, потом уже прочитал, когда стерли. — И ты молчал? — А что я должен был сделать? Сказать тебе, чтобы ты их разнимал? Ты бы приехал раньше и всё равно бы не успел. Я замялся. — Про отца — это Колян сказал? — Ага. — Он сказал, что понятно, почему Влада отец бил. Витёк кивнул. — Ну вот поэтому они и поругались. Я молчал. — И что теперь? — Не знаю. Но пока не лезь, — сказал Витёк без улыбки, серьёзно. — Реально, Дань. Сейчас лезть — только хуже сделаешь. Они сами должны остыть. Я кивнул. Витёк прав. Если сейчас начать их мирить, они оба на меня переключатся. А мне этого только не хватало. Я пошёл переодеваться. --- На тренировке они делали вид, что ничего не было. Влад жал лёжа, Коля тянул спину, никто ни на кого не смотрел. Я тоже молчал. Только Витёк иногда перекидывался парой слов то с одним, то с другим — как слой смазки, чтобы механизм не заскрипел. После зала разошлись быстро. Коля уехал на маршрутке, Влад пошёл пешком, я с Витьком закурили у крыльца. — Слушай, — сказал я, выпуская дым. — А ты откуда знал, что они поругались? Ты же в чат не заходил вроде. — Заходил, — Витёк помялся. — Просто не хотел тебе говорить сразу. Ты и так на нервах из-за Алисы. — Я не на нервах. — Дань, ты вчера Владу в челюсть засандалил просто потому что он из подъезда вышел. Я замолчал. Тоже мне, Шерлок Холмс нашёлся. — Ладно, — сказал я. — Понял. — Всё будет нормально, — Витёк хлопнул меня по плечу. — Отойдут. — Надеюсь. --- Алиса позвонила вечером. Наконец-то. Лицо помятое, волосы убраны в кривой хвост, за спиной незнакомая комната — светлые стены, чужая мебель, чья-то икона на полке в углу. Чужая жизнь, блять. — Привет, — сказала она. — Привет. Как там? — Странно. — Пауза. — Всё другое. Пахнет не так, люди говорят не так, даже воздух другой. Мама уже с роднёй, смеётся там, а я сижу в комнате и думаю — чего я вообще здесь. — Ты там потому что мама. Она посмотрела на меня через экран. Долго. — Ты не злишься больше? — Злюсь, — честно сказал я. — Но это бесполезно. Она чуть улыбнулась. Самую малость. Я смотрел на неё. Зелёные глаза, усталые. Незнакомая комната за спиной. Она казалась дальше, чем была — не на несколько часов перелёта, а будто я смотрю на неё через грязное окно и хер достучаться. — Скучаешь? — спросил я. — Очень. Я не хотел показать, что я слабак. Сжал челюсть, сделал спокойное лицо. — Я тоже. Она прижала телефон ближе к лицу. — Даня. — А? — Не делай ничего тупого, пока меня нет. Я почему-то подумал про dashnya2. — Постараюсь, — сказал я. --- Ночью снова открыл инсту. Влад написал первым. Просто так, без повода: «Ты откуда вообще?» Я усмехнулся. Значит, думал о Даше днём. Значит, интересно. «из ниоткуда) а что?» — ответил я. «Просто. Акк пустой почти. Непонятно кто ты» Я завис. Он проверял аккаунт. Внимательно. Влад вообще ничего не делает вполноги: если смотрит — то смотрит. «я просто не люблю соцсети. живу жизнью, а не фоткаю её» — написал я. Пауза. «Разумно» «что делал сегодня?» — спросил я. «С одним человеком поругался» Опа. Значит, задело. Он не из тех, кто жалуется — ни мне, ни кому. А тут написал незнакомой девчонке из инсты. Какой-то Даше, которую в глаза не видел. «из-за чего?» — спросил я. «Узнал кое-что» «а что именно?» «Тебе не стоит знать» «окей» — написал я. Положил телефон. Смотрел в потолок. Блять, только бы из-за них не пошло всё в прахом. Я не хочу, чтобы из компании ушёл кто-то. И сам себе не мог признаться, что меня это бесит больше, чем отлёт Алисы. Потому что Алиса вернётся. А если братаны рассорятся всерьёз — это уже навсегда. Я снова открыл инсту. Перечитал переписку от лица Даши. Последнее сообщение от Влада: «Тебе не стоит знать». Я написал: «ладно. если захочешь рассказать — я тут)» Никаких смайликов больше. Без перегибов. Просто. Он прочитал. Не ответил. Я ждал минуту, другую. Потом вырубил экран и уставился в потолок. В башке пиздец. Алиса там. Колян, который сегодня перешёл черту. Влад, который ночью пишет какой-то левой девке, потому что своим не верит. И я, который сижу между ними всеми. Я закрыл глаза и провалился в сон, даже не услышав, как выпал телефон из руки.

***

Проснулся от того, что телефон разрывается. Время 21:34. Я уснул, оказывается, в восемь вечера. Ну логично — весь день на ногах, почти не спал. — Алло, — хрипло ответил, даже не посмотрев на экран. — Данюш, привет, — мамин голос, сразу тёплый. — Ты завтра придёшь? У Маши день рождения, ты не забыл? Я невольно улыбнулся, ещё толком не продрав глаза. — Мам, ну как я могу забыть день рождения сестрёнки? Конечно приду. — Голос у тебя какой-то… ты заболел? — Нет, просто заснул случайно. Всё нормально. Как вы там? Папа дома? — У меня хорошо. Андрей за тортом пошёл. В двенадцать будем Машу поздравлять, подружки её придут. — Круто, — постарался я звучать бодрее. — Ладно, мам. Завтра буду, обещаю. — Спокойной ночи, сынок. — Спокойной. Сбросил звонок и ещё несколько секунд лежал, глядя в потолок. В голове медленно прояснялось. Потом открыл групповой чат. И замер. «Влад вышел из группы». Сука… Я резко сел на кровати, протёр глаза. Нет, не показалось. Жирная строка внизу: «Влад покинул беседу». В груди неприятно кольнуло. Я быстро открыл диалог с ним и, почти не думая, настучал: «Ты как?» «Блять, ответь. Не будь ребёнком. Я здесь причём? Колян еблан, а я? Почему молчишь?» Отправил. И только потом до меня дошло. А нахуя я так настойчиво его прошу? Ну вышел и вышел. Перебесятся, взрослые пацаны вроде. Я же не виноват, что они поцапались. Но внутри уже всё кипело. Это уже второй раз за неделю, когда я из-за него так переживаю. Раньше такого не было. И на кой чёрт оно мне вообще? Я мотнул головой, скинул одеяло и пошёл в ванную. Плеснул в лицо ледяной водой, посмотрел на себя в зеркало. Красные глаза, волосы торчат во все стороны. — Да похер, — буркнул отражению. Но было не похер. Одевался на автомате — первая попавшаяся толстовка, кроссовки. Вышел на улицу. Холод сразу врезал по щекам, снег хрустел под ногами. Я шёл быстро, сам не понимая, зачем прусь именно туда. Ну поругались. Ну подерутся — помирятся. Но ноги несли сами. Остановился у его подъезда. Потоптался. Достал телефон — сообщение не прочитано. Ладно, хер с тобой. Нажал на домофон. Тишина. Ещё раз. Ничего. — Бля… — выдохнул я. Тут подошла какая-то бабуля, открыла своим ключом и подозрительно на меня покосилась. Я кивнул и просочился следом. Взлетел на четвёртый этаж, перепрыгивая через ступеньки. Постучал. Молчание. Сильнее, уже кулаком. — Влад, открывай! Стучу ещё и ещё. Голос уже сорвался. Дверь наконец приоткрылась. Он стоял в полумраке, молча смотрел на меня. Потом попытался закрыть дверь, но я успел просунуть ногу. — Хер ты меня так выставишь, — буркнул я и зашёл. В квартире было темно, только из его комнаты падал холодный свет от телефона. Влад молча развернулся и ушёл к себе. Я пошёл следом. В нос ударяет запах. Перегар, да? Точно. Он пьяный. Сидит на кровати, смотрит в одну точку. Лицо красное, глаза мутные, но не сонные — такие… полуприкрытые, что ли. Я останавливаюсь в дверях. — Да что с тобой, Влад? Он медленно поднял голову. Смотрел на меня долго, слишком долго. — Зачем пришёл? — спросил тихо. Голос севший, хриплый. — Ты пьян? — спросил я, хотя и так всё было видно. Он улыбается. Криво, как-то странно. — Нет, — говорит. Я не знаю, смеяться или злиться. — Где твоя мама? Он думает. Слишком долго для такого простого вопроса. Потом выдыхает: — На работе. Я молчу секунду. Стою, сжимаю кулаки в карманах. — Короче. Что у вас происходит с Коляном? Блять, вы скажете или нет? Влад откидывает голову назад, к стене. Смотрит на меня исподлобья, и эта улыбка не сходит с его лица. — Тебе любопытно? — спрашивает он. — Конечно, любопытно! — Я не сдерживаюсь. Голос звенит в тихой комнате. — Я, блять, не только из-за этого. Ты не видишь, что ли, как я хочу помочь? — Не стоит, — говорит он спокойно. Слишком спокойно для пьяного. Прислоняется затылком к стене и просто смотрит на меня. Улыбается. Мне становится не по себе. — Чё? — говорю я. — Ты вообще слышишь меня, Влад? Он резко встал. Я не ожидал. Он оказывается прямо передо мной. Близко. Так близко, что я чувствую его запах с перегарам. Я делаю шаг назад. Он делает шаг вперёд. — Ты же знаешь, — говорит он тихо, почти шёпотом, — как я не люблю говорить о себе. И о своих проблемах… Дань. Он приближается. Я отодвигаюсь. Спиной упираюсь в косяк двери. Не могу понять, что происходит. Влад никогда так не пил. Никогда так себя не вёл. Это какой-то другой человек передо мной. — Ты меня боишься? — спрашивает он. Голос мягкий, но в нём что-то такое… Я не знаю. Мне страшно становится. Не то чтобы страшно, а… Я толкаю его в грудь. Сильнее, чем хотел. Он шатается, но удерживается. Отступает на шаг. Смотрит на меня удивлённо, как будто я его предал. — Ты больной, что ли? — говорю я, и голос дрожит. Я слышу это и ненавижу себя за это. — Не пей, блять, дебил. Сука, я тут переживаю за тебя, а он, оказывается, лежит и кайфует с выпивкой. Влад молчит. Просто разворачивается и уходит в комнату. Не оглядываясь. Я стою в прихожей. Слышу, как он ложится на кровать. Скрипят пружины. Тишина. Разворачиваюсь и выхожу. Дверь за мной закрывается сама. На лестнице останавливаюсь, прислоняюсь лбом к холодной стене. Что это, блять, было? В голове каша. Я не понимаю. Вообще ни хрена не понимаю. Он что, шутил? Проверял меня? Или это алкоголь так на него действует? Влад никогда не был таким. Никогда. Я спускаюсь вниз, выхожу на улицу. Мороз обжигает лицо. Достаю сигарету, руки трясутся — то ли от холода, то ли ещё от чего. Затягиваюсь глубоко. — Что за херня… — бормочу я в пустоту. Никто не отвечает.