Кто вам наврал

Эндрю было достаточно единожды услышать от отца: «Да что в тебе такого особенного?», — чтобы сойти с пути «угождения» ему, прекратить попытки прыгнуть выше головы ради одобрения, которого ему никогда не видать, и вместо этого делать всё, чтобы вывести его. К счастью, для этого достаточно было в большинстве своём «быть собой», ведь, даже не прикладывая много усилий, Эндрю все равно заполучал восхищение от окружающих. И всё-таки, будь он таким же простаком, как непризнанный сынишка из клана Носферату, то давно бы сгинул. Тот гордец-Проницатель так желал показать, что и без силы способен на многое, что не удосужился развить дар должным образом, вот и умер в сточных канавах Подземья. Эндрю же, пусть отказался угождать отцу, который ненавидел его, желал доказать и себе, и ему, что восхищение, которое он получает — заслуженное, и что при нём дар Шторма засияет так, как не сиял никогда. И даже без дара он, Эндрю Малькав, многого стоит. Ведь вместо того, чтобы вариться в уничижающей зависти, идёт вперёд, а не сетует на других. Карверу в самом деле не повезло оказаться в их семье в момент пламенного — молчаливого — противостояния отца и сына. Молодой человек ничего не успел сделать, а Эндрю уже категорично запретил ему говорить больше трёх фраз в неделю. Этого скромного и примерного студента, которого однажды видел, он даже не сразу признал. А когда в океане памяти с трудом выудил из тумана лицо, почувствовал даже некое разочарование. И зачем этот парнишка спрашивал его совета тогда? Ни к одному не прислушался. Выглядит вроде сообразительным, а поступил, как глупец, неужто считает, что слухи о клане Малькав излишне преувеличены? Сидел бы под крылом представителей Ликодона, если его смущает, что за творениями Вентру охотится каждый. Что отец ему пообещал? Какие наставления дал? Впрямь секретаря нашёл ему или это теперь новое название для «шпиона»? После выходки старшего Малькава, нельзя было осуждать Эндрю за недоверчивость. Порой ему казалось, что даже пробуждение Шторма до второго уровня ничего не изменит. Мог ли кто-то ожидать удара в спину не от врагов, а от членов семьи? Эндрю так и жил последние годы. Это не означало, что он ходил и оглядывался, места себе не находил или сна, просто доверять секретарю, нанятому не им лично, не желал. Вездесущность отца заставляла червячок раздражения шевелиться в грудной клетке, провоцируя на очередную выходку, но Эндрю был выше того, чтобы реагировать на подобные мелочи. Он не будет устраивать конфликт отцу — нет. Просто вынудит секретаря уйти и быстренько наймёт того, кто ему по душе. Как долго Карвер сможет выносить планку в три фразы? В таких обстоятельствах он и график с ним сверить не сможет — довести его плёвое дело. Кто бы мог подумать, что Карвер правда способен на многое. Этот скромный обладатель слабого дара первого уровня даже не попытался возразить, услышав условия Эндрю, и в ответ лишь понимающе кивнул — не иначе как решил начать экономить каждое слово прямо сейчас. И спустя два часа, изучив график Эндрю, внёс в него новые наметившиеся встречи, вычеркнул те, которые отменились, и даже уловил тот факт, что после семи молодой Малькав никого не желал видеть. Как он это понял в обрывках записей юного Шторма, который до появления секретаря сам отмечал в календаре встречи, чтобы ничего не упустить — с него бы сталось, — Эндрю не знал. Точно ли способность Карвера — Благословение? Не Проницательность ли? Заимел запрещённую реликвию? Да быть не может, в их первую встречу, если Малькав не ошибается, у него на вороте блестел значок, означающий, что он получает стипендию для студентов малоимущих. С каких пор у него деньги на запрещённые реликвии, копирующие дар Носферату? И тут отец подсобил? Карвер оставался осмотрительным. Скорректировав график, он отправил его Малькаву на электронную почту, с подписью: «Пожалуйста, ознакомьтесь, если я что-то не учёл — немедленно внесу правки». … Эндрю запретил ему говорить больше трёх фраз в неделю, но писать-то не запрещал. Мало того, что в выдвинутом условии обнаружилась дыра, так и в расписании, созданном за пару часов, придраться было не к чему. Возможно, он выбрал неверную тактику. Вместо того, чтобы сразу демонстрировать пренебрежение, нужно было напротив усыпить чужую бдительность доброжелательностью. Тогда бы Карвер ошибочно подумал, что от него многого не ждут, расслабился и допустил промах быстрее. Если бы Эндрю сразу изменил своё отношение, это было бы слишком очевидно, пришлось и дальше уповать на то, что терпение Карвера не такое крепкое, как кажется на первый взгляд. Как бы там ни было, он явно продолжит делать всё, чтобы расположить к себе. Тогда Эндрю сможет сменить своё отношение под предлогом «чужих заслуг» и… Отвязаться от пешки отца. Если бы кто-то сказал тогда Эндрю, что он напрочь забудет про выстроенные в голове планы, он бы ни за что не поверил в такую чушь. Карвер идеально балансировал на грани: он нашёл подход и к старшему Малькаву, и к младшему. Поначалу Эндрю считал, что тот не желает провоцировать конфликт и усиливать его подозрения, вот и удерживает ожидаемый нейтралитет — нанимателем-то был глава клана, а не юный Шторм. А после он, явившись к отцу — по его же приглашению, — услышал, как тот разговаривает с его секретарём. Не иначе, как Карвер благословил сам себя. Если бы Эндрю постучал раньше, чем услышал их, если бы вовсе вошёл без стука, поправ всякое уважение, и увидел бы их наедине, решив, что ему строят козни — секретарь бы подвергся с его стороны такому прессингу, после которого заимел бы аллергию на каждого из клана Малькав. В тот день Эндрю оставалось полшага, чтобы постучаться, и тогда же до него из-за двери донёсся убийственно вежливый голос Карвера: — Господин, не поймите неправильно, вы наняли меня, чтобы я помогал юному Шторму. Если же вы хотите узнать о его делах или не согласны с чем-то, полагаю, вам стоит это обсудить с ним. Я всего лишь секретарь и не имею право обсуждать его решения с вами. Эндрю, так и замерев с занесённой рукой, едва не хохотнул. Да он просто самоубийца! Так говорить со старшим из Малькав? Никакое Благословение первого уровня не спасёт его теперь от гнева этого завистливого человека! Впрочем, там бы и второе не сильно помогло, дар, как ни посмотри, слабенький. Чтоб так «хамить» человеку с манией контроля, нужна сила, способная исправить паршивый характер, а Благословение поспособствовало бы разве что тому, чтобы его просто уволили, а не разорвали в клочья. — Эндрю только наследник, решения которого стоит делить пополам и умножать на ноль, ты забыл, кто тебя нанял? — голос отца звучал спокойно, но пронизывающие холодом нотки ясно давали понять, что ответ его не устроил. — Я плачу тебе зарплату, а не Эндрю. Если собрался скрывать его дела — можешь уволиться или работать задаром. Эндрю привалился плечом к стене, ему было интересно, как скоро Карвер сдастся под давлением. Кажется, отец сегодня был в хорошем расположении духа, раз ещё не вышвырнул наглеца вон. Или понимал, что если на горизонте нет новой кандидатуры, то лучше ошибочно не разбрасываться «кадрами». Ведь Эндрю среагирует быстрее, и потом будет сложнее навязать в его общество человека, который неотступно будет следовать рядом и будет иметь полномочия знать о каждом его шаге. Охране же при случае можно и солгать, и отвязаться без особых усилий. Должность секретаря давала больше знаний и власти, неудивительно, что глава клана поумерил пыл и дал Карверу шанс одуматься. Только вот тому, по всей видимости, шанс этот был совершенно не нужен. — Я подписывал договор, в котором перечислялись мои обязанности, и не припомню там строки, где я обязан передавать личную информацию юного Шторма кому-либо постороннему, включая членов семьи. Там не было и пункта о том, что я обязан сообщить нанимателю, если сочту решения юного господина рискованными для репутации клана, значит, я не нарушил ничего, чтобы лишиться заработной платы. Но если господин желает меня уволить, тогда я попробую добиться расположения юного Шторма, чтобы он нанял меня лично. С каждым вежливым упоминанием «Юного Шторма», терпение главы клана Малькав таяло быстрее снега на солнце — как же это уважение к его выскочке-сыну било по его достоинству. «Интересно, он написал завещание?», — подумалось Эндрю, он с секунду гадал, попал ли он на какой-то отрепетированный спектакль, и всё же без стука толкнул дверь в кабинет отца, спасая шкуру Карвера от кары того, гнев кого мог, если вырвется из-под контроля, смести на своём пути всё. Это ведь проклятия клана Малькав. Обернувшись и заприметив его, Карвер склонил голову в знак приветствия — даже сейчас, верный ограничению в те злосчастные три фразы, он контролировал каждый пустяк. Эндрю в ответ махнул ему рукой, показывая, что эта некая церемонность не имеет для него никакого значения. И всё-таки не удержался от того, чтобы скользнуть оценивающим взглядом по юноше. Их разделяла разница в возрасте едва ли больше, чем на год, но Карвер вёл себя совсем не так, как его ровесники. То ли потому, что родился в бедной семье, то ли потому, что дар его относился к таким, который попирали направо и налево. Он на первый взгляд в своей честности и вежливости казался скорее наивным, чем почитающим кого-то, и Эндрю был уверен: даже если он не подлец по натуре, то отцу удалось обмануть этого праведника своими речами. Как выяснилось, Карвер был готов к такому выпаду от главы клана, непонятно, правда, почему после увиденного, всё ещё желал остаться при нём. Он не дурак, должен был догадаться, что напористость старшего Малькава происходит из неприязни к сыну. А он, Эндрю, не дал ему и иллюзии тёплого приёма. К чему эта преданность? … Но она действительно нашла отклик в сердце юного Шторма. Он не мог полагаться на семью, хотя был родным сыном, в отличие от приёмного Носферату, а окружающие, из-за слухов о его клане, сторонились его и, получи они возможность, без колебаний бы уничтожили Эндрю. Его отец уже наводил ужас на других, а что до того, у кого почти второй уровень дара? Да такую смену «власти» никто не захочет увидеть ни в ближайшем, ни в далёком будущем. Поэтому Эндрю учился полагаться на себя, он никогда не думал, что настанет день, когда кто-то будет защищать его «право на личную жизнь». Смерив сына взглядом, старший Малькав откинулся на спинку кресла. — Знаю, ты недоволен своим секретарём, — начал он издалека, как будто не заметил этого в первый же день. — Можешь выбрать кого-то по душе, кандидатура свободна. Эндрю вновь перевёл взгляд с отца на Карвера — тот, даже не вздрогнув, опустил голову, оставшись безмолвным. — Разве? — сыграл удивление Эндрю, он сунул руку в карман штанов, другой прикрыв демонстративный зевок. — Ты нашёл мне хорошего секретаря, отец. Нельзя разбрасываться такими кадрами, — отняв ладонь от лица, Эндрю ухватил Карвера за плечо и притянул к себе, опустив подбородок на его плечо, в глазах его сверкнули восторженные искорки. — С тех пор, как он появился у нас, приносит мне удачу. Люди с даром Благословения талантливее, чем я ожидал. Я знал, что в глубине души ты беспокоишься о моём благополучии, — продолжал юный Шторм, прекрасно зная, что отец ни за что не выдаст своей неприязни к сыну при постороннем. — Но если для тебя обременителен договор с ним, пусть заключит со мной. Правда деньги идут с одного и того же счёта, имеет ли это смысл? — и, как если бы вопрос был решён, Эндрю приподнял голову, заглянув в глаза Карверу и обратившись именно к нему. — У меня сегодня сделка с представителем Вентру на поставку запрещённых релеквий, которыми грёзит отец. Ты ведь благословишь меня, талисман? Старший Малькав, уязвлённый выходкой сына дважды, стиснул зубы. Под взглядами обоих, Карверу оставалось с неизменной любезностью отозваться: — Я сделаю всё, чтобы вы получили их по выгодной цене. Уже после, когда они покинули кабинет, Эндрю, не оглядываясь на своего секретаря, вдруг обронил: — Я правда ненавижу все эти церемонии, поэтому не обращайся ко мне на «вы». Я старше тебя всего на год, так что не заставляй меня чувствовать себя влачащим существование стариком. Расслабься, ладно? — предчувствуя, что ему будет дарован ещё один кивок, Эндрю с усмешкой добавил. — Так и быть, лимит с тебя тоже снимаю. Мне нравится, что вылетает из твоего рта. «Особенно, когда это раздражает моего отца». — Скажи честно, ты использовал свой дар сегодня, м? — притормозив, полюбопытствовал Эндрю. — Или тебя от природы удача преследует? Сразу поняв, на что намекает юный Шторм, Карвер поспешил отозваться. — Я бы не посмел и пытаться влиять на ваше восприятие. — Тц, — цокнул языком Эндрю, — тебе стоило уйти сегодня. С кланом Малькав у тебя нет будущего, я говорил тебе это и полтора года назад. Так не терпится достичь полного провала? Обычно юного Малькава не интересовали чужие дела, он не совал в них нос и не был любителем поболтать ни в принципе, ни о чужой жизни, ни о чьём-то будущем — ему это изрядно докучало. Но в благодарность за преданность, он счёл должным напомнить о том, что должность секретаря — не железные тиски. Карвер ещё мог успеть дать дёру, пока они не выехали на встречу с Вентру, и если он цеплялся за какую-то гордость или моральные ценности, не желая сдаваться под давлением, то вот ему — обычный билет прочь, не противоречащий никаким внутренним установкам. Но обладатель Благословения остался глух к его предупреждениям. — Нейтралитет тех кланов, о которых ты говорил, — переключилось на «ты» это воплощение вежливости поразительно быстро, — всего лишь ширма. Чтобы ни говорили о клане Малькав, никто из его представителей не скрывает свою позицию и намерения. Это меньше противоречит моему мировоззрению. Эндрю, выслушав его, рассмеялся: — Так ты подлостью запачкаться боишься? Ах, как там говорят? Благими намерениями выстлана дорога в ад. Со мной и бесы бы водиться не стали. Карвер позволил себе улыбку. — К счастью, я не бес. Всего лишь обычный талисман, — беззастенчиво использовал он недавнее обращение Эндрю. — Наверное, ты знаешь, что талисманы раскрываются лучше всего с теми, кого выбрали лично. Как и дары. Никто из Носферату не открыл бы в себе Благословение — у гордецов такого дара никогда не будет. Тогда Эндрю не понял его слов в полной мере. Ему казалось, что всё это — красивая обёртка, в которую пытаются завернуть реальность. И вот она — правда, представшая ему. Карвер не иначе как был превосходным талисманом ему под стать. Прочитав его действия наперёд, тонко чувствуя, на что способен юный Шторм, он талантливо сыграл в ящик. Карвер выбрал Эндрю и раскрылся, как вряд ли бы ему довелось при ком-нибудь ещё. Но и Эндрю оказался прав: клан Малькав погубил Карвера — оказавшись тем небом, тем пределом, достижение которого едва не обернуло кости в пыль и не сожгло заживо душу. И человек, который стал ему больше, чем секретарём, преданность которого оставалась безукоризненной до самого конца, теперь лежал в гробу, поблескивающем под мелкой крошкой Камней жизни. Не даруя ему ни одной, ни трёх, ни скольких фраз. И даже так Карвер будто всей своей сутью отрицал пророческие слова Эндрю — не приходя в себя, он отказывался и умирать. Зависнув на грани жизни и смерти, едва поддаваясь восстановлению, он цеплялся за что-то — или волновался, что юный Шторм без него канет в следующий раз в самую бездну ада, — и продолжал дышать.