Диапазон

— Всё будет готово всего за неделю? Достойно, — Стэнли, выдохнув задержанный в лёгких дым, приоткрыл дверь в мастерскую. Дождался, пока Ксено пройдёт вперёд, и лишь затем переступил порог сам. Сигарету тушить не стал — всё равно, как ни странно, никто не возражал. — Да. Элегантно, я бы сказал! Мисс Юзуриха, здравствуйте, Сенку — привет, — Ксено кратко поздоровался с присутствующими и по очереди им кивнул. Правда, скромной улыбкой и взаимным приветствием ответила лишь Юзуриха. Не то чтобы кто-то строил иные ожидания. — А-а, объявились наконец-то. Теперь дождаться львицу Кохаку — и все в сборе, — Сенку даже не обернулся. Как был уткнут носом в очередной чертёж, так и остался. Впрочем, жаловаться не приходилось. Ксено слабо улыбнулся, поймав себя на мысли, до чего ему природнилась эта картина за последние годы, и подошёл ближе к коллеге. Стэнли, ожидаемо, ступил прямиком за ним. — Я тебе не львица! — очень кстати — не успело и произойти чего — звук раздался со стороны открытого окна. Вспомнишь солнце, вот и лучик. Так и Сенку подловил идеальный момент, когда Кохаку уже подлетала к ним на всех парах. Через какие-то пару секунд, если не меньше, она снесла дверь с ноги. — Слышал? Я тебе не- — Да-да, не львица, разумеется. Давай не будем зря сотрясать воздух, раздевайся до белья и марш вон за ту дверь, — с подбором выражений Сенку не церемонился. Как всегда. — Ты, Стэнли, тоже. — Ха! Так уж и быть, — не успел никто и глазом моргнуть, как платье Кохаку оказалось на полу, пояс — где-то на люстре, а туфли — в разных углах помещения. Ну, а что? Не беспокоиться же о мужиках, как она убеждала Амариллис. По крайней мере, точно не об этих… — Там примерочная. Юзуриха снимет с тебя мерки для посадки ткани, — теперь Сенку удосужился посвятить девушку в основы, хотя не то чтобы они её интересовали. — А я пока займусь Стэнли. Потом махнёмся. — Поняла, — и, чуть ли не схватив Юзуриху под мышку, Кохаку громко хлопнула дверью той самой примерочной. Стэнли тоже не задавал лишних вопросов. Как-никак, он имел представление о дальнейшем: Ксено предупредил о начале изготовления скафандров. Главными инженерами по ним, кто бы сомневался, выступали они в паре с Сенку, но не без помощи Юзурихи. Вклад швеи всё же строго необходим в мягких частях костюма. Не суть. Хотя, быть может, суть, но не в тот момент. Не когда Стэнли, покорно кивнув, отошёл в сторону и один за другим начал стягивать с себя элементы одежды. Сначала избавился от ботинок, носков и громоздких металлических перчаток. Далее — бережно повесил на плечики пиджак, рубашку, и расстегнул оба ремня. Пока, наконец, не сложил брюки, оставшись в одном белье и с сигаретой меж зубов. Сенку тактично (читать как «по причине наплевательства») не смотрел, как он раздевается. Хотя имеет ли смысл делать акцент, если через пару минут он всё равно собирался лапать и изучать всего Стэнли сверху донизу? Вряд ли. Говоря об этом, Ксено тоже не смотрел на Стэнли. Но по той ли причине, что ему не хотелось? Нет-нет, ещё раз нет и так до бесконечности. Он просто был слишком занят слежением за тем, как Сенку, мысленно поставив на разборках с чертежом точку, открыл ящик стола и принялся рыться по нему в поисках сантиметра. Нашёл довольно быстро. Вместе с ним прихватил планшет с таблицей мерок, карандаш, маркер и парочку других мелочей, требуемых в планируемой работе. Юзурихе в её среде полегче, конечно. Просто измерять тело — дело одно, а искать оси движения с точками нагрузок — слегка другое. Требующее такого же внимательного, но вместе с тем более близкого подхода. Телесного. Кхм. Вот об этом-то Ксено и думал. И, пока Стэнли избавлялся от лишних слоёв ткани на теле, заговорил шёпотом: — Сенку, — как ни странно, шёпотом довольно громким. Слышимым Сенку предельно чётко, но недостаточно различимым с расстояния Стэнли. Ещё и со странно-нервным оттенком в голосе. — Сенку! Ты что, действительно собираешься фиксировать параметры Стэна самостоятельно? — Чё? — Сенку сам не уверен, что вызвало у него большее недоумение: суть вопроса или то, что Ксено специально поубавил децибелы. — Очевидно, что я отвечу да. И так же очевидно, что тебя интересует что-то «под» этим. Так что? — Да тише! — всё тот же шёпот, но кричащий, насторожил Сенку лишь сильнее. — Я просто думал… разве не планировалось, что этим буду заниматься я? Как и с утра, в случае с тобой. — Ку, — не то чтобы Сенку поддержал идею Ксено шептаться, но говорить стал вполголоса. Уже хорошо. — Зачем? Со мной-то ты возился, ибо я сам себе подвижность суставов не проверю. Зато на других — пожалуйста. Так что не парься, я не собирался скидывать на тебя эту работу. Логично, разумно и дальше по списку — всё в духе Сенку. Но то ли заставляло Ксено «париться»? И то ли навело его на попытку в разговор? — Да, но-, — Ксено отвернулся, запнувшись в словах. Казалось бы, взрослый мужчина, состоявшийся, а привычку прятать лицо при каждом неудобном случае так и не поборол. Хотя он не пытался. То ли сработало предчувствие, то ли что-то ещё, но Сенку в кои-то веки уловил в голосе Ксено нечто, заставившее его переосмыслить происходящее. Или просто запустить процесс. — «Но» что? — он уточнил. Ксено определённо хотел подольше поколебаться перед завершением мысли, но этого ему не позволяла скорость Стэнли. Если он хотел сохранить диалог между собой и Сенку, следовало поторопиться: — Сенку. Дай сделать это мне. — Чего тебе так неймё- Сенку не то чтобы активно настаивал на снятии мерок. Для него это — банально часть работы, и перепоручить её Ксено ничего не стоило. Они ведь оба работали над инженерной составляющей костюмов, но всё же. Ксено и так убил всё утро, чтобы записать данные с тела Сенку. Ему что ли настолько понравилось трога- О. Вот оно что. Нет, Сенку до этого не тупил. Просто ему, абсолютно рациональному и помешанному на сверхэффективности, даже в голову не пришло, что Ксено — человек, разделяющий его страсть к науке сильнее всех на свете — правда будет… Серьёзно, мышление Сенку не устроено так, чтобы за такими вещами стояли такие причины. Но теперь-то он сложил два плюс два и вспомнил, что любовь — корень самых нелогичных проблем. — А… вот оно что, — сначала хотел сказать «Господи». Чуть не уверовал. — Да на здоровье. Я будто прям горю желанием, — и закатил глаза. Он доверял Ксено на десять миллиардов процентов и толком не имел оснований перетягивать одеяло на себя. Хотя в данном случае, возможно, стоило. Ясное дело, для своего ненаглядного Ксено всеми правдами и неправдами снимет самые точные и качественные мерки, без погрешностей, чего бы ему это ни стоило. Уж здесь, когда на кону безопасность и в принципе его жизнь, можно не сомневаться. Но в то же время — мешать это с сердечными делами… ай, да хотя какая разница? Ксено — это Ксено, он всё сможет. Сенку принял новые правила, пожал плечами и для себя решил вернуться к чертежу. Дождётся Кохаку с Юзурихой — пойдёт сразу к ним, а Ксено пусть тем временем развлекается сколько влезет. Так всем даже лучше. Но вот, Стэнли уже разделся, сложил руки на груди и голой спиной опёрся о стену позади, а дело с мёртвой точки не сдвинулось. Секунду, две… — И? — Сенку спросил. — Ты идти не собираешься? — Собираюсь. Дай мне мгновение. Ксено нужно было согнать краску, успевшую залить щёки и лоб от, вероятно, одной только мысли о том, что будет дальше. Да уж. Счастливый у кого-то день, однако. — Мгновение прошло. А-а, или у тебя релятивистские поправки? — Ты что-то слышал о фигуре речи или хочешь, чтобы я побыл твоим сенсеем по части выражений? Причём «кими но сенсей», в отличие от остального, Ксено намеренно сказал по-японски, а не по-английски. Даже не сказал, а протянул: медленно так, с иронией. Вот что за человек-то, а? Говорил с Сенку так, словно не сам полминуты назад уговаривал дать ему лишний раз полапать непревзойдённого Стэнли Снайдера. Возможно, у него был план? — Ну смотри, — Сенку это, в общем-то, не сильно заботило. Лишь бы до вечера измерения были на руках. Одно «но»… возможно, только то, какое желание и вместе с тем странная нерешимость горели в глазах Ксено, заставило его продолжить: — А то, может, мне самому всё-таки это сделать? И теперь — не как-то нейтрально-безразлично, а подстёгивающе. С оттенком лукавства, различимого сквозь интонацию. Без какой-либо серьёзности. Но сработало безукоризненно: Ксено просто выхватил у него из рук сантиметр, планшет, всё остальное, и резко сделал в сторону Стэнли несколько уверенных шагов. — Идём, Стэн, — он умел брать себя в руки, когда того требовала ситуация, ибо в моменте ничуть не позволил голосу дрогнуть, — со мной. Стэнли повёл бровями, но на то он и Стэнли, что не позволял ничему выбить себя из колеи. Детали его мало волновали, ладно, не волновали вовсе. Он всё равно быстро подстраивался под них. — У Сенку без того много дел, так что тебя я с ног до головы замерю сам, — к тому же он прекрасно знал, что Ксено не упустит возможность сразу за всё пояснить. …если по этому поводу у него и возникли мысли, то он их не озвучил. Как и Ксено, к слову. Когда они скрылись за дверью примерочной, со стороны Сенку раздался нарочито громкий, очень облегчённый вздох. Который, конечно, никак не вязался с тенью заинтересованности во взгляде, которым он проводил эту парочку.

***

— Итак, Стэн, — без должной на той необходимости Ксено провернул дверной замок. Зато теперь им точно никто не помешает работать, даже если попытается. (Дело в этом и ни в чём другом. Просто Ксено не хотел отвлекаться в ходе трудоёмкого процесса снятия параметров, не более). ((Или план всё же был)). — Для начала встань ровно. Стэнли выбрал место не прямо посреди комнаты, но где-то в этой области. Такое, чтобы вокруг было достаточно свободного пространства для Ксено. И, послушно кивнув, не потребовал повторять дважды: ровно встал, пятки свёл. Ксено подошёл к небольшому столику, от и до заваленному швейными инструментами Юзурихи, и на нём разложил прихваченные вещи. На первых этапах они могли не понадобиться. Ведь начинать следовало с другого. Чего-то, что уже вызывало внутренний трепет. Сколько раз Ксено ни касался Стэнли за годы дружбы, ему никогда не приедалось. Ток по коже бил нещадно. Тем более так будет сейчас. Ксено стянул тканевые перчатки, до боли привычный себе атрибут, вместе с металлическими ногтями. — Не двигайся, хорошо? — и с этими словами приступил к делу. Он тронул подбородок Стэнли, слегка изменив его положение ради своего удобства. Тот, следуя просьбе, не стал двигаться и для банального ответа «хорошо». — Компоновка скафандра, дабы сделать его исключительно элегантным, требует серьёзного подхода. Так что это может занять много времени, придётся потерпеть, — и зачем только Ксено предупреждал? Знал ведь прекрасно, что если потребуется — Стэнли простоит и тысячу лет, и несколько, без дополнительных вопросов. Хотя это очевидно: Ксено — любитель поболтать. Во всяком случае, со Стэнли. И, что более важно, о науке. — Выпрямись как можно сильнее, — как бы помогая и наставляя в просьбе, Ксено провёл ладонью от головы Стэнли к шее, по ней — до ключиц и спины. Так, он надавил на трапециевидные мышцы с силой, но не без осторожности, достойной бархата. Тем самым вынудил крепкие плечи максимально расправиться. Стэнли полностью поддавался в использовании себя в качестве манекена, даже не дёрнулся ни разу. Хотя, когда Ксено схватился за его мышцы и удобно пристроил на них длинные тонкие пальцы, ему захотелось. Насколько это странно — в подобный момент поймать себя на мысли, словно так и задумывала природа? И эти изящные ладони на всех уровнях были созданы, чтобы находиться именно там? Возможно, предельно. Если так, Стэнли давно погряз в странности с головой, и она же выжила его из ума. Но такова цена любви к Ксено. Разве есть повод жаловаться? — Итак. Прежде всего я бы хотел измерить костные выступы между плеч, дабы оценить размеры плечевого узла и верхней части жёсткого корпуса. В привычных обстоятельствах, стоило ему удариться в разглагольствования о подробностях тех или иных составляющих, Стэнли перебивал его своими «понятно» или «достаточно». Но сейчас он этого не делал. Кто знает, по какой причине, может, соскучился по любимому голосу? Хотя это не мешало ему сказать «хватит» после того, как он не слышал Ксено почти четыре тысячелетия. Значит, может, дело в том, что он знал, как сам Ксено соскучился по болтовне вслух, и пять лет снаружи — не то же самое, что три тысячи семьсот в камне. Поэтому Ксено волен болтать до тех пор, пока язык не отсохнет. Или пока ему не надоест наука. Или пока не наступит конец света — смотря что раньше. Предположительно, последнее… — Ты сейчас должен быть весь в моей власти, Стэн. Иначе замеры могут оказаться невалидными. — Я и так, — а когда было иначе? Ксено едва заметно усмехнулся. Хотя, казалось, ничего смешного — банальная, сухая правда. В любом случае он не стал развивать ветвь диалога в том направлении. Оставалось дело поважнее, а именно — провести пальцами по спине Стэнли. — Может быть немного щекотно, — предупредил он и сам почувствовал, как в подушечки пальцев ударило мягкое тепло. Нитью оно протянулось по венам, пока не переполнило сердце. Несмотря на то, что с Сенку несколько часов назад Ксено проделывал те же вещи, воспринимались они совсем иначе. Хотя… действительно ли Ксено действовал один в один? Ну, это ещё предстояло узнать. Пока разница сохранялась не до того яркой, чтобы обозначать её. Все эти лёгкие касания, нащупывание костей и тихое трение кожи о кожу заставляли Стэнли ощущать себя главным героем АСМР. Или что-то в этом духе. Тем более — когда Ксено с тихим «так» отстранился, дотянулся до карандаша и планшета и принялся писать. Под звук вождения грифелем по бумаге Стэнли сделал глубокую затяжку. Выдыхая, проследил, чтобы сигаретный дым не зацепил Ксено. — Хм, — покончив с первой порцией данных, Ксено обошёл Стэнли сбоку, — можно постепенно переходить к длине рук. Интересно, если бы работал Сенку, он бы тоже задержался на тыльной стороне ладони и провёл по ней большим пальцем? Ведь Ксено выравнивал его локти до нужного положения именно так. — Правда, мисс Юзуриха вскоре будет их перемерять и, более того, снимать слепки из гипсовых бинтов. Спрашивать, для чего тогда этим сейчас занимался Ксено, Стэнли не стал. Он всё равно не против, наоборот, только за. Всеми ногами и, уж тем более, тающими под касаниями руками. Но Ксено представил, что Стэнли поинтересовался. Так что, приложив сантиметр, холодный на контрасте с разгоряченной кожей, к его плечу, продолжил: — Мы с Сенку решили сделать рукава непрерывно гофрированными, чтобы локоть работал за счёт общей гибкости. Хоть мне жаль жертвовать комфортом ради эффективности, он в этом вопросе весьма принципиален. Он зафиксировал длину от плечевого сустава до локтя Стэнли и от локтя до запястья, чтобы кисть оказалась в нужном месте относительно перчатки. — Так что, если ошибиться хотя бы на пару сантиметров, рукав будет тянуть при каждом движении. Согласись, перспектива не из приятных. Измерения должны быть тщательными. И Ксено готов был поклясться, что ощутил вздрагивание Стэнли, когда прямо на бицепсе сжал его руку. Сильную. Крепкую… он сам не заметил, как прикусил изнутри губы и как во рту скопилась лишняя слюна. Боже, что за животная реакция. И, что ещё хуже — что за животная мысль — представить, с какой лёгкостью Стэнли мог бы поднять, удержать, покружить его на этих руках. Ксено не раз, даже не один десяток и не сотню, становился свидетелем, как Стэнли подтягивался или отжимался, да ещё с дополнительными грузами. Не говоря о том, сколько раз присутствовал на тренировочных сборах. Ксено не раз то, не раз сё. И при этом всё никак не мог перестать восхищаться тем, как же Стэнли элегантен. Особенно когда мог не только думать об этом, но и проверять лично. Трогать, тянуть… В очередной раз он ненадолго отвлёкся, чтобы что-то себе пометить. — Пока всё очень хорошо, Стэн, — и не воздержался от комментария, пробежавшись по записям от начала до конца. — Да ну? — Стэнли не был уверен, что длина его преплечья такая уж особенная и достойная восхвал. — Тебе нравится? — У тебя изумительно пропорциональное тело. Исключительно элегантно, — это не прямое «да» или «нет» в ответ на вопрос. Тем не менее: — Значит, правда хорошо, — Стэнли улыбнулся. Возможно, его личные требования к себе были чуть более строгими. Хорошо — это если он мог не только нравиться Ксено, но и быть ему полезным. Способным выполнить любые просьбы, в том числе совершенно абсурдные. Вот если ему хватит на это сил — да, тогда хорошо, и дело не просто в пропорциях. Но Стэнли это не озвучил, а Ксено своим большим мозгом о таком даже не подумал. Или… может, подумал, но не от лица желания Стэнли. Неважно. У него, так или иначе, была другая задача: — Готовься, сейчас может быть немного неприятно. Пф-ф. Стэнли откровенно не поверил. Да ладно. Неприятно, сейчас? Когда Ксено сократил между ними дистанцию, стоя в чрезмерно опасной близости, и потянулся к его лицу? Ни за что. Либо так Стэнли считал, погрязнув в заблуждениях. Ведь скоро выяснилось, что протянул ладонь Ксено затем, чтобы отобрать у Стэнли сигарету, потушить и выбросить окурок в смятую бумажку. — Но не переживай, это лишь на время замеров обхвата грудной клетки. Возьмёшь новую, когда закончу с этой областью. Хотя, честно говоря, уж пару десятков минут Стэнли мог потерпеть. Тот факт, что ни Сенку, ни Юзуриха в принципе не возражали курению в мастерской, удивлял даже самого Ксено. Ладно он-то, по блату уступает. Но они? Кажется, кстати, вопрос интересовал не его одного. Кто-то из минорных членов Царства Науки уже поднимал его, и как там было… «Он против Стэнли просто ебальник не открывает» и «да я бы как-то тоже не решилась ему запрещать». — Сейчас сделай глубокий вдох. Прикосновения к груди Стэнли по ощущениям — почти то же, что и к спине. Если Ксено получал от них слишком много удовольствия, то старался это не показывать и не озвучивать. — И выдох. Цель была одна — сделать так, чтобы Стэнли поместился в корпус герметичного костюма. И на ней следовало сосредоточиться. На ней, ещё раз на ней и только на ней. Не на том, как при дыхании от Стэнли несло сигаретами за километр и том, как сам Ксено пропитывался запахом ядовитых паров, про которые так любил ворчать. (И по которым так сильно соскучился за последние пять лет). Кхм. Закрыли тему. Ей Богу, «рабочий процесс» казался настолько интимным, словно после него — сразу в ЗАГС. Ксено слышал, неподалёку от лаборатории как раз один начали отстраивать. Сам не знал, для чего же запомнил это. И почему вспомнил именно сейчас — тоже. Когда он замерял грудь Сенку, этот факт как-то не всплывал в сознании. Странно, да? Или всё же не особо? …ладно. Можно было на этом не зацикливаться. Всё равно чем дальше — тем интереснее. — Так. Теперь, для положения соединений верхней и нижней части, мне нужна- О, Стэнли прекрасно понимал, что Ксено нужно. Поэтому, не успел он закончить фразу, как голову уже пробило глухим стуком. — -твоя талия. Помимо неё, конечно, ещё некоторые вещи: расстояние от основания шеи до талии, по спине, через плечо и грудь. Но посадка нижнего узла — самое особенное. Ведь именно из-за этого Ксено оказался очень, очень близко к Стэнли. Настолько, что различимы были звуки не только дыхания, но и течения крови с биением сердца. Не говоря о том, как мягко воздух, выдыхаемый Ксено, оседал на ключицах Стэнли, когда тот склонил голову и прикоснулся к его талии. Ксено. Держал его за талию. Кожа к коже, без лишних слоёв ткани, а из того, что влияло на прямоту контакта — разве что с сантиметром в руках. Так уж вышло, что Стэнли опустил взгляд. И сам, подобно тому, как Ксено внимательно изучал его тело, стал откровенно пялиться. О, как жаль, что с Ксено снимать никакие замеры было не нужно. Стэнли был готов с нуля выучить основы проектировки костюмов, любые части: что инженерные, что швейные. Лишь бы так же прикоснуться, огладить… Как бы он это оправдал? Ну-у, как-то. Он бы смо- Мысль оборвало следующее действие Ксено. Буквально первое после того, как он закончил выводить карандашом по бумаге всё про талию. — Может показаться немного смущающим, — Ксено сразу пояснил, — но с некоторыми костными ориентирами мне будет проще работать руками, так как мышцы могут скрывать их положение. Но очередная необходимость сжать да пощупать — не то, что ввело Стэнли в ступор. Хотя для липкого тумана, что заволочил разум, слово «ступор» — слишком слабое. И не передавало даже сотой части исступления вперемешку с замешательством, пронзивших его насквозь. «Немного смущающим»? Допустим… От ширины таза Ксено постепенно перешёл к обхвату бёдер. Один замер горячее другого, кто знает, как мог отреагировать Стэнли, если бы не годы солдатских тренировок? …Но это «немного» могло показаться таковым лишь в первую секунду, по крайней мере, в привычном понимании слов. — Э, Ксено… Ведь, если бы Стэнли заранее знал, что произойдёт далее — морально подготовился к этому тщательнее, чем к любой из миссий. — Ксено, ты- Он не сдержал тихий кашель. Вот тут, тут-то хвалёная военная выдержка слетела напрочь. Настал момент, да. Можно внести день в календарь — падение элитного снайпера. — Для нижней части скафандра, чтобы твои ноги двигались свободно, мне потребуются ещё многие данные, — Ксено говорил так, словно ничего особенного не произошло. «Нижняя часть скафандра», ха. Звучит невинно, а на деле? Чем она чревата, м? Стэнли пришлось закатить глаза. Перевести их на стену, потолок, куда угодно, лишь бы не вниз. Только не туда. Если он, конечно, не хотел, чтобы за считанные секунды вся кровь от головы прилила в низ тела. А это бы именно так и произошло. Ведь там… Мысленное продолжение фразы звучало как изо сна Стэнли, так что он даже усомнился в реальности всего происходящего. Ему же не показалось? Точно? Он краешком глаза вернулся к Ксено, чисто убедиться, что повод переживать не вообразил. Нет. Не показалось. Ксено встал на колени. Ещё раз: Ксено встал на колени. Прямо. Перед. Ним. И от этого у Стэнли конкретно так подкосились ноги. Мало того, что они стали ватными, так ещё и колени ослабли в мгновение ока. Может, на самом деле он уже улетел в космос? Иначе происходящее не объяснить. Вроде очевидно, что подобное обязано было случиться. Всё-таки Стэнли соображал, какие части тела у него будут мерить и зачем. Но, даже если он осознавал, то не представлял в полном объёме, каково это. Когда Ксено головой на уровне его паха, дышит едва ли не впритык и нежно водит пальцами по голым ногам. Что он там измерял? Кажется, длину для расположения коленного шарнира. От таза до колена, от колена до лодыжки, и бла-бла-бла… Причём Стэнли сам спросил вслух, что Ксено делал, просто потому что хотел прочистить горло и избавиться от застрявшего в нём кашля. Но большую часть слов всё равно пропустил мимо ушей, сосредотачиваясь на том, чтобы, опять же, не упасть. И, чего таить, воздержаться от возбуждения, больно неуместного здесь. Как минимум с профессиональной точки зрения, как максимум — потому что перед кем угодно можно сию проблему проигнорировать или стерпеть, но не перед Ксено. Хотя ни с кем другим её бы не возникло в принципе. Прикоснись к нему в том же месте и положении Сенку — Стэнли не то что глазом не поведёт, он вообще об этом не задумается. Просто не заметит, что та или иная поза может вгонять в краску. И уж тем более не обратит внимание на то, как близко он стоит или как громко дышит. Да не только Сенку, опять же, кто угодно другой. Кто угодно, но не Ксено. Спасибо хоть, что он вечно собирал волосы в свой любимый помпадур. Причёска полностью перекрыла Стэнли обзор на лицо Ксено в столь волнующий момент, и ни случайно, ни специально — при малейшем желании — он не мог различить, с каким выражением Ксено обтягивал измерительной лентой его ляжки. Зная Ксено, это явно что-то заводящее. Стэнли ничего не мог поделать с тем, как ему нравилось видеть Ксено полностью сосредоточенным, увлечённым очередным важным делом, особенно хмурящимся, если не сходилось что-то в расчётах, или радостным, если почти закончил с формулами. «Продолжения», где он становится причиной отвлечься, освободить разум Ксено и забить его чем-то другим — более непристойным — сами лезли в голову. Если Ксено спросит, то Стэнли возьмёт за них ответственность. Но если нет, то кто не любит иногда помечтать? Это не вредно, в конце концов. — Хм, — четырежды «случайно» задев внутреннюю сторону бедра Стэнли, пока снимал оставшиеся для нижних секций мерки, Ксено, наконец, прекратил. — «Хм»? — Стэнли переспросил, как и в предыдущий раз, только чтобы ему не свело голосовые связки. А то казалось, что они окончательно затвердели. Ксено слишком, слишком сильно на него влиял. И его близость — тоже. Не новшество, впрочем. — Всё отлично, Стэн. Я закончил, — Ксено поправил листы на планшете, — сейчас передам данные Сенку, и он сделает предварительные расчёты. Но для тебя это не конец, как можешь догадаться. Впереди предстоит работа мисс Юзурихи. — Ок, — Стэнли кивнул и, всё никак не унимая мандраж, подал Ксено руку. Тот принял её без лишних вопросов. Это хорошо, иначе Стэнли бы уже искренне пришлось попросить, да ещё и с каким-нибудь прикриком, мол, «Ксено, встань!». Однако, несмотря на то, что «всё» осталось позади, складывалось впечатление, словно Ксено что-то недоговаривал. Очень сильно недоговаривал. Или не довёл начатое до конца. Стэнли знал его слишком хорошо, чтобы понимать, когда на сложном уме Ксено что-то безостановочно вертелось. Даже если прошли годы разлуки. — Всё в порядке? — вопрос немного глупый и больно прямой, но Стэнли задал его, не выпуская руки Ксено из своей; наоборот, сжал крепче. Разница в их положении была немного смешной. То, как Стэнли стоял почти полностью обнажённый, а Ксено напротив него — с ног до головы одетый, играло на противоположности. — Да, Стэн, — Ксено выдохнул, — разумеется. Вроде и никакого плохого предчувствия, но всё же что-то не давало Стэнли покоя. Ложь была такой очевидной, но бессмысленной, что сбивала с толку. — Ксе, — Стэнли продавливал лишь тогда, когда чувствовал, что это уместно. И данная ситуация — из таких. — Спрошу ещё раз, посмотри мне в глаза. Всё в порядке? — Всё нормально, — вопреки просьбе, поворачиваться Ксено не стал, тем самым подтвердил догадки Стэнли. Но прежде, чем тот забеспокоился, продолжил, — только… можно я сделаю ещё кое-что? — Да. Почему спрашиваешь? Уточнять, что именно он хотел сделать, не имело смысла. Стэнли всё равно позволит Ксено всё, абсолютно. Вообще, это нелепо. Это же Ксено главный, с какой стати он просит у Стэнли разрешения на что бы то ни было? Личные границы? Ой, да куда там. Но Ксено, похоже, о своей власти в тот момент не думал. Он просто глядел на сантиметр в руке, на Стэнли… распрямил ленту, покрутил, снова взглянул на Стэнли… туда-сюда, по новой… «К чёрту», — и отбросил всё лишнее. Вещи — буквально, из рук на пол, а вместе с ними и чувства — метафорично, — мешавшие сделать то самое. Положить ладони на спину Стэнли, скользнуть по ней, обвить и прижаться, крепко-крепко. Затем — опустить голову на плечо Стэнли, уткнуться в него, и просто стоять вот так. Обнимая. — Ксено? Ну, объятия между ними — классика. Ксено часто прибегал к ним при возможности, взять в пример тот же случай, когда они впервые выбрались из оков окаменения. Но сейчас, в отличие от остального, было что-то на редкость странное, отчаянное, и с примесью необъяснимого. Горько-сладкое, если описывать самым простым что ни на есть способом. — Как я и предполагал, такой уровень близости самый приятный. На чём они там вообще остановились, делали замеры? Отлично, это — тоже своего рода замер. Уровня скачущих гормонов. С замыленным окружением Стэнли в моменте потерял границы дозволенного. Но он предпочёл положиться на интуицию, как всегда. Такой уж он человек, чутьё редко обманывало его. А оно подсказывало, что наиболее правильное действие в сложившейся ситуации — это одной рукой потянуться к волосам Ксено и погладить, а второй — приобнять его в ответ. И Стэнли приобнял. За талию: ровно так, как мечтал об этом с десяток минут назад. За эту тонкую, изящную талию, так идеально лёгшую ему в ладонь… Судя по тому, что Ксено сразу прижался ещё ближе и едва не вцепился ногтями в его кожу, сжав руки сильнее, Стэнли не прогадал. — Ты же мог сделать так в любой момент, нет? Ксено, не имея свободного пространства для отступления, да и не желая того, заговорил прямо в плечо Стэнли: — Да, но это неуместно в привычных обстоятельствах. Так что одно дело, когда я просто хотел, а другое… «Когда нуждался». Очень прямолинейное признание, но чего сейчас бежать? Уже и поздно как будто для метаний. Правда, они всё равно умудрялись в них застревать. Не дело. — Возможно, это неправильно — откладывать всё на потом. Но, Стэн, я хочу, чтобы ты знал. Если… нет, не «если». Когда всё пройдёт хорошо, и ты вернёшься ко мн- сюда, есть ещё некоторые вещи, которые я бы хотел попробовать. Если ты, конечно, не против. Через явное «не хочу» Ксено поддался тому, как Стэнли аккуратно перехватил его за подбородок и немного от себя отстранил. Лишь для того, чтобы наладить зрительный контакт. Для того, чтобы едва не ослепнуть, столкнувшись с этим блеском. С ярчайшими искрами в глазах, как правило, лишённых всякого света. — Сам говорил, что я должен быть весь в твоей власти. Как я могу быть против? — Стэнли ответил весьма многословно в сравнении с привычным. И, сам за тем не проследив, вцепился взглядом в губы Ксено, такие мягкие и тёплые с виду. Интересно, насколько сильно Стэнли ошибался, долгие годы представляя, какие же они на вкус. Каким будет выражение лица Ксено, когда Стэнли застанет его врасплох и, бросив всё на кон, поцелует? Он растеряется? Или поморщится от сигаретного привкуса на слизистой рта? — Я только за, — на всякий случай Стэнли повторился. Не дал никаких путей к отступлению. — Наверное, я бы даже сам попробовал кое-что. Если ты тоже не будешь против. Ксено такому заявлению удивился немало за отсутствием ожиданий, но, наверное, трудно было не заметить, до чего же многозначительно звучал Стэнли. Так что: — Я… я буду ждать этого с нетерпением. На том и порешали. Хорошей завершающей точкой для момента стал скромный стук в дверь. Юзуриха успела закончить с Кохаку и теперь могла спокойно поработать со Стэнли. Ксено, наконец, отстранился полностью. Хотя «наконец» — не самое подходящее слово, учитывая, как оба не хотели терять ощущение близости друг с другом. Когда он выходил из мастерской, пряча нижнюю часть лица в ладони, ощущал на себе тяжёлое внимание Сенку. Заинтересованное, разумеется. Но с пересказами произошедшего он разберётся потом. Куда важнее было остудить горящие губы, пока они не сболтнули лишнего сами по себе. Были ли это последствия прожигающего взгляда Стэнли, или его собственное предвкушение? Тем же жаром пылало и остальное тело: каждая часть, касавшаяся Стэнли. Вероятно, два в одном. Но, даже если нет. Что бы то ни было. Как говорил Ген, и как говорил Цукаса: Рано или поздно… Всё. Будет. Хорошо. Ксено верил в себя, верил в Стэнли. И, что самое главное, верил в будущее, дорогу к которому им провёл Сенку. А в этом будущем… если что-то и помешает Ксено реализовать обещанную Стэнли интригу, пусть это будут, разве что, слёзы радости. В момент, когда Стэнли будет обнимать его точно так же, как он сам минуту назад, по возвращении из космоса. И как он, в итоге, поцелует его так, словно это — лучшая награда за победу человечества.