Истинная мудрость

Глена не ожидала, что задержится на работе сегодня так сильно. Не ожидала, что каб, везущий ее домой с работы, будет переполнен и будет гудеть как улей, заставляя головную боль становиться все сильнее. Не ожидала, что на подходе к дому ее остановит глава коммуны и завалит ее миллионом бытовых вопросов, которые явно могли бы подождать до следующего собрания. И больше всего Глена не ожидала, что войдя в дом, она застанет своего первенца, бьющегося в истерике. Молодой парень сидел на диване, закрыв руками лицо, и рыдал навзрыд. Его плечи судорожно вздрагивали, темные волосы неаккуратно и спутанно висели вдоль лица. Каждый всхлип ее ребенка заставлял материнское сердце Глены испуганно метаться в груди. Усталость как рукой сняло. Она споймала на себе чей-то взгляд. Обернулась. Ее муж сидел неподалеку от сына. В его глазах она увидела отражение своих чувств - боль за ребёнка. Мужчина смотрел на нее почти умоляюще. Призывал ее вмешаться. Он нуждался в ее поддержке, в ее помощи. Глена поспешила зайти в гостиную. Сын, услышав ее шаги, резко вскинул голову, посмотрев на нее. Глена тут же пересеклась взглядом с юношей. Он выглядел плохо - покрасневший, опухший от слез. Выглядел настолько отчаявшимся, что от его взгляда Глена забыла на секунду, как дышать. Парень подскочил с дивана. Он бросился к ней с таким неистовым остервенением, как страдающий от жажды в пустыне бросается к источнику. Упал на колени, обхватил ее руками за талию. Юноша смотрел на нее не как на мать, а как на божество, что имело полную власть над его жизнью и которому он готов был отдать все, лишь бы оно не осталось в стороне от его горя. Глена от неожиданности резко задержала дыхание. Почувствовала дрожь в теле. В горле пересохло. Страх и тревога заполонили ее душу. - Мама, молю, помоги мне... Мамочка, - дрожа и заикаясь громко затараторил молодой мужчина. Глена медленно выдохнула, пытаясь взять себя в руки. Она осторожно погладила сына по голове. Юноша прижался ещё сильнее к ней, продолжая рыдать. Глена отвела взгляд от сына и вопросительно посмотрела на мужа. Тот лишь обречённо вздохнул, опустив взгляд в пол. - Те Уок*, что произошло? - из последних сил сохраняя самообладание, произнесла женщина. - Я не хочу! Не хочу быть с ней! Не хочу, чтобы моя жизнь заканчивалась вот так! Она врёт, мама, она все врёт! Глена медленно прикрыла глаза. По обрывкам фраз она поняла, о чем будет разговор. Разговор, которого, она надеялась, никогда в ее жизни не будет. Женщина тяжело вздохнула. Посмотрела на мужа. - Дисо́*, принеси, пожалуйста, воды и раскури травы в комнате посильнее. Боюсь, разговор будет долгим. *** Молодой мужчина медленно успокаивался. Истерика постепенно начала отступать, но тело его все ещё судорожно вздрагивало, отчего вода из стакана, что он держал нетвердой рукой, стекала на пол, оставляя следы на паркете. Правда, никому до того сейчас не было дела. Глена сидела в кресле. Нервно терла кончиками пальцев ладонь левой руки. Морально готовилась услышать то, что слышать ей бы совсем не хотелось. Ее муж остался сидеть на диване по правую руку от сына, чтобы оказаться рядом, если Те Уок разразится новым приступом истерики. - Рассказывай по порядку. Что конкретно произошло, с кем и в чем проблема, - спокойно произнесла Глена. Молодой мужчина поднял глаза на мать. Предусмотрительно передал стакан отцу. - Мирас Голье назвала меня отцом своего ребенка. Но это неправда, честно. Глена опустила глаза в пол. Сделала медленный вдох, затем медленный выдох, собираясь с мыслями. Спустя пару мгновений полной тишины, она вновь посмотрела на сына. - Да, мы общались с ней, но мы больше не вместе. И между нами не было ничего, что могло бы привести к зачатию, - продолжил сбивчиво тараторить юноша. Глена резко подняла ладонь, призывая сына остановиться. Голова разболелась от его сбивчивой речи, а ей все ещё нужно было сохранять возможность здраво мыслить. - Чего же она хочет? - коротко спросила Глена. - Хочет привязать меня к себе. Говорит, по закону должен провести ближайшие шесть лет в ее доме, помогая воспитывать дитя. - И ты уверен, что ребенок не твой? Говоришь, она просто хочет заставить тебя быть с ней? Те Уок всхлипнул, поспешно прикрыв рот ладонью. Он кивнул головой, не находя в себе сил произнести ни слова. Глена задумалась. Ситуация щекотливая и неприятная. Да, она знала, что так бывает. Есть женщины, которые настолько жаждут обладать мужчиной, что готовы всеми правдами и неправдами сделать так, чтобы их предмет обожания оказался в зависимости от них. Понятный расчет - стоит только мужчине войти в дом женщины, он остаётся почти без поддержки своей семьи. Стараниями братьев, отца, женщин нового дома сломать и подчинить при́шлого мужчину получается легко. Довольно быстро он превращается в тень былого себя, полностью растворяясь в служении новой семье и жене. А по истечению шести лет, что должен находится в доме женщины, которая зачала от него ребенка, остается подле ненавистной ему женщины, потому что забывает окончательно, кем он был до того, как оказался рядом с ней. Глена любила своего ребенка, как всякая мать любит. Последнее, чего бы она хотела, это чтобы ее сын был обречён на такую жизнь. Сердце сжималось от одной мысли о том, что её малыш сломается, как ломались прочие в такой же ситуации. - Так понимаю, это дочь Миры Голье, нашей бывшей соседки? - спросила Глена, сжав ладони перед собой в замок. Она выжидающе посмотрела на сына. Юноша обнял себя за плечи, пытаясь взять себя в руки и отогнать истерику, которая вновь и вновь пыталась захватить его в свои цепкие объятия. - Мы с ней повздорили. Мирас хотела, чтобы мы были вместе, но я того не желал. Сказал ей об этом, как есть. Видимо, она затаила обиду и хочет теперь поломать мне жизнь в отместку за то, что я отверг ее. Мужчина снова всхлипнул и опустил глаза в пол, сдаваясь под натиском чувств. Глена поджала губы. Сердце билось все чаще, стучало о ребра, словно о прутья клетки. Она не знала, что сказать. Не знала, как поступить правильно. Те Уок снова поднял умоляющий взгляд на мать. - Мама, молю. Защити меня, сделай что-нибудь. Я не хочу быть с ней. Шесть долгих лет. А если она и после не отпустит меня? Всю жизнь провести с нелюбимой? Я не хочу оказаться в ее власти. Не хочу... Глена тяжело вздохнула. Она прекрасно понимала чувства сына. Но что она могла сейчас сделать? Как могла помочь ему избежать этого брака? Ни единой полезной мысли в голове женщины не рождалось. Глена ненавидела себя за это. Другая бы точно нашла выход. Точно бы знала, как поступить. Глена же бесполезна. Как она может быть опорой для мужчин, за которых несёт ответственность, если не способна им ничем помочь? Глена устало прикрыла лицо руками. Не ожидала она сегодня такого завершения дня. *** С самого утра нещадно палило солнце и, казалось, даже в тени деревьев нельзя было найти от него спасения. Людей на улице было немного, однако все лица как на подбор были знакомыми. Глена шла по родной коммуне, по улочкам, на которых выросла, на которых ей был знаком каждый камушек. Казалось, столько лет тут ничего не менялось - те же темные покатые крыши, обрамляющие двухэтажные домики, выкрашенные во всевозможные цвета, на которые только хватило воображения их хозяев. Какие-то домики давно выцвели на солнце. Другие были свежевыкрашенными и блестели на солнце, переливаясь в его теплых лучах. Откуда-то слева раздался глухой стук. Глена обернулась. Увидела мужчину, что чинил кровлю небольшой пристройки. Глена сразу узнала его. Шера Дисо. Добрый мужчина, он очень любил детей, и в детстве всегда щедро одаривал её конфетами. Их взгляды пересеклись. Глена вежливо поклонилась мужчине, отметив про себя, как сильно он постарел с того момента, как она видела его в прошлый раз. Мужчина поклонился в ответ и, широко улыбаясь, проводил её взглядом. Глена шла по улице дальше. Из открытых окон дома семьи Денье снова доносились какие-то перепалки - казалось, в этом доме никогда не бывало тихо. Глена лишь пожала плечами - скандальные соседи ее не слишком волновали. Словно вихрь, по улице навстречу ей пронеслись две девчонки, чуть не сбив ее с ног. Слишком юные, Глена понятия не имела, чьи это дети. Она даже обернулась, чтобы разглядеть их, но темные макушки удалялись от нее слишком быстро. Глена усмехнулась - давно она уже не появлялась в родном районе. Не появлялась бы и дольше, если бы не было нужды. Наконец, женщина дошла до семейного дома. Глена нажала на звонок. Вторя мелодичной трели, пропела какая-то птица над головой у женщины, весело упорхнув прочь. За дверью послышались шаги. Вскоре дверь отворилась, на пороге появилась пожилая женщина. Увидев Глену, хозяйка искренне улыбнулась. - Доброго дня ниспослали нам Небесные Сестры, Старшая Мать*, - глубоко кланяясь, произнесла Глена. - И тебе доброго дня, Глена, - ответила женщина, неглубоко кланяясь в ответ. И тут же хозяйка дома поспешила добавить. - Оставь этот церемониал. Проходи, не стой на пороге. Глена вошла в родной дом. И тут же ностальгия накрыла ее с головой. На губах непроизвольно засияла улыбка. Обстановка дома, казалось, осталась почти такой же, как Глена ее помнила с детства. В прихожей стоял тот же старый деревянный шкаф, который в свое время притащила в дом ещё прошлая Старшая Мать. Глене вспомнилось, что маме он не нравился, и та каждый раз ворчала, когда видела этот шкаф, заявляя о том, как он безвкусен и как много места занимает. На стене висело все то же старинное зеркало, по всей видимости, недавно отполированное. Всюду стояли вазоны с цветами - Глена помнила, что Старшая Мать любила цветы. Она всегда пыталась заставить ими весь дом. Начала ещё тогда, когда не была главой рода. Теперь же, когда Окра могла проводить больше времени дома, приняв титул Старшей Матери, она исполнила свою мечту, превратив прихожую в маленький цветник. Глена мысленно усмехнулась, подумав о том, что её покойная мать высказала бы сестре, увидев этот "палисадник" в прихожей. Мать терпеть не могла насекомых, а рядом с цветами те обитали практически всегда. Глена молча передала небольшую корзинку с гостинцами, что собрала для Старшей Матери перед тем, как прийти к ней. - Благодарю, Глена. Ты столь щедра, - абсолютно искренне, с улыбкой на лице ответила ей хозяйка дома. Развлекая друг друга бессмысленными разговорами о погоде, женщины прошли в столовую. Глена с удивлением заметила, что и в столовой тоже мало что изменилось с ее прошлого визита. Разве что вместо старых серых штор теперь висела аккуратная новая тюль. Глена села на стул, стоявший во главе широкого обеденного стола. Окра разлила чай по кружкам и поставила их на стол - одну перед гостьей, другую забрала себе. Хозяйка дома села напротив, обхватив чашку двумя руками. - Как поживаешь? Как здоровье, как дети? - Окра начала засыпать вопросами свою гостью. На секунду Глена нахмурилась, резко вспомнив о цели своего визита. Но тут же поспешила улыбнуться - вываливать свои проблемы на чужую голову прямо с порога ей казалось совсем невежливым. - Со здоровьем все прекрасно, все живы, - пространно ответила Глена. Старшая Мать, однако, успела уловить перемену в настроении Глены. Окра тяжело вздохнула. Медленно поставила кружку на стол. Подперев руками подбородок, уставилась прямо на гостью. - Глена, ты совсем не умеешь врать. Что случилось? - с лёгким беспокойством в голосе спросила Старшая Мать. Гостья нервно усмехнулась. Честно созналась. - Я не хотела начинать с плохих новостей, простите. Окра нервно потерла пальцами переносицу. - Я тоже надеялась, что ты заглянула ко мне, чтобы просто насладиться моим обществом, - напряжённо рассмеялась хозяйка дома. Глена покраснела и отвела глаза. Окра, быстро заметив реакцию, вызванную ее неудачной шуткой, поспешила вернуть серьезное выражение лица. - Прости мое чувство юмора, дорогая. Так что у тебя стряслось? - серьезно спросила Старшая Мать. Рассказ Глены не был ни эмоциональным, ни приукрашенным. Она изложила лишь то, что услышала от сына. Про навязанный ему брак и про бесчестье представительницы семьи Голье. Не в силах решить, как поступить самой, она покорнейше просила главу семьи, ту, что была наделена мудростью и жизненным опытом, чтобы разрешать проблемы членов семьи, не остаться в стороне от беды, пришедшей в её дом. Глена окончила свой монолог, выжидающе посмотрев на Окру, надеясь найти в ней спасение, как прежде Те Уок пытался найти спасение в ней самой. - Хм... - услышала Глена в ответ на свою длинную тираду. Младшая женщина замолчала, ожидая услышать от Старшей Матери что-то ещё. Окра больше не произнесла ни звука. Задумчиво отвела взгляд в сторону. Повисла тишина, прерываемая лишь мерными стуками чашек о блюдца. Тишина эта казалась для Глены вечностью. Не в силах больше противостоять неясному гнетущему чувству внутри, она всё же решилась прервать молчание. - Стоит ли нам подать в суд на эту девушку? Если она обманула, то должна понести наказание. Окра в ответ лишь усмехнулась, отрицательно покачав головой. Глена удивлённо подняла бровь. В глубине души ее покоробило такое отношение к своей идее, но вида она не подала. - Худшее решение. Последняя мера, - коротко ответила Старшая Мать, осознавая, что Глена ждёт от нее хоть какого-то объяснения. Глена нервно усмехнулась, отводя взгляд в сторону. Окра скрестила руки на груди, откликнувшись на спинку стула. - Ну смотри. Род Голье - полезный род. Они наши добрые соседи, а также семья, довольно плотно обосновавшаяся на управляющих должностях на предприятиях легкой промышленности. Полезные связи, рушить все из-за подобного недопонимания будет неприятно. Глена взглянула в глаза Старшей Матери. Недовольно свела брови. - Недопонимания? - односложно спросила младшая женщина. - Куда лучше будет сделать одолжение семье Голье. Их благодарность поможет нам в будущем, - проигнорировала вопрос гостьи Окра. Глена поерзала на стуле. Она не могла поверить в то, что Окра так спокойно готова пожертвовать ее ребенком ради какой-то призрачной выгоды. Наклонилась вперед. Всплеснула руками перед собой, лишь чудом не задев чашку с чаем. - Но ведь мы говорим о судьбе человека. Разве можно использовать ее, как разменную монету? Ради каких-то возможных выгод в будущем, что даже не гарантированы нам? Окра задумчиво покачала головой. Вновь посмотрела на Глену. - Понимаю твое недовольство. И твои опасения. Каждая мать будет до последнего стоять за своего ребенка, я понимаю. Но, Глена, все мы чем-то жертвуем ради семьи. И я, и, уверена, ты отдали многое во благо рода. Шесть лет, проведенных рядом с женщиной, не разрушат жизнь твоего сына. Зато научат его в следующий раз быть осмотрительнее, чтобы больше не попадаться на подобные уловки. Глена отвела взгляд. Она подумала о том, как вернётся домой с таким ответом. Сердце ее сжималось только от одной мысли о том, как только она представляла, что озвучит это решение Старшей Матери своим домашним. Полные немого укора глаза мужа. Снова бьющийся в истерике сын. И бесконечное самобичевание. Не справилась, не защитила, не помогла. Окра заметила метания родственницы. Тяжело вздохнув, поспешила добавить. - Вижу, как тебя это расстраивает. Но, в любом случае, это решение не окончательное. Слишком мало данных у меня, чтобы говорить с уверенностью о том, как стоит поступить. Глена с надеждой посмотрела на Старшую Мать. - Я могу что-то делать, чтобы повлиять на ваше решение? Окра лишь коротко кивнула. - Да, конечно. Прежде, чем что-то делать, я хочу сама поговорить с твоим сыном. *** Старшая Мать вошла в дом Глены без стука, отворив двери своим ключом. Ее уже ждали - все те, с кем сегодня она хотела поговорить, уже были в сборе. Глена, сидя за столом, безэмоционально смотрела в одну точку. Погруженная глубоко в свои мысли, она постукивала пальцами по древесине стола, выбивая только ей одной известный ритм. Те Уок ходил из угла в угол по комнате, не находя успокоения. Глена Дисо́ сидел на стуле, косо смотря на сына. Но останавливать его мужчина не смел, понимая, какая буря эмоций сейчас бушует в душе юноши. Как только Старшая Мать появилась в проходе, Те Уок замер на месте. Глубоко поклонился. Глена и ее муж вскочили со своих мест почти одновременно, также глубоко кланяясь главе рода. - Доброго дня ниспослали нам Сестры, Глена, - обратилась к хозяйке дома Окра. Глена ответила заученной формулой. - Благодарность им за это. Глена Дисо́ бесшумно вышел из комнаты, понимая, что присутствовать при разговоре ему никто не предложит. Глена же указала на стул во главе стола, жестом приглашая Окру присесть. Старшая Мать медленно подошла к столу, на секунду задержав свой взгляд на юноше, теперь неподвижно стоявшем посреди комнаты, словно живая статуя. - Глена, ты не будешь против, если мы посадим твоего сына напротив меня? А ты садись рядом со мной. Хозяйка дома поймала на себе удивленный взгляд сына. В ответ на немой вопрос она лишь пожала плечами. Обычно во главе стола сидели женщины, однако Глена была готова безропотно уступить Старшей Матери в этом ее капризе. Если это поможет изменить ее решение, почему бы и не пойти навстречу. Глена села по правую руку от Окры. Старшая мать подбадривающе улыбнулась Глене, будто стараясь ее успокоить. Убедить, что все будет хорошо. Глена, зная, к какому решению склоняется глава дома, спокойствия не чувствовала. Напротив, нервы ее были натянуты как струна. Юноша поставил чашки перед женщинами и налил в них чай. Герта искренне поблагодарила, Окра благодарно кивнула головой. Лишь после юноша сел на место, что обозначила ему Старшая Мать, дожидаясь своего приговора. - Глена Те Уок, - Окра обратилась к юноше, используя полное имя, подчёркивая важность предстоящего разговора. Услышав свое полное имя, юноша резко вытянулся. - Да, Старшая Мать? - Ты знаешь, зачем мы сегодня собрались? - не медля, спросила Окра. - Да, знаю. Юноша покраснел и опустил взгляд. Глена сделала глоток из кружки и поставила чашку на блюдечко. Окра безэмоционально продолжила смотреть на юношу. - Озвучишь вслух свою проблему? - спокойно произнесла Старшая Мать. Те Уок поднял взгляд. Он осторожно посмотрел на маму. Глена подбадривающе кивнула головой, пытаясь поддержать его. Юноша улыбнулся ей уголками губ. И поспешил перевести взгляд на Старшую Мать, стирая с лица мимолетную улыбку. - Девушка по имени Мирас Голье утверждает, что носит от меня ребенка. Однако она наговаривает. Она хочет привязать меня к себе в отметку за то, что я ее отверг. - Очень печальная ситуация, - Окра сочувствующе покачала головой. Глена затаила дыхание - она ожидала, что Старшая Мать не будет жалеть чувств молодого мужчины, но, на удивление, Окра казалась настроенной дружелюбно к ее сыну. Сейчас Окра действительно была больше похожа на мать, что заботится о благополучии каждого члена семьи, чем на сурового судью, выносящего приговор. - Полное имя девушки Мира Су Туок Голье, верно? - продолжила Окра. Юноша кивнул. Окра цыкнула, начала причитать. - Удивительно. Вторая дочь, не единственная, а такие фокусы проворачивает. И не боится же проблем, которые у нее однозначно будут, если мы пойдем до конца. Глена удивлённо взглянула на Старшую Мать. Ее слова разительно отличались от того, что слышала от нее Глена в их разговоре наедине. Хозяйка дома чувствовала - было что-то очень странное и неестественное в таком благодушии Окры. Те Уок бросил взгляд на Глену, пытаясь считать ее реакцию, однако Окра, будто намеренно не дав возможности мужчине пересечься взглядом с матерью, поспешила перевести его внимание на себя. - Глена Те Уок, пожалуйста, расскажи подробно, что знаешь. Только так мы сможем помочь тебе. У девушки из дома Голье есть какие-то аргументы? Почему она решила, что сможет манипулировать нами? Те Уок кивнул. Окра широко улыбнулась ему в ответ. - Старшая Мать, я уверен, что никаких причин, кроме ее дрянного характера, на это нет. - Она обидела тебя? - участливо спросила женщина. - Нет-нет, ничего такого. Просто мы поссорились с ней. - Надо же... Из-за чего? - Я... хотел перестать с ней общаться, но Мирас была против этого. Глена завороженно слушала, затаив дыхание. Несмотря на то, что разговор шёл по кругу, теперь младшая женщина была почти уверена, что Окра ведёт какую-то свою игру. Наверняка, хотела собрать побольше информации, стараясь расположить к себе юношу. Однако Глена не видела пока в том тревожных звоночков. - Что же случилось? Почему вы решили перестать общаться? Вы же вроде в детстве ладили. Помню, когда вы гостили у нас в доме, дети семьи Голье были частыми гостями, - продолжила Окра. Старшая Мать поспешила бросить взгляд на Глену, вовлекая младшую женщину в диалог. - Глена, ты же помнишь это тоже, верно? Голье всегда были очень позитивно настроены к нам. И дети наши очень крепко дружили. Глена кивнула, удивлённо посмотрев на Старшую Мать. - Да, вы правы, - спокойно и односложно ответила Глена, стараясь не скомпрометировать сына своими словами еще сильнее. - Но это было в детстве, а сейчас все иначе. Да, она была мила, но люди меняются. Она слишком сильно изменилась, я не люблю её больше, - внезапно встрял в диалог юноша. Тут же отвёл взгляд, краснея. Окра нахмурилась. Поднесла к губам чашку и сделала глоток чая, не отводя взгляда от юноши. Тот почему-то старательно избегал ее взгляда. - Что ж... Есть ли та, кто твоему сердцу мила сейчас? - спросила Старшая Мать, откладывая в сторону чашку. В глазах Те Уока загорелся огонек. Глена затаила дыхание. Ничего хорошего этот блеск в глазах не сулил. Юноша заметно подбодрился, поерзал на стуле. Окра прищурилась. Поджала тонкие губы. - Я... Признаться честно... - Ревнует тебя Мирас? Не нравится, что ушел к другой? - с участием в голосе произнесла Старшая Мать. Глена видела, что мимика главы семьи сильно расходится с тем, что она произносит. Окра явно была зла, однако старалась всеми силами скрыть это. Младшая женщина чувствовала, как тревога ее от этого разговора лишь усиливается. - Думаю, да, - утвердительно кивнул юноша, не считав лицемерия Старшей Матери. Окра откинулась на спинку стула. Сложила руки на груди. - И что ж, отпустить все никак не может? Рана свежая. Болит, вероятно... - Да, думаю, все так. - Сколько ж времени прошло, как вы расстались, что все ещё не успокоилась она? Те Уок на секунду задумался. - Не знаю. Месяц точно есть. Глена подняла бровь. Сердце пропустило удар. В душе засвербило нехорошее предчувствие. Она боялась обратить его в мысль. Окра тем временем не давала ни секунды передышки Те Уоку, продолжая засыпать его вопросами. - Да, действительно. Видимо, сильно ты её обидел, раз так поступает. И что, все страдает по тебе? Неужели и других мужчин видеть не хочет? Сколько вы, кстати, были вместе? - Около года, наверно. Глена почувствовала звон в ушах, будто кто-то ударил ее по голове. Она простонала от ужаса, прикрыв лицо ладонями. Неясное чувство, наконец, сформировалось в четкое осознание. Он соврал. Те Уок встрепенулся. Вероятно, сам понял - сболтнул лишнего, выдал себя с головой. Он испуганно поглядел на Глену. Перевел взгляд на Окру. Старшая Мать в один момент откинула дружелюбную маску и стала хмурой, как туча. - Старшая Мать, я имел в виду, что... - Я поняла, что ты имел в виду, - перебила его Окра. Ее голос был спокоен, но это было то спокойствие, которое больше похоже на затишье перед бурей. - Глена, хочешь, расскажу тебе, как все было на самом деле? - спокойно спросила Окра младшую женщину. Глена не могла найти в себе сил ни ответить ей, ни взглянуть на нее. Злость, растерянность, отчаяние захлестнули ее. Окра, не обращая внимания на состояние Глены, продолжила говорить. - Глена Те Уок и Мира Су Туок были вместе. Отношения серьезные были около года, может, и больше, поэтому Мира Су Туок подпустила твоего сына к своему лону и позволила ему оплодотворить себя, рассматривая его в качестве будущего мужа. Но тут на горизонте Глена Те Уока появилась другая женщина. Он решил переметнуться к другой, разорвал отношения с прежней возлюбленной. Но, так как Глена Те Уок уже посмел приблизиться слишком близко к женщине, то теперь он столкнулся с последствиями. Все, что ему сейчас хочется, это скинуть ответственность за свои поступки и свои решения на твою голову, чтобы продолжать дальше жить беззаботной жизнью. Окра перевела взгляд снова на юношу. Те Уок покраснел ещё сильнее. Разоблаченный, он не смел взглянуть в глаза Старшей Матери. - Хочешь сказать, это не так? Есть что добавить? - прохладным тоном обратилась Окра к юноше. Мужчина поднял глаза. Они покраснели от невыплаканных слез. Губы его дрожали, однако он не позволял себе проронить ни слезинки. - Старшая Мать, я не бежал от ответственности. Мне жаль, что для вас это прозвучало так. Просто я больше не смогу быть с Мирас. Не после всего, что между нами было... Прошу вас... Те Уок быстро затараторил. Окра смотрела на него отрешённо, не перебивая, давая возможность выговориться. Все было решено, и что бы он сейчас ни говорил, это не повлияло бы уже ни на что. Глена, молча наблюдая за всем происходящим, готова была сквозь землю провалиться от позора. - Идиот. Какой же ты идиот... - почти прошептала она, смотря пристально на сына. Окра положила руку на плечо младшей женщины, жестом прося не вмешиваться в диалог. Глена тяжело вздохнула и отвела взгляд. В душе ее бушевала буря. Хотелось кричать, рыдать, бить посуду. Высказать сыну все, что она думает о его поступке. О том, как своими действиями он подставил ее перед Окрой. Но Глена молчала, пытаясь успокоиться. Не время и не место для эмоций. Старшая Мать наклонилась вперёд, не отводя взгляда от провинившегося юноши. Сложила руки в замок перед собой, оперевшись локтями о стол. - Значит так, - твердо произнесла она. От ее тона по коже побежали мурашки. В глазах Те Уока застыли слезы. - Безответственность, лживость, похотливость. Страшнейшие грехи для мужчины. Не планировал нести ответственность за ребёнка - почему не подумал заранее? Нечем? Думаю, за ближайшие шесть лет Мирас прекрасно поймет, с кем имеет дело, и не позволит такому, как ты, оставаться подле нее. Но раз сейчас она считает, что такой мужчина, как ты ей нужен, она его получит. Надеюсь, у Глена, теперь нет никаких возражений. Глена продолжила молчать. Ей нечего было сказать, у нее не осталось аргументов, что позволили бы Окре сменить гнев на милость. - Старшая Мать, простите меня. Да, я действительно солгал, но быть с этой женщиной для меня пытка. Я был глуп, но разве одна ошибка должна перечеркнуть всю мою жизнь? Молю вас. Окра нахмурилась ещё сильнее. Свела брови, поджала губы. Встала из-за стола, продолжая смотреть на юношу, не отводя взгляда ни на секунду. - Глена Те Уок! Говоришь, что жить с этой женщиной для тебя пытка? С женщиной, с которой ты возлежал? Которая подпустила тебя к своему лону? Какой позор, что мужчина из моего дома вообще смеет произносить такие вещи вслух! Те Уок замолчал. Прикрыл рот рукой. - Послушай меня. Если ты посмеешь хоть каким-то словом или делом обидеть ту, коей ты должен принадлежать, пыткой станет твое пребывание в моем доме. Это я тебе обещаю. Завтра же отправляйся в дом Голье. Упади в ноги своей будущей жене. И моли Небесных Сестер, чтобы твоя жена позволила тебе оставаться подле нее всю жизнь. Потому что в моем доме тебе больше нет места. Окра развернулась и быстрым шагом вышла прочь из комнаты. Глена вскочила с места, разрываясь между тем, чтобы проводить Старшую Мать и поговорить с сыном. Те Уок молча зарыдал, уткнувшись лицом в ладони. Он не смел более проронить ни звука. Лишь плечи его тихо вздрагивали. *** За окном щебетали птицы. Переругивались мужики, стучали молотки по дереву. Звенел женский смех, прерываемый писклявым детским голоском. Чай пили молча. Пятая чашка, а, может, и десятая. Глена давно потеряла счёт, полностью погруженная в самобичевание. Окра сидела напротив, не смея нарушить момент. - Мне так стыдно перед вами, Старшая Мать, - не выдержав стыда, заставляющего тело деревенеть, произнесла Глена. Старшая Мать подняла взгляд. В глазах ее не было осуждения, не было презрения. Напротив, Окра смотрела с сочувствием. - Мне жаль, Глена, что все получилось так. Но твоей вины в этом точно нет. - Я поступила неразумно. Сама ведь могла все выяснить. Выяснить, что Те Уок соврал мне. Вместо того побежала к вам, не разобравшись. Я так глупа. Глена отвела взгляд, не желая смотреть в глаза Старшей Матери. Вновь повисла тишина, столь мучительная, что хотелось кричать. - Я так не считаю, - твердо ответила Окра. Глена удивлённо посмотрела на старшую женщину. Окра поспешила продолжить свою речь. - Не могу судить мать, которое пытается защитить свое дитя. Ты не смогла понять, что он врёт не потому что глупа, а потому что не смогла бы это принять. Материнская любовь слепа. Глена тяжело вздохнула. Сделала глоток чая. - Ты и не должна нести ответственность за всю семью. Это задача Старшей Матери, то есть меня, - поспешила добавила Окра. Глена все ещё молчала, не в силах проронить ни слова. Окра, не дожидаясь ответа младшей женщины, продолжила свой монолог. Она говорила столь много, будто боялась услышать тишину. - Знаешь, когда умерла наша с Шеной мать, я думала, что Шена отсоединится от семьи, образуя свою собственную ветвь. Так делают многие, и я была уверена, что так будет и у нас. Какого же было мое удивление, когда твоя мать, будучи старше меня, не просто отказалась разделять нашу ветвь рода, но и активно поддержала мое лидерство в семье. Тогда для меня это было странно. И только с возрастом я поняла, что моя сестра оказалась мудрой женщиной, намного мудрее меня в те годы. Быть Старшей Матерью - тяжело. Всегда нужно искать баланс между тем, что будет хорошо для каждого отдельного члена семьи и для всей семьи в целом. Нужно как-то уживаться с этим грузом вины за каждое свое решение. Для этого нужно быть очень сильной. Далеко не каждая обязана взваливать на себя это. Окра сделала глоток чая, прервав свою речь. Глена посмотрела на Старшую Мать пустым взглядом. - Я виню себя за то, что не смогла ничего исправить. Что не поняла, что Те Уок врёт с самого начала. Что не смогла ему помочь. Что не смогла убедить вас принять другое решение. Хотя головой я понимаю, что ваше решение верное. Но сердце протестует. Наверно, я слишком слабохарактерна, - озвучила свои мысли вслух Глена. Окра отрицательно покачала головой. Мягко улыбнулась. - Лучше вини и ненавидь меня, чем себя. Тебе так будет легче. Да и я буду знать, что ты будешь в порядке и не сожжешь себя изнутри своими чувствами. Глена потупила взгляд. Постучала кончиками пальцев по чашке. Окра смотрела на Глену отрешённо, обдумывая, что сейчас сможет утешить младшую женщину и что сможет ей помочь. - В общем, со временем я поняла, что нельзя судить рыбу по ее способности бегать. Мы все разные, все настолько уникальные. Кто-то создана для того, чтобы плести интриги и управлять. А кто-то природой задумана, как простая, честная, бесхитростная женщина. Не вини себя в том, что ты не способна на то, чтобы лавировать в этом море из лжи и интриг, коем является наше общество. Да, скорее всего ты захлебнешься, если начнёшь плавать в этом море. И я очень рада, что ты признаешь, что не умеешь плавать, и не бросаешься в воду, надеясь выплыть. Твоя мать была такой же, но, в отличие от тебя, она не винила себя за свою слабость. Прекрасно понимала, что ее сила, как и твоя, в искренности, трудолюбии и умении усмирить свою гордыню. Я считаю, что уметь признавать свои слабости - признак большого ума. А вот уметь спокойно уживаться со своими слабостями, не виня себя за них, - это истинная мудрость. Глена усмехнулась. - Мудрости мне точно не достичь. - Но и глупой себя считать не стоит. Было бы намного хуже, если бы ты побежала решать все сама. Устроила бы скандал, разрушила отношения с домом Голье, опозорила бы ложными обвинениями наш дом. Вот тогда я бы считала тебя глупой. Но ты не сделала этого, верно рассудив, что стоит просить помощи в ситуации, из которой ты знаешь, как выбраться самой. Глена задумалась. Она так привыкла считать себя глупой, ни на что неспособной, зависимой. Ей казалось, все вокруг замечают ее ничтожность. Однако слова Старшей Матери заставили ее крепко задуматься. - Я никогда не смотрела на это под таким углом, - честно призналась Глена. Глена снова погрузилась в раздумья, допив до конца жидкость в своей чашке. За окном палило солнце. Громогласный голос главы коммуны отчитывал мужиков, что прежде стучали по дереву. Детские голоса сливались в единый шум. Мир оставался все тем же, однако Глене казалось, что что-то изменилось в ней самой. В ее душе появилась надежда. Быть может, она и не столь плоха, как привыкла о себе думать. Уж точно Глена не ожидала, что семейная драма позволит ей сделать первый шаг к тому, чтобы принять себя.