Masquerade

      Очередной бал-маскарад в честь праздника Синсмас, самого любимого в Преисподней, потому что его отмечают демоны, рождённые в Аду. В этот день они могут предаваться любым грехам, в том числе тем, с которыми связано их «рождение». Королевская семья с особым почтением устраивала торжество, чтобы почтить адорожденных, так как их дочь была к этому причастна. Хоть Шарлотта и была плодом любви Падшего Ангела и Первой женщины, но родилась она именно в Аду. С самого своего рождения принцесса была центром данного празднества и была обязана присутствовать на каждом мероприятии.       Ещё совсем крохой, которую наряжал сам Люцифер в костюм жёлтого пушистого утёнка, а Лилит прикрепляла на булавку крошечную корону к макушке, она уже присутствовала на первом празднике в своей жизни. Именитые демоны из высших слоев общества с большой родословной наряжались в разные костюмы и праздновали этот день в кругу королевской семьи, пока низшие адорождённые предавались грехам и всякого рода разврату. Во дворце всё было более в рамках приличия, и каждый пытался показать себя с самой лучшей стороны, представляя тот или иной круг Греха. По началу маленькой Шарлотте всё нравилось: быть в эпицентре внимания присутствующих, получать подарки, рассматривать необычные пёстрые вычурные костюмы и красочные лики самих демонов. Все без исключения выражали умиление и похвалу столь очаровательному чаду короля и королевы Ада. По мере взросления Шарлотта с томлением ожидала Синсмас и целый год выбирала себе новый наряд на празднество. А в канун торжества величаво спускалась к гостям по лестнице, прикрыв глаза, в ожидании аплодисментов и восхищённых взглядов. Она всегда равнялась на свою маму, которая была для неё верхом совершенства во всём. Маленькая Чарли просила маму заплетать ей волосы как у неё, распылять её парфюм на себя и часто копировала наряды и украшения. Лилит поощряла подобное поведение дочери, хоть и говорила той, что у неё должен быть свой вкус, стиль и свой путь в жизни в целом. Королева всегда давала ей выбор, предлагала варианты, но малютка, видя, с каким трепетом и блеском в глазах гости маскарада буквально пожирали взглядами Лилит, хотела подобного в отношении себя.       Такое копирование продолжалось пока принцессе не исполнилось десять лет. В это время Шарлотта активно пробовала себя в разных направлениях: рисование, игра на фортепьяно и скрипке, некоторые виды единоборств, пение. Петь она любила больше всего, и у неё это получалось намного лучше остального. А как иначе, если оба её родителя обладали певческим даром, в особенности мама. Шарлотта не пропускала ни один концерт королевы и постоянно кричала во всеуслышание, что это её мама на сцене. Но предел её счастья был когда Лилит пригласила спеть дочь дуэтом. Эти мгновения рядом с мамой навсегда отпечатались в её памяти. Мириады глаз грешников и демонов, оглушительные аплодисменты, искренность, тепло и всеобъемлющая любовь матери, которая присела на корточки, чтобы петь вместе с дочкой, семенами новых стремлений проникли в душу, сердце и разум принцессы. Но в какой-то момент до неё всё же дошло, что она и родительница — это не одно и тоже. Лилит была права — Чарли самой нужно искать свой собственный путь, и тогда она достигнет тех же высот, а то и более.       Вскоре Шарлотта стала замечать практически во всём явное отличие себя от всех остальных. Да, она принцесса Ада, да, она не грешник, не демон, не грех, не падший ангел и вообще не человек. И таких, как она, вообще нет во вселенной. Осознание этого одновременно и повышало самооценку, и разрывало на части. Эта непохожесть отталкивала многих её возможных друзей, особенно из высшего общества. Многие из демонов-детей лишь делали вид в угоду своим родителям, что дружат с принцессой. Не каждый из адорождённых хотел быть на вторых ролях, а рядом с принцессой это было обязательным. Поэтому Шарлотта, хоть и была королевских кровей, часто проводила время в одиночестве, и только верные её домашние козлики Раззл и Даззл составляли ей компанию. Мама, хоть и старалась уделять дочери внимание, имела множество других забот, так как по большей степени именно на её плечи легло управление Преисподней. Люцифер особо не занимался этим и не вникал во многие детали, так как презирал своих подданных, в особенности грешников. Он часто читал и слушал мюзиклы, которые сочиняла Шарлотта, показывал ей свою магию и очень опасался за её невинный непосредственный взгляд на мир. Её мечты о том, как бы ей хотелось помочь всем грешным душам, благоустроить и кардинально изменить Ад в лучшую, по её мнению, сторону пугали его. И он знал, что подобные мысли явно сложились у неё под влиянием матери. Больше всего он не хотел, чтобы этот свет в душе его дочери кто-нибудь украл и затушил, как произошло с ним самим. Поэтому он старался не особо поддерживать её грёзы о светлом будущем для подданных.       В силу своего юного возраста и неопытности Шарлотта не могла до некоторого времени найти того, на кого могла бы равняться и кто бы мог полноценно понять её. Нет, мать для неё была идеалом, но порой недостижимым, а отец… Он был разбит, хоть и старался этого не показывать, но актёр из него никудышный. С каждым годом, погружаясь в мрачный и неприятный пубертатный период, принцесса настолько устала быть для всех идеальной, послушной, предсказуемой и следовать всем указаниям родителей, что просто стала вести себя как обычный человеческий подросток. Закрылась в себе, редко интересовалась тем, что происходило у родителей, забросила все свои увлечения и занятия. Сменила гардероб на тёмные наряды, выкрасила чёлку в чёрный, превратила улыбку в выражение постоянной усталости и недовольства.       И всё же, прогуливаясь в мрачном настроении по Пентаграмм Сити в поисках новой пластинки своей любимой рок группы, Шарлотта познакомилась с необыкновенным грешником — радио-демоном. Он был явно старше неё, прожил хоть и недолгую, но очень интересную, по его же словам, человеческую жизнь, и он прекрасно знал, что испытывала принцесса на данном этапе её жизни. Она сразу прониклась к нему из-за его манеры речи, его привлекательной и очаровательной внешности. Ну, кто бы мог устоять перед оленьими пушистыми ушками?! Встретив того, кто был совершенно иным, не приближённым ко двору, имеющим свой радикальный взгляд на всё и лишённым предрассудков, Чарли обрела вектор, по которому хотела двигаться вперёд.       Стоя у зеркала, Шарлотта с игривой улыбкой осматривала свой наряд для Синсмас. Короткое красное с платье с пышной юбкой, что была выше колен. Корсет платья был исполнен в виде человеческих костей, изображающих грудную клетку, а на спине от затылка к копчику простирались серо-желтоватые позвонки, под которыми была открытая белоснежная кожа принцессы. Привычные чёрные чулки на длинных ножках и удобные красные туфли мэри-джейн. Пышную копну волос она убрала в пучок на затылке, а чёрную чёлку изящно уложила набок. Подобным нарядом принцесса в первую очередь хотела произвести впечатление на приглашённого радио-демона, а что подумают остальные её не заботило.       В прошлый раз, когда принцесса была с оверлордом в его домике на окраине Каннибал Таун, он туманно дал понять, что пригласит её на танец. Но и этого было достаточно для юной красавицы, чтобы грезить о встрече с демоном на балу во дворце. Они познакомились несколько месяцев назад, но этот грешник уже вскружил голову Шарлотте и кардинально менял её. Рядом с ним ей хотелось выглядеть более женственной, более уверенной, более чувственной и открытой. Он как никто другой в целой Преисподней понимал её, поддерживал и ведал о таком из жизни людей, о чём не написано ни в одном учебнике Ада.       Не смотря на то, что большинство жителей Преисподней до костей пробирало от ужасающих подкастов на радио Аластора, Чарли наоборот заслушивалась его эфирами и не пропускала ни один. Звучание его голоса будоражило воображение и вызывало тянущую истому внизу живота. То, как он обходительно и непринуждённо общался с ней то на равных, то строя из себя строгого ворчливого «папочку», подкупило сердце принцессы. А его опыт взрослого мужчины зачаровал её похлеще всего остального. Таких сильных эмоций, ярких ощущений и неописуемого оргазма она не испытывала ни с кем.       Маскарад был в самом разгаре, когда жемчужина праздника оказала честь своим присутствием. Её вызывающий наряд, очаровательная юность и ослепительная улыбка привлекла всеобщее внимание. Но алые глаза принцессы искали одного-единственного важного для неё гостя. Шарлотта, приветствуя знакомых и не очень демонов, неспеша преодолела бальный зал и вскоре предстала перед изумлёнными её внешним видом родителями.       — Чар-Чар, ты восхитительна! — воскликнул Люцифер, рассматривая свою дочь, будто увидел её впервые. И так и было, ведь несколько лет подряд принцесса одевалась в стиле готов и эмо, а сейчас она словно бабочка, что расправила свои изящные крылья после тесного серого кокона. — Истинная принцесса, — бархатным тоном добавил он, взяв её руку и оставил поцелуй на тыльной стороне ладони.       — Моё дитя, ты само воплощение женственности, — мягко промолвила Лилит, склонившись к щеке дочери, и оставила едва ощутимый поцелуй, а после с блеском в глазах расплылась в улыбке.       — Спасибо, — отстранённо ответила Шарлотта, не узнавая своих родителей. Обычно они не притворялись на публике идеальной семьёй, им это было несвойственно, но сейчас вели себя иначе. Неужели её новый образ так подействовал и на них?       — Весёлого Синсмаса, Ваше Величество! — громогласно раздался за спиной Шарлотты знакомый с детства голос. — Принцесса, позвольте пригласить Вас на танец? — более низким тоном прохрипел Севиафан, ловко подхватив её руку и тут же с хитрой ухмылкой на губах утягивая девушку в центр бального зала, так и не дожидаясь согласия.       — Сэв, можно поаккуратнее?! — раздражённо зашипела Шарлотта, хмуря брови и поджимая губы. Её глаза злобно сверкнули на ухажёра, а после с любопытством окинули взором окружение. — Нам не по десять лет, чтобы так дурачиться, — упрекнула она демона, надув по-детски губы и рассматривая его лицо. Элдрич практически не изменился: всё так же до жути зелёного цвета, всё тот же наполненный хитростью взгляд красных глаз и хищная ухмылка. Хорошо, что умудрился снять дурацкий цилиндр с головы, и его волосы были не примяты как обычно.       — Ты давно не звонила мне и не писала, Шарлин. А я соскучился по тебе, чертовка, — прорычал Элдрич, стиснув талию Чарли ладонями. Прикусив нижнюю губу, он прислонился лбом к ней, заглядывая в глаза, а после закружил в вальсе.       — Сэв… — недовольно протянула Шарлотта, отстраняясь от него и натянуто улыбаясь. — Я рада тебя видеть, но ты сам не звонил и не писал. А я… я пересмотрела свои приоритеты, — замысловато ответила она, отводя взгляд в сторону и ища там красного демона. Элдрич был её ухажёром с самого детства, и родители обоих сторон всегда в шутливой манере пророчили их свадьбу в будущем. В то время маленькой Чар-Чар нравилось это, и она придумывала наряды для грядущего торжества и даже пару раз разыгрывала с Севиафаном подобные сценки. Он часто был рядом с ней в школе и делал домашку в её спальне. С ним был первый детский и настоящий поцелуй, а после и секс. Но вместо влюблённости была лишь привязанность, что росла в течении всей её жизни, и дружба. Она часто замечала за ним в последние годы, что он скорее по необходимости был с ней, по принуждению, а не по личным чувствам. Словно ему, как и Шарлотта, всего лишь навязывали несуществующие чувства и связь. Шарлотта решила разорвать этот порочный круг и выйти за пределы свитого гнезда, а вот он продолжал играть роль послушного и услужливого сына своих родителей.       — Дорогуша, кажется, первый танец ты обещала мне? — скрипуче, с радиопомехами раздался голос Аластора, который внезапно возник возле танцующей парочки и, широко скалясь, не сводил глаз с принцессы.       Сердце Шарлотты сделало кульбит, а ноги стали будто ватными, когда она увидела оверлорда во всей красе. Она проглотила язык и голодными взглядом изучала его внешний вид. Длинные алые прядки волос были элегантно убраны в крохотный хвостик на затылке, придавая ему совершенно иной вид. На нём был красный мундир с высоким воротом и золотыми эполетами, а также тёмно-бордовые брюки, которые придавали ему образ сказочного принца.       Пока Севиафан разглядывал внезапно возникшего соперника, оценивая возможную угрозу, Чарли уже выскользнула из его объятий и с мечтательной улыбкой протянула руки радио-демону. Аластор даже не удостоил взглядом Элдрича и лихо увёл принцессу в другой конец зала. Обжигающие огоньки его глаз скользили по наряду Шарлотты, изучая и признавая его довольно-таки милым. Профессионально ведя принцессу в танце, его пальцы с жадностью впивались в её нежное тело, открыто демонстрируя голод и тоску по её близости.       — Я думала, что ты не придёшь, мистер Олень, — игриво, но с упрёком проговорила Чарли, обвивая руками шею Аластора и томно смотря ему в глаза. Для неё пропали все гости, вся Преисподняя и весь мир. Всё её внимание сосредоточилось на губах радио-демона, на ощущении его прикосновений и звучании его голоса. Она без памяти влюбилась искренне, глубоко и, казалось, навсегда.       — За кого ты меня принимаешь, Лотти? — оскорблённо воскликнул Аластор, театрально закатывая глаза и качая головой. — Услуга за услугу. Ты очень, очень вежливо попросила меня и преподнесла моё любимое лакомство, — прошептал он у самого её уха хриплым голосом, вызывая мириады мурашек на бархатной фарфоровой коже, а его когтистые пальцы бесстыже опустились на ягодицы и жадно смяли их сквозь ткань платья.       Шарлотта, кусая губы, простонала, уткнувшись лбом в плечо оверлорда и теряя равновесие. Затем она рассмеялась, скользя ладонями по расшитому золотыми нитками мундиру. Лёгкое головокружение, чувство эйфории и дикое возбуждение рядом с ним сводило с ума и, если бы не толпа в зале, она бы напрыгнула на него. Трансформировавшись, она бы сорвала с него одежду, связала его руки над головой и истязала сладкими влажными пытками. Зная, каким строптивым он был и не позволял ей многого в постели, ссылаясь на её неопытность, он больше распалял в ней это желание. Хотя сам не гнушался этим и терзал её всеми способами. Но Шарлотта была уверена, что однажды она сломит этого ворчливого «папочку» и заставит умолять её о снисходительности.       — Аластор! — мелодично воскликнула Лилит, заметив оверлорда рядом со своей дочерью, когда те проходили мимо, направляясь на балкон. — Какой сюрприз!       — Моя королева… — с восхищением в голосе протянул радио-демон, тут же подхватив ладонь Лилит и оставляя едва ощутимое касание губ на её перчатке.       — А Рози тоже почтила своим присутствием это торжество? — как бы невзначай поинтересовалась королева, сверля любопытным взглядом лицо оверлорда, а после оценивающе взглянула на дочь       — Да, мы вместе пришли. Она, скорее всего, возле фуршетного столика, — с ехидной ухмылкой ответил Аластор, не отрывая пристального взгляда от лица Лилит.       — Вы что, знакомы?! — с замешательством спросила Шарлотта, растерянно переводя взгляд с матери на радио-демона. В её глазах явно читались встревоженность и недоумение.       — Аластор с недавних пор является участником собраний оверлордов Пентаграмм Сити. Его идеи и предложения порой вызывают бурные споры, но в них есть доля истины, — спокойным тоном ответила Лилит, расплываясь в довольной улыбке и осматривая обоих с неким странным одобрением.       — Благодарю за столь высокое мнение, Ваше Величество, — проскрипел радиопомехами Аластор, убрав руки за спину и сделав едва заметный кивок головой.       — Развлекайтесь, — весело воскликнула королева, подойдя ближе к дочери и положив ладонь на её плечо. — А мне пора утащить твоего отца от грехов на медленный танец, — она тихо рассмеялась и, подмигнув Шарлотте, направилась в другой конец зала, где Люцифер демонстрировал новую модель уточки гостям.       Принцесса, находясь в самых противоречивых чувствах, вспыхнула румянцем и, сжав пальцы в кулаки, быстро зашагала прочь из бального зала. Ей показалось слишком подозрительным, что Аластор, к которому она прикипела всей душой и естеством, был знаком с её матерью. То, как они обменивались взглядами, каким тоном говорили друг с другом, вызвало бурю негативных эмоций в Шарлотте. Теория заговора мгновенно захватила её разум и, перешагнув порог одной из гостинных комнат, она с помощью магии с грохотом захлопнула двери. Кусая губы и практически не моргая, Чарли резко шагала взад и вперёд перед камином огромных размеров, сложив руки на груди. Красные большие глаза увлажнились горькими слезами при мысли о том, что мама могла изначально подослать к ней Аластора для ненавязчивого контроля. Несмотря на то, что родители никогда прямым текстом и действиями не заставляли её делать что-то, а только толкали к тому, чтобы она делала свой собственный выбор, именно сейчас ей было противно от невидимого контроля.       Шарлотта искренне верила, что судьба столкнула её и оверлорда в тот день в магазине пластинок, и после у них завязались странные, необычные отношения. И Чарли была уверена, что никто из её родителей не знает о её тайной связи с радио-демоном. Ей так хотелось однажды представить Аластора маме и папе в качестве своего возлюбленного, а теперь…       — Лотти… Дорогуша, — противным скрежетом прозвучал голос радио-демона в комнате, и вскоре он сам явился из тёмного угла. Цокая языком и недовольно покачивая головой из стороны в сторону, он вальяжно приблизился к ней. Внимательно всматриваясь в лицо принцессы, он поддел коготками её подбородок, заставляя посмотреть на него. — Ты думала, что я не найду тебя, конфетка? — хищный оскал растянулся до ушей, а глаза заполонила беспроглядная тьма.       — Тебе моя мама приказала познакомиться со мной? — непривычным серьёзным голосом спросила Шарлотта, подняв на него тяжёлый прожигающий взгляд.       — Приказала? Нет! Попросила?.. Возможно, — театрально паясничал демон, отпустив подбородок принцессы и отведя взгляд в сторону. Непоколебимое спокойствие, ведь он знал, что рано или поздно эта дурочка обо всём догадается, и он будет готов к подобному разговору. И с каждым своим последующим словом, ведя единолично эту игру, он наслаждался своим безусловным превосходством над принцессой. — А разве сейчас это имеет какое-то значение, м? — растянув губы в улыбке, он склонился к ней, буквально уткнувшись лбом в её и заглядывая в мокрые глаза.       — Конечно! — взорвалась бурными эмоциями Шарлотта, отпрянув от него и хмурясь ещё пуще прежнего. Её возлюбленный только что признался, что всё это время притворялся и действовал по указке. Развернувшись, она сделала пару шагов от камина, чувствуя, как горький ком обиды и разочарования в горле душит её. — Это полностью меняет всё! Ты со мной только из-за неё! — яростно выплеснула через плечо обиду Чарли, ощущая, как под платьем нервно заходил ходуном дьявольских хвост, а рожки на голове неприятно жгли, нагреваясь от гнева и злости, что кипела и бурлила внутри неё самой.       — А ты со мной тоже по её просьбе? — игриво промурлыкал Аластор, разглядывая свою трость-микрофон, а после шагнул к обиженной принцессе и застыл на месте, желая, чтобы она сама к нему подошла.       — Нет, но… я думала, что всё произошло само собой. А оказалось, что всё было подстроено, — более спокойным голосом, в котором слышалось разочарование и грусть, промолвила принцесса. Обняв себя за плечи, она обернулась и, увидев Аластора, подошла к нему ближе. Опустив глаза, она тяжко вздохнула, дуя губы.       — Ты слишком категорична, Лотти и воспринимаешь многое как должное. В этом твоя ошибка, — отеческим тоном начал оверлорд и протянул принцессе ладонь, которую та тут же обхватила пальцами, и потянул её за собой к креслу. Опустившись на сиденье, он по привычке похлопал себя по коленке, призывая принцессу присесть. — Лилит посчитала, что у меня есть все задатки раскрыть твой потенциал, дорогуша. Это своего рода забота с её стороны. Не находишь? — с мягкой улыбкой поинтересовался он, нежно обхватив её за талию, когда она села на его колени, всё ещё находясь в растерянных чувствах.       — Но зачем тебя просить об этом? Она ведь сама могла бы этим заниматься, — буркнула Шарлотта и, поджав губы, облокотила голову на плечо радио-демона, задумчиво смотря на пламя в камине.       — Видишь ли Лотти, у тебя не такая мама как у всех… У неё… очень много забот в Преисподней. Кому как не тебе знать это, — довольный собой, Аластор провёл пальцами по щеке принцессы, а затем обхватил подбородок и приподнял его, желая взглянуть в её глаза. — Но это не значит, что она заменила себя мной или сделала из меня няньку для тебя, — он кивнул головой, желая, чтобы она это уяснила и приняла.       — Нянька? — зацепившись лишь за это слово, принцесса с дьявольским блеском в глазах оживилась и растянула губы в лукавой улыбке. — Хм. А в этом что-то есть, — полушёпотом протянула она и раскованно обвила руками шею оверлорда, а после прильнула к его губам. Рассуждения и ответы радио-демона в который раз благотворно подействовали на Шарлотту и успокоили её бунтующий дух. Назревающий разговор с матерью предстоит только завтра, так как сейчас в самом разгаре Синсмас, а в объятиях Аластора на ум приходили соответствующие празднику мысли и желания.