Сердце Чёрных Вод

К утру второго дня праздника Хэ Сюань понял одну простую вещь. Он устал. Не физически. Физически непревзойдённые бедствия вообще были устроены крайне несправедливо. Но морально… Морально он уже несколько часов подряд существовал в состоянии непрерывного потрясения. Во-первых, Юлань всё ещё периодически вспоминала вчерашнюю лодку. Во-вторых, Се Лянь был абсолютно уверен, что они с Хуа Чэном должны «помочь атмосфере». Что бы это ни значило. А в-третьих, жители Цанхая окончательно перестали скрывать, что считают их с Юлань чем-то вроде уже состоявшейся супружеской пары. Именно поэтому первое, что услышал Хэ Сюань, выйдя утром во двор, было: — Господин Хэ, доброе утро! Госпожа Юлань уже проснулась! Он медленно посмотрел на слугу. — Почему это прозвучало так, словно мы живём вместе тридцать лет? Слуга нервно кашлянул. — Народ просто… радуется. — Народ слишком смелый. Се Лянь, проходивший мимо с тарелкой сладостей, тихо засмеялся. — Зато в Цанхае очень уютно. — Это ловушка, — мрачно ответил Хэ Сюань. — Конечно. В этот момент во двор вошла Юлань. И Хэ Сюань мгновенно пожалел, что вообще поднял взгляд. Сегодня на ней были лёгкие тёмно-фиолетовые одежды без тяжёлых украшений, а волосы были собраны только наполовину. После вчерашнего вина она выглядела чуть сонной и удивительно домашней. Хэ Сюань замер.  Юлань же, заметив его взгляд, сразу прищурилась. — Что? — Ничего. — Ты опять слишком долго смотрел. — Это ложь. — Конечно. Она выглядела ужасно довольной. Хуа Чэн, сидящий рядом с Се Лянем на ступенях, лениво произнёс: — Удивительно наблюдать, как два древних демона одновременно не умеют разговаривать о чувствах. — Мы умеем, — возразила Юлань. — Нет, — одновременно ответили Хуа Чэн и Хэ Сюань. Повисла пауза. Се Лянь тихо прикрыл лицо рукавом, пряча смех. Юлань возмущённо посмотрела на них обоих. — Между прочим, я прекрасно выражаю эмоции. — Ты вчера сказала Хэ Сюаню, что у него красивые глаза, а потом попыталась украсть лодку, — невозмутимо напомнил Хуа Чэн. — Это был сложный вечер. — Это было лучшее представление праздника, — честно признался Се Лянь. Хэ Сюань почувствовал, что начинает понимать, почему люди иногда добровольно уходят в затворничество. Это было крайне разумное решение. Позже они отправились гулять по рынкам второго дня праздника. Сегодня улицы были ещё оживлённее. Повсюду проходили игры, выступления музыкантов и странные соревнования, правила которых Хэ Сюань предпочитал не уточнять. Особенно после того, как увидел соревнование по скоростному поеданию острого осьминога. — Почему участники плачут? — спросил он. — Потому что традиция, — спокойно ответила Юлань. — Это не объяснение. — В Цанхае — объяснение. В какой-то момент они остановились у небольшой уличной сцены, где рассказчик вещал особенно драматичным голосом: — И тогда великий князь демонов сказал: «Я никогда не полюблю!» Толпа вокруг ахнула. Хуа Чэн усмехнулся. Се Лянь выглядел так, словно вот-вот рассмеётся. А Юлань очень медленно повернулась к Хэ Сюаню. — Как хорошо, что подобное никогда не происходит в реальной жизни. — Юлань. — Что? — Я сейчас убью рассказчика. — За что? Он говорит правду. — О, это определённо тяжёлая судьба непревзойдённых бедствий, — невинно заметил Хуа Чэн. — Очень тяжёлая, — поддержала Юлань. — Особенно когда чувства внезапно появляются после нескольких сотен лет эмоциональной стабильности. Хэ Сюань мрачно посмотрел на них. — Вы оба невозможны. — А ты влюблён, — лениво сказал Хуа Чэн. Повисла тишина. Юлань внезапно закашлялась. Се Лянь быстро отвёл взгляд. А Хэ Сюань… Хэ Сюань впервые за долгое время не нашёл, что ответить сразу. Потому что где-то глубоко внутри уже понимал. Окончательно. Вечером, когда шум праздника наконец начал стихать, они вернулись в главную резиденцию. На открытой веранде уже накрыли ужин. Ветер мягко шевелил занавеси, над каналами мерцали последние фонари, а где-то вдали всё ещё звучала музыка. Цанхай постепенно успокаивался после длинного дня. Се Лянь сидел у самого края веранды и восхищённо смотрел на ночной город. — Здесь правда очень красиво. — Я рада, что вам понравилось, — тихо сказала Юлань. Хуа Чэн лениво пил вино рядом с ним. — Неплохое место. Для Хуа Чэна это, вероятно, уже считалось высшей похвалой. Юлань выглядела ужасно довольной. Хэ Сюань сидел чуть в стороне и наблюдал за ними молча. За тем, как Юлань смеётся. Как спорит с Хуа Чэном. Как внимательно слушает Се Ляня. Как её волосы серебрятся в свете фонарей. И вдруг понял, что больше не чувствует того одиночества, к которому привык за сотни лет. Это осознание оказалось одновременно страшным и удивительно тёплым. Юлань неожиданно поймала его взгляд. И улыбнулась. Только ему. А у Хэ Сюаня пропало всякое душевное равновесие.