Внеорбитные

Изнанка шоу-бизнеса всегда была пропитана грязными сплетнями, токсичными обсуждениями и слепой ненавистью, но самым жутким его проявлением стало сталкерство. Популярные артисты ежедневно сталкиваются с ментально нестабильными фанатами, которые буквально караулят каждый их шаг и сливают в сеть геолокации. Менеджерам Минхо и Хёнджина уже не раз приходилось привлекать полицию, чтобы отбить парней от безумных преследователей и вернуть им хотя бы иллюзию нормальной жизни. Но весь этот прошлый опыт померк перед тем адом, в который рухнул Феликс. Ни один обычный человек — да и мало кто из мировых звезд — когда-либо сталкивался с такой волной фанатичной агрессии. Одержимые фанатки Хвана на полном серьезе координировали в закрытых чатах убийство Ликса. А всему виной был один-единственный, случайно попавший в сеть снимок их поцелуя. Только вернувшись в Нью-Йорк и открыв соцсети, Феликс с ужасом осознал масштабы катастрофы: тысячи людей захлебывались ядом, желая ему мучительной смерти лишь за то, что «обычный смертный» посмел прикоснуться к главному экрану страны, к их неприкосновенному идолу. По личной просьбе испуганного Феликса агентство Хвана включило все свои ресурсы, устроив тотальную зачистку медиапространства. Крупные новостные паблики блокировались, а совместные кадры парней безжалостно удалялись из сети в слабой надежде, что коллективная амнезия толпы со временем потушит этот пожар. С тех пор их свидания превратились в шпионские операции. Хван забирал Ликса только под покровом сумерек, пряча в тонированном салоне автомобиля от посторонних глаз, камер и лишних ушей. Единственным безопасным местом для них стал огромный, отрезанный от безумного мира особняк Хвана, где они наконец могли просто выдохнуть и побыть вдвоем. Парни лежали на огромной кровати Хвана полностью обнаженными. Феликс зарылся носом в изгиб шеи Хёнджина и прерывисто, рвано дышал, пытаясь унять бьющую его изнутри дрожь, пока по их телам медленно остывали капли пота. В этой абсолютной наготе и тяжелом дыхании не осталось тайн — только предельная, почти болезненная уязвимость двух людей, у которых внешнее безумие содрало всю защитную броню. Хван медленно поглаживал Феликса по спине, едва ощутимо касаясь пальцами его кожи и с затаенной болью замечая, что некоторые синяки на его теле уже начали сходить, бледнея и наливаясь едва заметной желтизной. Каждая эта отметина отзывалась в груди Хёнджина глухой, яростной бури. Он ненавидел свою популярность в эти секунды. Ненавидел за то, что его статус супер-актера превратил жизнь любимого человека в мишень. — У тебя уже синяки начинают сходить, особенно сзади это хорошо видно — тихо, почти невесомо прошептал Хёнджин, мягко оглаживая пальцами бедра Ликса и бережно прижимая его к себе еще ближе, словно пытаясь защитить каждую поврежденную клеточку его тела. Феликс быстро поднял голову, еле заметно улыбаясь. С одной стороны, простое упоминание синяков на теле мгновенно вскрывало тяжелые воспоминания об аде, который мог снова ждать его всего через месяц. С другой стороны, тот факт, что эти уродливые следы наконец-то исчезали с его кожи, не мог не радовать Ликса, принося мимолетное облегчение. Хёнджин поймал этот едва уловимый, хрупкий проблеск улыбки на губах парня. Он осторожно потянулся вперед, мягко коснулся ладонью его щеки и большим пальцем очертил линию скулы, заставляя Феликса сфокусировать взгляд на себе. — Я, кстати, забыл сказать: за мной папарацци ходят. Сейчас покажу, — негромко произнес Феликс, и эта внезапная фраза мгновенно разбила интимную тишину спальни, возвращая их в суровую реальность. Ликс слегка отстранился от теплой груди Хвана, потянулся к прикроватной тумбочке и взял свой телефон. Хёнджин замер, удивленно приподняв брови и наблюдая за тем, как парень быстро снимает экран с блокировки. Зайдя в первую попавшуюся соцсеть, Феликс открыл ленту, где сразу же высветился снимок, на котором они с Джисоном стояли на остановке, когда вместе ехали в университет. Следующие фотографии были сделаны уже возле самого учебного заведения. Но самой пугающей оказалась последняя фотка — на ней Феликс садился в машину, за рулем которой сидел сам Хёнджин. Хван молча перехватил телефон из рук Феликса и быстро зашел в комментарии. Под постом уже скопились сотни ядовитых сообщений: «Поехал к Хёнджину ножки раздвигать», «Сука, как же я молюсь на людей, которые хотят его убить, он не заслуживает нашего Хвана», «Надеюсь, Хёнджин с ним скоро расстанется». От этой неприкрытой агрессии внутри все закипало, но один комментарий среди этого ада заставил Хвана искренне улыбнуться: «Мне нужно узнать, как его зовут. Он похож на ангела с веснушками, он прямо такой милый... Теперь я понимаю Хёнджина». Хван посмотрел на лайки под этим отзывом — их было уже около тысячи. Пролистнув ветку ответов чуть ниже, он заметил, что люди активно соглашались и оставляли другие добрые слова. «Боже, он выглядит как фарфоровая куколка!», «Хватит лить хейт, они смотрятся невероятно красиво вместе», «Посмотрите на его улыбку на первом фото, он же ходячее солнце, оставьте парня в покое». Адекватная часть фандома медленно, но верно пыталась заглушить голоса безумных сталкеров. — Веснушка, ты скоро моих фанатов заберешь с такими темпами, — с теплой, ленивой усмешкой протянул Хёнджин, отрывая взгляд от телефона и переводя его на парня. Он слегка прищурился, любуясь тем, как мягкий свет от экрана падает на усыпанное веснушками лицо Ликса, и собственническим жестом приобнял его за талию, притягивая обратно в свои объятия. Глаза Феликса мгновенно засияли. Он совершенно не понимал, как реагировать и что делать в эту секунду, но ему было настолько безумно приятно читать эти редкие, теплые комментарии, что он заулыбался — так ярко, искренне и открыто, словно на мгновение забыл обо всем пережитом ужасе. Этот светлый лучик поддержки среди бесконечной тьмы хейта растопил сковавший его изнутри страх. Внезапно тишину спальни бесцеремонно разрезал громкий звук входящего вызова на телефоне Хвана. На экране высветилось имя его менеджера. Нахмурившись, Хёнджин принял звонок и прижал трубку к уху, готовый отчитывать за поздний визит, но первые же слова на том конце провода заставили его замереть от шока. Менеджер взволнованным, но твердым голосом сообщил, что агентство приняло радикальное решение: завтра на красную дорожку Хёнджин должен официально взять Феликса с собой. Фотографии уже утекли в сеть, скрывать их больше не было смысла, и вместо того, чтобы прятаться, пиарщики решили пойти ва-банк. Более того, менеджер добавил, что необычная, эльфийская внешность Ликса на утекших снимках произвела настоящий фурор — представители легендарного модного дома Louis Vuitton уже связались с агентством и выразили горячее желание познакомиться с парнем лично. Договорив это, менеджер отключился, напоследок добавив, что завтра утром пришлет одежду. Хёнджин был, мягко говоря, в полном шоке. Феликс сразу заметил, как изменилось лицо актера, и уставился на него непонимающим, встревоженным взглядом. — Веснушка, ты завтра идешь со мной на красную дорожку. И еще… с тобой хочет познакомиться один модный дом, — выдохнул Хёнджин, все еще пытаясь переварить услышанное и неверяще всматриваясь в лицо Ликса. — Какая дорожка? Меня же там заживо загрызут! — в панике воскликнул Феликс. Его глаза испуганно округлились, а сияние, которое еще секунду назад грело его изнутри, мгновенно сменилось леденящим ужасом. Вся эта глянцевая роскошь и пафос мероприятий померкли перед картинкой сотен безумных фанаток Хвана, которые только и ждали момента, когда «обычный смертный» выйдет из тени тонированного автомобиля прямо под прицелы их камер и яростных взглядов. Ликс судорожно сжал одеяло, словно пытаясь спрятаться в нем от одной только мысли о завтрашнем утре. И все же Хёнджин кое-как смог успокоить Феликса. Он убедил парня, что с ними будет работать целая толпа профессиональной охраны, а сразу после дорожки они уйдут в закрытую VIP-зону, где никто во всем мире не посмеет его тронуть. Только после долгих заверений и нежных поцелуев они оба наконец смогли уснуть. Всю ночь Хван только и делал, что крепко обнимал Ликса, не выпуская его из своих защищающих объятий ни на одну секунду. Утром Хёнджин проснулся раньше Феликса. На часах было начало восьмого, и актер понимал, что менеджер вместе с огромным количеством персонала — стилистами, визажистами и личной охраной — должны были приехать с минуты на минуту, чтобы начать подготовку к самому громкому выходу этого года. Хван осторожно, стараясь не потревожить чуткий сон Ликса, убрал руку с его талии и сел на край кровати, всматриваясь в усыпанное веснушками лицо парня. За этими стенами уже начинался шторм, но здесь, в полумраке спальни, Хёнджин был готов до последнего оберегать покой своего ангела. Но Хвана отвлек резкий звонок в дверь. Быстро надев нижнее белье и накинув шелковый халат, он покинул спальню и торопливо спустился на первый этаж, открывая дверь менеджеру и сопровождавшей его огромной куче персонала. В просторный холл особняка тут же хлынул привычный для шоу-бизнеса рабочий хаос: стилисты с шуршащими чехлами роскошной одежды от Louis Vuitton и Versace, визажисты с тяжелыми кейсами косметики и сосредоточенные охранники. Вся эта команда прибыла с одной целью — превратить парней в главных звезд сегодняшнего вечера. — Я надеюсь, ты помнишь, что я писал тебе ночью по поводу охраны? Мне похуй, где вы возьмете такое количество, — ледяным тоном прямо с порога отрезал Хёнджин, заставляя суетящийся персонал на секунду замереть. Хван грозно скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что не намерен идти на компромиссы. Менеджер, который как раз проверял тайминг в планшете, тяжело вздохнул и поднял на актера серьезный взгляд, понимая, что если требования безопасности не будут выполнены на сто процентов, Хёнджин просто сорвет мероприятие. Менеджер приобнял Хёнджина за плечи и мягко, но настойчиво потащил наверх, обратно в его комнату, чтобы подальше от лишних ушей обсудить детали. — Хёнджин, с тем количеством охраны, которое ты требуешь, мы просто сорвем мероприятие! Да и там и так будет куча... — менеджер внезапно застыл на полуслове, заметив на пороге спальни Феликса. Мужчина ошарашенно окинул парня взглядом с ног до головы. — Ебануться, ножки гнутся... Ликс стоял в дверном проеме, слегка сонный, взъерошенный и укутанный в легкое одеяло, из-под которого виднелись хрупкие обнаженные плечи и усыпанные веснушками ключицы. Он выглядел настолько неземным и беззащитным, что менеджер, до этого видевший его только на смазанных фотках сталкеров, мгновенно потерял дар речи. Теперь ему стало окончательно ясно, почему Louis Vuitton устроил настоящую охоту за парнем. Контраст между статным, порочным стилем Хёнджина и эльфийской, хрупкой красотой Феликса обещал стать главным взрывом на красной дорожке Мужчина все же смог моргнуть и перевести взгляд на Хвана, который всем своим видом показывал, насколько он недоволен этой утренней суматохой и как сильно он хочет спать. Хёнджин раздраженно поправил полы халата и собственнически шагнул ближе к Феликсу, словно закрывая его от слишком пристального внимания. В этот момент с первого этажа донеслись громкие голоса стилистов — команда уже разложила вещи в гостиной и откровенно сгорала от нетерпения, ожидая, когда парни наконец спустятся и примерят заветные наряды от Versace и Louis Vuitton. Время неумолимо поджимало. — Значит так, у вас минут пять максимум, потом спускаетесь вниз, — торопливо заговорил менеджер, активно жестикулируя. — План такой: пока Хёнджина будут красить, Феликс, ты примеряешь костюмы. Потом меняетесь. Судя по всему, Хван со своим образом почти определился. А потом дорожка — и мы в шоколаде! Ну и... если вы, конечно, хотите, я могу найти вам проект или фильм, где вы будете сниматься и встречаться прямо на съемочной площадке. Мужчина хитро прищурился, явно довольный своей внезапной пиар-идеей, после чего развернулся и быстро зашагал вниз по лестнице, оставляя парней переваривать услышанное. Хёнджин и Феликс лишь переглянулись — идея совместного фильма сейчас казалась чем-то из параллельной вселенной, ведь впереди их ждало испытание посерьезнее. Следующие четыре часа превратился для них в сплошной, безумный калейдоскоп. Внизу, в просторной гостиной особняка, развернулся настоящий штаб высокой моды. Феликса сразу же окружили стилисты Louis Vuitton. Парень стоял посреди комнаты, неловко переминаясь с ноги на ногу, пока вокруг него порхали руки с сантиметровыми лентами и булавками. Костюм сел на его хрупкую фигуру безупречно, словно шился на заказ. Дизайнеры бренда решили превратить Ликса в самого настоящего принца, одев его во всё белое с благородным оттенком слоновой кости. Роскошный пиджак идеального кроя и шелковая рубашка этого мягкого, кремового тона выгодно подчеркивали бледность его кожи, а строгие брюки делали силуэт невероятно утонченным. Когда визажисты закончили укладывать его светлые волосы, слегка приподнимая их у корней, и нанесли легкий, едва заметный тон, подчеркивающий россыпь веснушек на переносице, по гостиной прошел восхищенный шепот. Феликс выглядел настолько неземным, чистым и сияющим, что казался пришельцем из сказочного королевства. Хёнджин в это время заканчивал свои сборы у зеркала на другом конце комнаты. Как глобальный амбассадор Versace, он остался верен своему фирменному, опасному шику. На нем был роскошный, идеально скроенный по фигуре темный пиджак, надетый практически на голое тело, и классические брюки. Волосы были уложены назад, открывая резкие, аристократичные черты лица. Когда Хван подошел к Феликсу, контраст между ними оказался просто ошеломляющим: темный, порочный и властный Хёнджин в Versace и светлый, невинный принц Феликс в белоснежном Louis Vuitton. Менеджер от такого зрелища лишь победно щелкнул пальцами. — Время, парни. Пора, — скомандовал он, проверяя рацию. — Охрана на месте. Машина у входа. Услышав эти слова, Феликс почувствовал, как к горлу снова подкатил липкий, парализующий страх. Все комплименты стилистов разом вылетели из головы, уступая место пугающим воспоминаниям о жутких комментариях в сети. Хёнджин мгновенно заметил, как побледнел его парень. Он подошел вплотную, мягко взял ледяные ладони Ликса в свои и крепко сжал их, делясь своим спокойствием. Они вышли на задний двор через закрытый коридор, где их уже ждал огромный черный минивэн с наглухо тонированными стеклами. Двое суровых бодигардов держали двери, настороженно оглядывая периметр. Как только парни скользнули внутрь прохладного салона, тяжелая дверь с глухим стуком захлопнулась, отрезая их от остального мира. Машина плавно тронулась с места. Внутри автомобиля повисла звенящая, напряженная тишина. Феликс сидел, бледный и притихший, судорожно впиваясь пальцами в дорогую белую ткань брюк оттенка слоновой кости. Сердце в его груди билось так сильно, что, казалось, этот стук был слышен всему салону. Хёнджин придвинулся ближе, перехватил его ледяную ладонь и крепко, уверенно сжал ее в своей руке, привлекая парня к себе. — Веснушка, всё будет хорошо, я обещаю, — тихо, но твердо произнес Хёнджин, заглядывая в испуганные глаза Ликса. Не выдержав этой накатывающей паники, Хван бережно обхватил ладонями лицо Феликса и вовлек его в глубокий, отчаянный и невероятно нежный поцелуй. В нем не было спешки, только безмолвная попытка передать Ликсу всю свою силу, заземлить его и доказать, что они единое целое. Феликс судорожно выдохнул прямо в его губы, цепляясь пальцами за пиджак, и наконец закрыл глаза, позволяя этому поцелую смыть хотя бы часть парализующего страха. Хёнджин отстранился лишь на долю секунды, прижался своим лбом к его лбу и продолжал мысленно молиться о том, чтобы нанятая охрана сработала идеально, а безумные сталкеры не смогли даже приблизиться к его веснушчатому принцу.  Машина неумолимо приближалась к месту проведения мероприятия, и впереди, сквозь плотную тонировку, уже начинали мелькать первые яркие вспышки сотен фотоаппаратов и доноситься приглушенный гул огромной, ревущей толпы. Минивэн мягко затормозил. Прямо за стеклом взревела толпа, а салон озарился тысячами хаотичных белых вспышек. Хёнджин сделал последний глубокий вдох, еще раз крепко сжал пальцы Феликса и уверенно отпустил их, чтобы выйти первым — таков был протокол. Тяжелая дверь автомобиля отъехала в сторону. По ушам мгновенно ударил оглушительный гул: крики фанаток, щелканье затворов сотен профессиональных камер и призывы фотографов посмотреть в их сторону. Хёнджин шагнул, ослепляя прессу своим безупречным темным шиком от Versace. Толпа зашлась в экстазе. Но супер-актер не задерживался перед репортерами. Он сразу же развернулся лицом к машине и галантно, как истинный рыцарь, протянул руку назад, в полумрак салона. — Мне улыбаться? — тихо спросил Феликс, протягивая руку навстречу Хёнджину, и в его дрогнувшем голосе послышалась вся та детская, искренняя растерянность, которую он так отчаянно пытался скрыть. Хван крепко перехватил его пальцы, слегка потянул на себя и, заглянув в испуганные глаза своего принца, едва заметно, успокаивающе улыбнулся одними губами: — Желательно, а то ты сейчас выглядишь так, будто я тебя в заложниках держу, — шутливо шепнул Хёнджин, стараясь перебить оглушительный гул толпы и вернуть Ликсу хоть немного уверенности. Феликс недовольно закатил глаза и медленно вышел из машины. Он еще внутри автомобиля отчетливо чувствовал, как буквально все взгляды снаружи устремлены на них, но сейчас, стоило ему сделать первый шаг на дорожку, это ощущение преследования усилилось в тысячи раз. Абсолютно все внимание толпы и прессы оказалось приковано к их паре. Папарацци моментально, без секундной передышки начали бешено фотографировать парней. Феликс слегка прищурился — к такому агрессивному и огромному количеству света его глаза просто не были готовы. Белая стена из непрекращающихся вспышек на мгновение ослепила его, заставляя сердце забиться еще быстрее. Хёнджин собственническим, уверенным движением приобнял Феликса за талию, помогая ему удержать равновесие, и мягко повел в сторону фотозоны. Этот защитный жест супер-актера мгновенно вызвал раскол среди присутствующих за ограждением фанатов. Некоторые из одержимых сталкеров недовольно скривились, завистливо шепчась и не в силах принять тот факт, что их кумир выбрал «обычного человека». Но большинство присутствующих, поддавшись магии момента, с искренним восторгом и замиранием сердца смотрели на эту новую, невероятно контрастную пару, чья красота буквально затмила всё вокруг. Парни замерли перед главным бренд-воллом под непрекращающийся треск затворов. Феликс изо всех сил старался держать спину ровно и мягко смотреть в объективы, как вдруг на его белоснежном пиджаке заплясала маленькая, ядовито-зеленая точка. Сталкеры из толпы, не сумев прорвать плотный кордон бодигардов, решили пойти на подлость — они целенаправленно пытались ослепить Феликса лазером, медленно ведя лучом вверх по его телу, прямо к глазам. Хёнджин первый заметил эту ядовитую точку. В его груди мгновенно вспыхнула глухая ярость, смешанная с желанием защитить своего парня любой ценой. Понимая, что счет идет на секунды и луч вот-вот доползет до лица Ликса, Хван принял молниеносное решение. Наплевав на протокол, хронометраж мероприятия и крики репортеров, он резко шагнул вперед, полностью закрывая Феликса своей широкой спиной от зеленого лазера. Хёнджин стальной хваткой перехватил Ликса за талию, практически прижимая к своему боку, и быстро повел его прочь с ковровой дорожки в сторону закрытого входа. Охрана мгновенно среагировала на маневр актера, глухой стеной перекрывая обзор для прессы и безумной толпы. Папарацци продолжали бешено щелкать затворами вслед уходящей паре, а по рядам фанатов пронесся удивленный и взволнованный гул. Новые фотографии, сделанные фанатами и репортерами, тут же полетели в интернет, моментально набирая сумасшедшее количество лайков, репостов и просмотров. Соцсети буквально взорвались от шока. Никто в медиапространстве даже представить себе не мог, что Хван Хёнджин когда-либо официально приедет на мероприятие с кем-то в паре, ведь это были первые подтвержденные публичные отношения актера. Раньше вокруг его личной жизни всегда крутилась масса слухов и шипперских теорий. Самым громким и обсуждаемым в прессе был его предполагаемый роман с Чан Вонён. Они вдвоем часто снимались в одних фильмах и из-за рабочих контрактов постоянно появлялись вместе на ковровых дорожках и светских раутах, но ни Хван, ни Вонён никогда не давали официальных подтверждений тому, что они вместе. Теперь же Хёнджин лично развеял все старые домыслы, ясно дав понять, кому на самом деле принадлежит его сердце. Как только Хёнджин увел Феликса в закрытый VIP-зал, он быстрым шагом направился прямиком к туалету, увлекая парня за собой. Захлопнув тяжелую дверь и в ту же секунду заперев замок на щелчок, Хван резко прижал Ликса к стене. Не давая ему опомниться после пережитого на дорожке страха, Хёнджин отчаянно и жадно впился в губы Феликса, выплескивая в этот поцелуй всю скопившуюся внутри ярость, защитный инстинкт и безумное облегчение. Феликс сразу ответил на поцелуй. Хёнджин, ведомый собственническим инстинктом, углубил его, уверенно запуская язык и заставляя Ликса полностью раствориться в этих ощущениях. Хван слегка прикусил его нижнюю губу, вызывая у Феликса сладостную дрожь, и тут же перехватил парня крепче. Его ладони скользнули вниз по дорогой ткани брюк, и Хёнджин начал настойчиво, горячо сжимать задницу Феликса, прижимая его к себе еще плотнее. Из горла Ликса вырвался тихий, прерывистый стон прямо в губы актера. Он сильнее вцепился пальцами в темный пиджак Versace, полностью отдаваясь этой властной нежности, которая так вовремя спасла его от холодного ужаса внешнего мира. Хёнджин спустился поцелуями ниже, влажно очерчивая линию челюсти и переходя на шею Феликса. Он начал оставлять под воротником белой блузы скрытые от чужих глаз следы, лаская нежную кожу и слушая каждый рваный выдох Ликса. Хван неожиданно ощутимо укусил его за шею, заставив Феликса громко, сладко застонать в тишине комнаты. Ликс инстинктивно выгнулся навстречу этому болезненному удовольствию и глубоко зарылся пальцами в темные волосы Хёнджина, отчаянно сжимая пряди и притягивая актера к себе еще ближе. — Хёнджин… нужно идти, — сквозь тяжелое, рваное дыхание едва слышно выдохнул Феликс, предпринимая слабую попытку отстраниться. Хёнджин полностью проигнорировал эти слова, даже не думая останавливаться. Разогретый близостью и адреналином после ковровой дорожки, он действовал напористо и властно. Его ладонь уверенно скользнула по белому шелку брюк оттенка слоновой кости, пробираясь внутрь, а затем залезла под белье Феликса. Хван накрыл ладонью его член и слегка, но ощутимо сжал его, совершая уверенные, дразнящие движения. От этой внезапной и резкой волны удовольствия Феликс потерял всякий контроль над собой. Он громко, сорвано застонал в тишине комнаты, запрокинув голову назад и до боли прижимаясь затылком к холодной стене. Вся его напускная стойкость и мысли о мероприятии мгновенно испарились, уступая место чистой, всепоглощающей страсти в руках Хёнджина. — Мы не дома, Хёнджин… — сквозь тяжелый, хриплый стон едва слышно выдавил из себя Феликс. Услышав эту тихую, полную скрытого страха фразу, Хёнджин резко замер. Его рука прекратила дразнящие движения под бельем парня. Внутри Хвана всё еще бушевал пожар, а адреналин требовал продолжения, но паника в голосе Ликса подействовала на него как ушат ледяной воды. Он слишком сильно любил Феликса, чтобы заставлять его испытывать стресс и страх быть пойманными там, где тот должен был чувствовать себя в абсолютной безопасности. Хёнджин глубоко, тяжело выдохнул, утыкаясь лбом в плечо Ликса и пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Он медленно, очень бережно вытащил руку из его брюк, попутно поправляя сбившиеся складки белья и дорогого белого шелка. Феликс быстро поправил на себе одежду, возвращая белоснежному костюму от Louis Vuitton безупречный вид, и парни наконец вышли из туалета. В просторном VIP-зале было достаточно много разных знаменитостей мировой величины, модных критиков и дизайнеров. Здесь же работали аккредитованные журналисты крупных изданий, которые то и дело брали интервью у звезд, вспыхивая камерами. Чтобы дать Феликсу возможность окончательно прийти в себя после пережитого на дорожке и в закрытой кабинке, Хван уверенно потащил его в сторону фуршетной зоны, к столам с прохладительными напитками и изысканной едой. Хёнджин взял для себя бокал с коктейлем, но Феликс ни к чему не притронулся. И вовсе не потому, что он не хотел — просто в его жизни, как ни крути, прочно укоренилась жесткая диета. Лишние калории ему были абсолютно не нужны, как и пугающие цифры килограммов на весах, за которыми он строго следил. Пока Хван делал глоток, Ликс настороженно огляделся по сторонам и внезапно заметил, как прямо к их паре уверенным шагом приближается один из журналистов с микрофоном в руке. Феликс попытался незаметно позвать Хёнджина, чтобы тот вернулся и защитил его, но актер в этот момент как раз отшагнул чуть дальше к фуршетному столу, увлеченно выбирая какую-то закуску. Сказать, что в эту секунду Ликсу стало ужасно страшно — это ничего не сказать. Сердце испуганно пропустило удар, а ладони мгновенно похолодели. Журналист подлетел слишком быстро, не оставляя времени на побег, и с профессиональной, хищной улыбкой наставил микрофон прямо на замершего от шока парня. — Здравствуйте! Вы сегодня самая главная загадка этого мероприятия и всего интернета, — напористо заговорил репортер, пока оператор за его спиной ловил бледное лицо парня крупным планом. — Ваши фотки неоднократно гуляют по разным пабликам, но больше всего всех интересует: что у вас с Хван Хёнджином? Все уже видели удаленные фотографии с вашим поцелуем, так что скрывать очевидное нет смысла. Что вы можете сказать в свое оправдание перед миллионами его фанатов? От этого прямого, бесцеремонного упоминания той самой злополучной фотографии Феликс окончательно потерял дар речи. Провокационный вопрос больно ударил по его и без того расшатанным нервам. Ликс застыл на месте, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а воротник белоснежного пиджака от Louis Vuitton начинает удушающе давить на шею. Он стоял под прицелом безжалостного объектива, не в силах вымолвить ни слова и отчаянно надеясь, что Хёнджин обернется прямо сейчас. Но Хван ушел еще дальше, затерявшись среди других гостей у фуршета, и Феликс прекрасно понимал: прямо сейчас ему придется выкручиваться самому. В голове воцарился абсолютный, звенящий хаос. Что им говорить? Как правильно себя вести? Он судорожно пытался вспомнить хоть какие-то правила из мира шоу-бизнеса, прекрасно зная, что каждое его слово, каждое неловкое движение или вздох сию секунду запишутся на камеру, улетят в интернет и станут новым кормом для разъяренных сталкеров. Микрофон журналиста казался ему направленным дулом пистолета, а хищное ожидание в глазах прессы буквально парализовало волю. Феликс сделал глубокий вдох, заставляя свои плечи расправиться, и посмотрел прямо в объектив камеры объективно твердым, холодным взглядом. — Знаете, умные люди и так уже давно всё поняли, — негромко, но поразительно уверенно произнес Ликс, и его низкий от природы голос прозвучал в микрофон чертовски весомо. — А как по мне, личные отношения не должны быть на камеру. — То есть вы подтверждаете слухи? Скажите прямо: у вас была с Хван Хёнджином интимная близость? — бесцеремонно перебил его журналист, в упор наставляя микрофон и буквально заглядывая Феликсу в рот в ожидании сенсации. Для таких журналистов всегда был важен исключительно хайп, грязные сенсации и миллионные просмотры. Их совершенно не волновало, что после их каверзных вопросов и раздутых на ровном месте скандалов звезды сталкивались с лавиной необоснованной ненависти. Прессе было плевать на то, что из-за их погони за рейтингами рушились человеческие жизни, а некоторые знаменитости просто не выдерживали этого круглосуточного прессинга, ломались ментально и совершали непоправимое. Прямо сейчас этот репортер цинично пытался сделать из Феликса очередную жертву для растерзания толпы. Но Ликс держался из последних сил. Несмотря на то что его уши уже предательски покраснели от жгучего стыда, а сердце бешено колотилось в груди, он сохранял внешнее самообладание. Он физически не мог просто взять и заявить на камеру, что да — у них с Хваном был секс. Феликс прекрасно понимал: сейчас он обязан любой ценой перевести тему и как можно скорее уйти от этого настырного журналиста, пока его окончательно не выдал собственный румянец.  — Извините, но в таких вопросах нужно соблюдать субординацию и профессиональную этику, — холодно отрезал Феликс, твердо глядя прямо в объектив камеры. — И, как я уже сказал, личная жизнь не должна распространяться на весь интернет. — Просто ходят слухи, что в том селе, где вы отдыхали с Хван Хёнджином, из дома, где вы целовались, доносились откровенные стоны. Что вы на это скажете? — с циничной, победной ухмылкой выдал журналист, нагло прижимая микрофон почти к самым губам парня. В эту секунду мир для Феликса будто окончательно рухнул, а в ушах раздался оглушительный, парализующий звон. Этот вопрос стал самым настоящим ударом под дых. Осознание того, что сталкеры караулили их даже в глухом, далеком уединении, выслеживая каждый шаг и жадно вслушиваясь в звуки за стенами дома, леденящим ужасом сковало все тело. Феликс почувствовал, как краска стремительно сходит с его лица, оставляя кожу мертвенно-бледной, а воротник белого костюма от Louis Vuitton начинает удушающе сдавливать горло. Пресса не просто лезла в их жизнь — она сдирала с них кожу прямо под прицелом безжалостного объектива, не оставляя Феликсу ни единого шанса на защиту. К Ликсу со всех сторон начали подбегать другие журналисты, почувствовавшие запах жареного и откровенно грязного хайпа. В надежде первыми услышать горячие, скандальные сплетни, они буквально окружили парня, отрезая любые пути к спасению. Вокруг Феликса хаотично и слепяще заискрились десятки накамерных вспышек, а в лицо со всех сторон сужали микрофоны. Ликса начало сильно, ощутимо трясти. Воздуха в легких катастрофически не хватало, земля уходила из-под ног, а навалившееся отовсюду давление шоу-бизнеса окончательно ломало его внутреннюю защиту. Парень изо всех сил сжимал челюсти и до боли впивался ногтями в ладони, но понимал, что еще буквально пара секунд такого прессинга — и из его глаз прямо перед объективами прессы беспомощно потекут слезы. Хёнджин, который до этого увлеченно разговаривал со своим коллегой по кино, наконец почувствовал нездоровую суету у себя за спиной. Он резко повернулся и с тихим ужасом заметил, что Феликса вплотную окружают наглые журналисты со своими камерами. Вежливо, но торопливо извинившись перед собеседником, Хван буквально полетел к парню быстрым, размашистым шагом. Репортеры, уловив волну чистой, леденящей ярости, исходящую от супер-актера, тут же испуганно расступились в стороны. Хёнджин успел в самый последний момент: он собственнически прижал Феликса к себе и крепко подхватил его ровно за секунду до того, как его испуганная, обессилевшая веснушка упадет лицом в грязь прямо перед прицелами сотен безжалостных объективов. — Думаю, что на сегодня интервью закончились. Если вас что-то интересует, то спрашивайте у меня, — ледяным, смертельно опасным тоном произнес Хёнджин, обводя притихших журналистов тяжелым взглядом. Хёнджин был чертовски зол, внутри него всё буквально кипело от желания уничтожить этих наглых репортеров прямо на месте, но при этом он безупречно держал лицо. Годы работы в индустрии научили его идеальному самоконтролю: ни один мускул не дрогнул на его аристократичном лице, а осанка оставалась царственной и непоколебимой под прицелом объективов. Он сильнее прижал к своему боку мелко дрожащего Феликса, полностью укрывая его от вспышек камер и всем своим видом демонстрируя прессе абсолютное, холодное превосходство. Репортеры замерли, пятясь назад и не смея вымолвить ни слова против супер-актера, который контролировал каждую секунду этого медийного шторма. Один из журналистов, пытаясь разрядить опасную обстановку и увести разговор от скандальной темы, поспешно задал другой вопрос: — А где сейчас Ли Минхо и Чан Вонён? Раньше вы часто были вместе на разных мероприятиях. — Ли Минхо сейчас полностью занят работой над своим новым альбомом, поэтому его, к сожалению, сегодня здесь нет. А по поводу Чан Вонён… честно говоря, я не знаю, — спокойно и ровно ответил Хёнджин. Его голос звучал вежливо, но отстраненно, четко давая прессе понять, что личные графики коллег его сейчас волнуют меньше всего. Хван незаметно переместил ладонь на талии Феликса, слегка надавливая и безмолвно приказывая ему сделать шаг назад, чтобы окончательно разорвать это кольцо из микрофонов. — И последний вопрос! — выкрикнул настырный репортер, делая шаг вперед вслед за парой. — Что все-таки происходит между вами и Ли Феликсом? Дайте официальный ответ миллионам ваших фанатов, которые ждут разъяснений прямо сейчас! Этот вопрос эхом отозвался в просторном зале. Вместо долгих объяснений, оправданий или дежурных фраз Хёнджин решился на поступок, который окончательно лишил прессу дара речи. Он плавно, но невероятно уверенно развернул Феликса к себе за талию и на глазах у всех репортеров, под прицелом десятков работающих видеокамер, быстро, но собственнически поцеловал его прямо в губы. Поцелуй длился всего секунду, но в него Хван вложил всю свою непоколебимую решимость. Отстранившись, актер перевел взгляд на опешившего журналиста, чья челюсть буквально поползла вниз, и с легкой, победной усмешкой произнес: — Думаю, тут всё понятно. С этими словами Хёнджин крепко перехватил руку напрочь лишившегося дара речи Феликса и уверенно повел его прочь, оставляя позади застывших в шоке журналистов и операторов, у которых от такого эксклюзива дрожали руки.

***

Работа в студии звукозаписи кипела полным ходом. Минхо и музыкальный продюсер только и делали, что искренне кайфовали от чистого, сильного голоса Джисона, доносившегося из наушников. Продюсер восторженно подметил, что работать с Ханом — это одно удовольствие. Парень обладал феноменальным профессиональным чутьем: он сам моментально подмечал свои редкие ошибки и тут же исправлял их на ходу. Более того, как только он впервые увидел финальный текст трека, то слегка изменил свои реплики, переписав пару строчек, чтобы песня звучала еще более гармонично, глубоко и хитово. Да и самому Джисону этот процесс приносил невероятное, чистое удовольствие. Именно в эту секунду он занимался своим самым любимым делом в жизни и наяву осуществлял давнюю заветную мечту — записывал совместный трек с самим Ли Минхо. Когда финальный дубль был успешно завершен, Джисон снял тяжелые наушники, с облегчением выдохнул и толкнул массивную стеклянную дверь вокальной кабины, выходя в главную комнату студии. Минхо тут же поднялся со своего кресла со светлой, искренней улыбкой. Он сделал шаг навстречу Хану и протянул ему прохладную бутылку с водой. — Это было прекрасно, бурундучок, ты превзошел все мои ожидания. Твой голос звучал просто ахуенно, — произнес Минхо, и в его голосе слышалась неподдельная гордость за парня. Джисон тепло улыбнулся в ответ, принимая бутылку. Он сделал несколько жадных глотков, с удовольствием слушая похвалу от Минхо и чувствуя, как вся усталость после долгих часов работы в душной кабине мгновенно испаряется, уступая место чистой радости от хорошо сделанного дела. Продюсер, не дожидаясь лишних слов, широко улыбнулся и нажал кнопку воспроизведения на пульте, врубая свежезаписанный трек на всю студию через мощные профессиональные колонки. Он давал парням возможность во всех деталях расслышать результат их совместных усилий, хотя сам уже заранее прекрасно знал: эта песня идеальна. Мощные басы, безупречное сведение, глубокий текст и то, как органично и чувственно сильный вокал Минхо переплетался со звонким, чистым голосом Джисона, делали трек потенциальным хитом номер один во всех мировых чартах. Когда последние аккорды музыки затихли в пространстве студии, парни наконец взяли в руки свои телефоны, которые до этого послушно лежали экранами вниз. Стоило Джисону и Минхо снять блокировку, как их экраны буквально ослепли от бесконечного потока пропущенных уведомлений, новостных вспышек и отметок. Соцсети гудели, как растревоженный улей. Парни синхронно наткнулись на самые топовые публикации, которые вышли в тренды всего за пару часов. На экранах замелькали профессиональные снимки Феликса в роскошном белоснежном костюме от Louis Vuitton и Хёнджина в Versace, а следом — то самое завирусившееся видео, где Хван на глазах у сотен репортеров собственнически целует Ликса в губы и заявляет на камеру: «Думаю, тут всё понятно». Этот грандиозный медийный взрыв заставил Минхо и Джисона шокированно переглянуться в звенящей тишине студии. — Как, сука, этот конь патлатый запихнул туда веснушчатого? — искренне недоумевая, выдал Минхо и уставился в экран своего смартфона, разглядывая безупречные глянцевые кадры. Минхо моментально зашел в комментарии, замечая, сколько там гневных фанатов. Лицо Ли с каждым новым комментарием становилось все серьезнее и серьезнее. Помимо кадров с поцелуем, в сеть выложили и отдельное интервью с Феликсом, где его напрямую спрашивали про их интимную жизнь. Именно благодаря этому кадру люди писали столько пошлостей, что Минхо становилось откровенно противно: «Интересно, Хёнджин трахает эту шлюху в белом костюме или заставляет на коленях ползать перед ним?», «Посмотрите на эти губы, он явно знатно сосет Хвану», «Интересно, много ли мужиков его трахало, прежде чем он приполз к нашему Хёнджину?», «Этому Феликсу сняться бы в порнухе, я бы знатно подрочил». Но помимо мерзких слов, ветви ответов под постом стремительно заполнялись сгенерированным искусственным интеллектом контентом. Больные фанаты создавали пошлые, отвратительные гифки, где лицо Феликса было наложено на порнографические кадры, имитирующие жесткое насилие над ним. Самым пугающим под одной из таких анимированных картинок был закрепленный комментарий от анонимного аккаунта, набравший сотни лайков: «Я дождусь, когда этот веснушчатый ублюдок будет гулять один на улице, поймаю и трахну его в каком-нибудь переулке, чтобы знал свое место». Это была уже не просто сетевая пошлость, а прямая, задокументированная угроза реального сексуального насилия, распространяющаяся по интернету с бешеной скоростью. Минхо, дочитав до этой строчки, резко заблокировал экран, так что костяшки его пальцев побелели от ярости. В студии воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Джисона, видевшего резкую перемену в лице старшего и понимавшего, какая грязь льется в сеть, начало крупно трясти. В его голове мгновенно выстроилась страшная логическая цепочка: за последнее время Феликс действительно слишком часто выходил на улицу один поздним вечером. Он шел по темным переулкам до условленного места, где его тайно перехватывал и забирал в тонированную машину Хёнджин. Мысль о том, что прямо сейчас в одном из этих дворов Ликса может караулить безумный маньяк с этой жуткой надписью из комментария, парализовала Хана. Минхо, моментально заметив, как парень бледнеет и начинает задыхаться от накатывающего страха, без лишних слов шагнул вперед. Он крепко обнял Джисона, прижимая его к своей груди, утыкаясь носом в его шею и давая ему почувствовать себя в абсолютной, глухой безопасности. — Минхо, позвони Хвану, пожалуйста... Я прошу тебя! Если всё это увидят его тетя с дядей, Феликса опять заберут, и он опять будет мучиться! — судорожно, на грани настоящей истерики взмолился Джисон, еще сильнее вцепляясь пальцами в спину Ли. — Бурундучок, они на мероприятии, а там в телефонах не сидят, — мягко, но предельно серьезно ответил Минхо, продолжая крепко держать парня в объятиях и плавно поглаживая его по спине, чтобы помочь восстановить ровное дыхание. Ли слегка отстранился, чтобы заглянуть в полные слез и страха глаза Хана. Он бережно обхватил ладонями его лицо, стирая большими пальцами влажные дорожки на щеках, и нежно, успокаивающе поцеловал Джисона в самый кончик носа. Этот короткий, наполненный любовью жест заставил Хана на мгновение замереть и сделать первый полноценный вдох. — Тише, бурундучок, посмотри на меня, — негромко, но поразительно уверенно произнес Минхо, фиксируя его взгляд на себе. — Я обещаю тебе, мы не оставим Феликса. Никто его больше не заберет и не обидит. Хёнджин костьми ляжет, но защитит его, а если понадобится — мы подключим все связи. Давай я сейчас попробую набрать менеджера Хвана, у него телефон точно включен. Идет? Джисон судорожно кивнул, все еще шмыгая носом. Минхо, не теряя ни секунды, достал свой смартфон, быстро отыскал нужный контакт и нажал на вызов, сразу включая громкую связь. Гудки тянулись мучительно долго, заставляя парней затаить дыхание в тишине студии. Наконец на том конце провода раздался тяжелый, взмыленный выдох, а на заднем плане послышался глухой, раскатистый шум голосов VIP-зала. — Да, Минхо, я слушаю, но максимально быстро! Унас тут полный апокалипсис! — заговорил менеджер Хёнджина быстрым, паническим шепотом. — Что там у вас происходит? — нахмурившись, жестко спросил Ли. — Мы видели посты и грязные комментарии. С Феликсом всё в порядке? — С Феликсом? Да ваш Хёнджин только что окончательно сошел с ума! — выдохнул мужчина, и по звуку было слышно, как он нервно потирает переносицу. — Какой-то наглый репортер прижал Ликса в углу, начал расспрашивать про их постель и старые слухи. Феликс чуть в обморок не упал, его трясло! Хван это заметил, подлетел, закрыл его собой, а потом… боже, этот патлатый идиот прямо под прицелом всех камер и журналистов в упор поцеловал Феликса в губы и сказал: «Думаю, тут всё понятно»! Они сейчас заперлись в приватной ложе, а пиар-отдел агентства прямо сейчас пьет успокоительное литрами, потому что этот поцелуй уже возглавил все мировые тренды! Но это еще не всё, Минхо... Представители Louis Vuitton были настолько поражены его внешностью на дорожке и этой дерзостью, что они только что официально утвердили Феликса своей новой моделью! Подписание контракта будет на днях. Его буквально с руками оторвали! Минхо с Джисоном синхронно переглянулись в звенящей тишине студии. Только если Хан сейчас искренне радовался за лучшего друга, чувствуя невероятную гордость и облегчение от того, что Феликс наконец-то обретает независимость, то Ли, напротив, сильно напрягся. Минхо крутился в шоу-бизнесе с самого детства и прекрасно понимал, какую цену приходится платить за такой стремительный, взрывной успех. Он знал, что огромные контракты приносят с собой еще больший контроль, а обезумевшие от зависти сталкеры и хейтеры теперь будут с утроенной силой разрывать веснушчатого по частям, выслеживая каждый его неверный шаг под прицелами камер.

***

После всего того ада, что устроили им репортеры на дорожке, парни просто влетели домой. Сдерживать бушевавшее внутри напряжение, панику и адреналин больше не было никаких сил. Они раздевались прямо на ходу, жадно сдирая с себя люксовую одежду. Идеально скроенный смокинг от Versace и белоснежная блуза от Louis Vuitton бесцеремонно полетели на пол, и парни завалились на кровать. И сейчас, в глухой тишине спальни, они наконец-то просто наслаждались друг другом, полностью растворяясь в моменте. Феликс, ведомый этой штормовой лавиной скопившихся эмоций, уверенно оседлал Хвана, до предела принимая его в себя. Из его приоткрытых, искусанных губ один за другим вылетали хриплые, сорванные стоны. Хёнджин до боли сильно сжимал худые, бледные бедра Ликса, оставляя на нежной коже темные следы своих пальцев и надежно фиксируя его тело. Парень без остановки, превозмогая сладостную дрожь, медленно приподнимался на коленях и тут же резко, до самого основания насаживался на горячий член Хёнджина. Хван хрипло рычал от каждого такого сокрушительного движения, поддаваясь бедрами навстречу и выплескивая в эту дикую, отчаянную близость всю свою защитную ярость. В этой комнате мир для них перестал существовать, уступая место чистой, всепоглощающей страсти. В какой-то момент Хёнджин больше не смог сдерживать бушующий внутри пожар. Он резко перехватил Ликса за талию, одним мощным движением перевернул его под себя и вжал в податливые простыни. Не давая парню даже секунды на передышку, Хван с новой, сокрушительной силой начал трахать его, глубоко и безжалостно толкаясь внутрь. От этого резкого, сумасшедшего темпа у Феликса окончательно выбило весь воздух из легких. Он выгнулся в дугу, судорожно впиваясь пальцами в подушку, пока из его горла один за другим вылетали оглушительные, прерывистые крики наслаждения. Феликс в процессе полностью уткнулся лицом в подушку, сминая зубами наволочку, чтобы хоть как-то заглушить эти новые, совершенно безумные, хриплые стоны. Но это было бесполезно — каждый резкий и точный толчок Хёнджина выбивал из него громкие, рваные звуки, которые эхом разносились по темной спальне. Ликс слепо вжимался в матрас, полностью отдавая себя во власть этой яростной нежности. Хёнджин двигался сверху, жестко и напрочь лишая их обоих контроля. Чтобы подарить Ликсу еще более яркое, сокрушительное наслаждение, Хван скользнул рукой вниз, между их телами, и уверенно обхватил пальцами его напряженный член. Он начал быстро и ритмично дрочить Феликсу в такт своим мощным, глубоким толчкам. Эта двойная стимуляция мгновенно довела Феликса до предела. Горячая ладонь Хвана совершила последнее, резкое и максимально плотное движение. В ту же секунду Феликс судорожно содрогнулся всем телом, полностью теряя всякую связь с реальностью. Его грудь высоко вздымалась, а из горла вырвался долгий, прерывистый и сорванный крик экстаза, который мгновенно перешел в хриплый, беззвучный плач от переизбытка чувств. Парень мощными, обжигающими струями излился прямо в руку Хёнджина. Белые густые капли брызнули на их животы и смятые простыни, а ладонь актера оказалась полностью покрыта его горячей жидкостью. Ликс обессиленно рухнул лицом в подушку, тяжело и рвано дыша, пока его бедра всё еще мелко, спазматически подрагивали от отголосков невероятно мощного оргазма. Хёнджин, тяжело и хрипло дыша сверху, даже не думал останавливаться. Он подался вперед, совершая последние, самые глубокие и сокрушительные толчки. Тело Феликса под ним беспомощно выгибалось, улавливая каждое мощное движение, пока простыни под его пальцами сминались в тугие узлы. Хван двигался на самом пределе, полностью отдаваясь первобытному инстинкту обладания. Скопившаяся за день ярость на прессу и безумный страх за своего парня окончательно переплавились в чистую, сбивающую дыхание страсть. Сделав несколько финальных, резких толчков до самого основания, Хёнджин сорвался на хриплый, утробный рык. Вся лавина адреналина выплеснулась наружу, когда он мощными, обжигающими волнами излился глубоко внутрь Феликса, заполняя его до краев своим теплом. Горячая сперма Хвана толчками заполняла Феликса изнутри, заставляя его тело судорожно сжиматься вокруг чужого члена. Тело актера прошила крупная, сильная судорога. Он обессиленно рухнул сверху, намертво прижимая Ликса к матрасу и пряча лицо в его мокрой от пота и слез шее, пока остатки спермы медленно вытекали на измятые простыни. Феликс судорожно обхватил ногами талию Хёнджина, еще сильнее замыкая этот замок из их тел и не позволяя тому выйти из него. Ликс до боли сжал пальцами плечи актера, безмолвно умоляя оставаться внутри как можно дольше. Ему всё еще было жизненно необходимо чувствовать эту тяжесть, это заполняющее изнутри тепло. Хёнджин, уловив этот отчаянный жест, тихо, хрипло выдохнул и еще крепче прижал парня к себе, полностью подчиняясь его молчаливой просьбе. — К нам завтра или послезавтра приедут Минхо и твой бурундучок, — негромко, убаюкивающе прошептал Хёнджин прямо в ухо Феликсу, мягко поглаживая его по влажной спине и перебирая светлые пряди волос. — Хорошо… — едва слышно, с мягкой усмешкой отозвался Ликс, утыкаясь носом в изгиб шеи актера и чувствуя, как по телу разливается приятная, свинцовая слабость. — Но знаешь, секс каждый день меня уже потихоньку начинает выматывать. В его голосе не было обиды или нежелания — лишь искренняя, глубокая усталость после безумного дня и этой яростной, высасывающей все силы ночи. Феликс действительно отдал всего себя без остатка. Хёнджин в ответ лишь тихо, гортанно хмыкнул, соглашаясь со своим веснушчатым принцем, и нежно поцеловал его в висок, крепче укутывая их обоих в тяжелое теплое одеяло. Известие о приезде близких и надежные руки Хвана окончательно усыпили парня, и спустя минуту Ликс наконец-то мирно заснул.