незабываемые моменты нашего лета

Сегодня 13 мая. За окном майское солнце светит настолько ярко, что слепит глаза даже сквозь щели. Безумно хотелось бы хоть на секунду посмотреть на этот пылающий янтарный шар, но тяжелые окна плотно зашторены тканью, и прикасаться к ним строго запрещено. Феликс — бледный шестнадцатилетний мальчик со странной, пугающей историей — лежал на жесткой больничной койке и неподвижно смотрел в потрескавшийся белый потолок. В голове крутились тяжелые мысли о будущем. Ему не хотелось торчать в этих стенах, пропахших хлоркой и лекарствами, всю оставшуюся жизнь. Его привезли сюда вчера вечером, а уже сегодня утром врач огорошил его страшными новостями. Феликс тяжело, со свистом вздохнул, спустил ноги на холодный линолеум и решил сбежать от палатной тоски в пустые, залитые полумраком коридоры Его шаги были тяжёлыми и уставшими, больничные тапочки тихо шаркали по кафелю. Всё вокруг казалось странным и пугающим, будто это была первая больница в его жизни — хотя, конечно, это было совсем не так. Феликс замер перед полуоткрытой дверью чужой палаты: оттуда доносился глухой, отчаянный плач навзрыд. Он долго колебался, переводя взгляд с ручки двери на тёмный коридор, но детское любопытство взяло верх. Аккуратно, стараясь не скрипеть петлями, Феликс приоткрыл дверь. В полумраке палаты он увидел хрупкого парнишку в безразмерной больничной пижаме. Тот сидел на кровати, сжавшись в комок и отчаянно прижав голову к коленям, а его плечи мелко дрожали от рыданий. Феликс нерешительно протиснулся внутрь. Замявшись на пороге и нервно потирая плечо сквозь тонкую ткань футболки, он негромко спросил в пустоту комнаты... — Привет... Почему ты плачешь? — Феликс с трудом выдавил эти слова, и в тишине палаты они прозвучали слишком робко. Паренёк резко вздрогнул и на мгновение замер, перестав всхлипывать. Тяжело, прерывисто дыша, он медленно поднял голову и взглянул на незваного гостя. Его покрасневшие глаза блестели от слёз, а по бледным щекам размазались влажные дорожки. В тусклом свете палаты он казался совсем хрупким и беззащитным. У Феликса в ушах испуганно застучало сердце, а пальцы судорожно цеплялись за помятую ткань футболки. Однако его худшие страхи не оправдались. Незнакомец не стал кричать или звать дежурную сестру — он просто промолчал. Утерев нос рукавом, парень демонстративно отвернулся, бессильно улёгся на скрипучую кровать и прижался лицом к холодной кафельной стене, всем своим видом показывая, что хочет остаться один. Нерешительно, стараясь не шуметь, Феликс сделал два шага вперед по холодному линолеуму и подошёл к чужой кровати. Он замер на мгновение, глядя на вздрагивающую под тонкой простыней спину, а затем протянул руку. Его пальцы аккуратно, едва ощутимо тронули мальчишку за подрагивающее плечо. Чувствуя, как под ладонью бьется чужой испуганный пульс, Феликс наклонился чуть ближе и тихо спросил, почти шепотом, словно панически боясь спугнуть дикого зверька. — Тебе... чем-нибудь помочь? — Феликс затаил дыхание, вглядываясь в очертания чужого плеча. Мальчик на кровати даже не шелохнулся. Испугавшись этой звенящей, затянувшейся тишины, Феликс сбивчиво и торопливо зашептал вдогонку, словно оправдываясь перед незнакомцем: — Ты только не думай, пожалуйста, что я с какими-то плохими намерениями... Я не причиню тебе вреда. Правда. Мне просто очень одиноко здесь, и я... я просто хочу познакомиться. Мальчик медленно повернул голову в сторону Феликса, глядя на него снизу вверх. Сквозь пелену слез он внимательно, с ног до головы оглядел незваного гостя и, помолчав, едва заметно, легонько кивнул. Скрипнули пружины матраса: парень нехотя привстал на локтях и сел поудобнее, прислонившись спиной к прохладной стене палаты. Феликс мгновенно уловил этот молчаливый жест заинтересованности. Тяжелый ком в его горле исчез, уступая место робкой радости. Выпрямив спину, он сделал шаг вперед и заговорил уже гораздо смелее. — Меня Феликс зовут. А тебя... как тебя зовут? — спросил он, протягивая руку для знакомства и стараясь дружелюбно улыбнуться — Ренебин... Но можно просто Рене, — в тишине палаты прозвучал тихий, неожиданно приятный на слух голос. Собеседник слегка приподнял голову, и Феликс на секунду замер. Огромные голубые глаза Рене, все еще влажные от недавних слез, ярко блестели в полумраке комнаты, словно два чистых сапфира, и мгновенно приковывали к себе все внимание. — Никогда ранее не слышал такого имени, но оно мне очень нравится, — Феликс легко, тепло улыбнулся, надеясь, что его улыбка подбодрит собеседника. Напряжение в воздухе окончательно рассеялось. Рене на секунду смутился, его бледные щеки едва заметно порозовели, а взгляд голубых глаз стал чуть теплее — А твоё имя... оно как «Феникс», только лучше, — тихо отозвался Рене, и на его губах впервые появилась слабая, едва заметная улыбка. Он внимательно вгляделся в лицо нового знакомого и добавил: — Ты ведь не местный, верно? Твой акцент совсем другой, он сильно отличается от здешнего. Откуда ты приехал? Феликс радостно, облегчённо кивнул. Внутри у него всё так и затрепетало от восторга: ему безумно нравилось, что этот хрупкий парень больше не замыкается в себе, не отстраняется, а искренне продолжает их робкую беседу. Почувствовав, что его наконец принимают, Феликс сделал ещё шаг вперёд и мягко опустился на край свободной больничной тумбочки, готовый раскрыть свою маленькую тайну. — Да, всё верно, — Феликс смущённо улыбнулся, потирая затылок. — Я приехал из Бразилии. Там круглый год солнце, совсем не такое, как здесь. Мои здешние врачи настояли на переезде. Они сказали, что местное лечение уникально и для моего случая оно подойдёт гораздо лучше. Рене заворожённо разглядывал выгоревшие на бразильском солнце блондинистые волосы парня и о чём-то глубоко задумался. В палате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь далёким гулом больничного коридора. Наконец, нарушив затянувшееся молчание, Рене робко поднял взгляд и неуверенно спросил: — чем ты болеешь? — Рене едва заметно подался вперед, затаив дыхание в ожидании ответа. Его голос прозвучал почти беззвучно, но в тишине палаты этот вопрос показался оглушительным. Вопрос о болезни ни капли не смутил блондина. Напротив, Феликс мягко улыбнулся, словно давно ждал возможности выговориться, и в его глазах промелькнул странный огонёк. Он подался чуть ближе к Рене и ответил со странным, почти восторженным трепетом в голосе: — У меня рак кожи... Меланома, — Феликс произнёс эти страшные слова удивительно спокойно, почти обыденно.