Телохранительница миллиардерши // The Billionaire’s Bodyguard

      ГЛАВА 5       МАРГО       В 8:57 утра Эш первой подошла к кабинету Марго. Марго приехала на работу позже обычного, так как Эш настояла на другом маршруте: они петляли по жилым кварталам, избегая прямой дороги вдоль побережья. Марго уже потянулась к ручке двери, когда замерла.       Сквозь стеклянную панель рядом с дверью на столе был виден белый конверт. Он лежал ровно по центру, с такой нарочитой точностью, что не заметить его было невозможно.       — Стоп, — голос Эш прозвучал тихо, но властно, и она перегородила Марго путь рукой. — Не входите.       У Марго внутри все сжалось.       — Что...       — Оставайтесь здесь, — Эш уже доставала телефон, фотографируя конверт через стекло, прежде чем осторожно открыть дверь. — Ничего не трогайте.       Конверт лежал на столе из темного дерева, как обвинительный приговор. Белый, стандартный, без пометок снаружи. Аделина обязательно предупредила бы, если бы что-то оставила на столе, а клининговая служба знала: в личный кабинет директора без спроса — ни ногой.       Эш пересекла комнату и снова взяла телефон, снимая конверт с разных ракурсов, прежде чем коснуться его.       — Отойдите назад, — голос Эш звучал спокойно и профессионально — так, что у Марго от этого спокойствия пульс подскочил еще выше. Она взяла со стола ручку, приподняла один край конверта, а затем аккуратно вскрыла его, касаясь только самых краев.       Внутри была фотография. Формат восемь на десять дюймов, цветная, высокого разрешения — работа дорогой камеры с длиннофокусным объективом. У Марго перехватило дыхание, когда она узнала снимок.       Это была она: выходит из дома, направляется к «Тесле» на подъездной дорожке, портфель в руке, волосы убраны в привычный тугой узел.       Но на ней был не серый костюм, который она надела сегодня. На фото — темно-синий Armani, тот самый, что был на ней в прошлую среду. Маркировка даты и времени в углу гласила: 12 марта, 7:18 утра. Неделю назад. Еще до того, как Эш была назначена ее телохранителем, еще до того заседания совета, где ввели принудительную охрану.       До того, как Марго начала воспринимать всё это всерьез.       Кто-то следил за ней как минимум неделю, а может, и дольше. Они были достаточно близко, чтобы снимать ее с телеобъективом из-за границ участка, и достаточно терпеливы, чтобы ждать, планировать и выбрать идеальный момент для доставки этого сообщения.       А Марго даже не подозревала об этом.       На фото ее лицо было обведено красным кругом. На обороте маркером печатными буквами: «Я ВИЖУ ТЕБЯ. КАЖДОЕ УТРО. КАЖДУЮ НОЧЬ. ТЫ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ПОЧУВСТВУЕШЬ СЕБЯ В БЕЗОПАСНОСТИ».       У Марго задрожали руки. Она прижала их к бедрам, пытаясь унять дрожь, но тело не слушалось. Маска ледяной королевы, которую она оттачивала годами переговоров и тяжелых разводов, треснула под гнетом настоящего страха.       — Марго, — голос Эш прорезал статику в ее голове. — Я вызываю ФБР. Агент Торрес должна это видеть.       Марго кивнула, не доверяя своему голосу, и опустилась в рабочее кресло — ноги внезапно отказали. Она смотрела, как Эш подошла к окну, уже прижав телефон к уху. Тон Эш был отрывистым, профессиональным: она докладывала об инциденте и требовала немедленной реакции.       Это больше не было теорией. Это не была перестраховка совета или ее паранойя. Кто-то охотился за ней — наблюдал за домом, отслеживал маршруты и давал понять: они могут подобраться так близко, как захотят.       Эш закончила разговор и повернулась к ней. Что-то в ее взгляде заставило грудь Марго сжаться.       — Торрес будет здесь через тридцать минут, — сказала Эш. Она подошла ближе — не касаясь, но присутствуя рядом так, что это давало ощущение опоры. — Фото доказывает: слежка велась постоянно. Но это также доказывает, что Вик осторожна. А осторожность означает терпение. Терпение — значит, у нас есть время поймать ее, прежде чем она сделает что-то еще.       Марго отчетливо услышала подтекст: Я не позволю ей причинить тебе боль.       Ей хотелось в это верить. Но десятилетия гипербдительности мешали довериться до конца.       ***       Агент ФБР Ребекка Торрес прибыла через двадцать восемь минут с криминалистическим набором и той же спокойной эффективностью, что была присуща Эш. Ей было около сорока, темные волосы собраны в пучок, серый костюм выглядел скорее как казенная форма, чем как одежда с иголочки. Она взяла показания, сфотографировала конверт и фото, сняла отпечатки пальцев — Марго знала, что их там не будет, — и задала вопросы, на которые Марго отвечала машинально, пока Эш добавляла тактические детали.       Конверт подбросили ночью. Аделина подтвердила: она нашла его на столе, когда пришла в 7:30 утра. Значит, его принесли в промежутке между уходом клининговой службы в 23:00 и приходом Аделины. Записи с камер безопасности здания будут изучены, хотя Торрес не звучала оптимистично.       Агент отметила, что фото профессионального качества: явно сделано дорогим объективом из-за пределов участка. Почерк проанализируют и сравнят с первым письмом, пришедшим две недели назад. Виктория Линден официально стала главной подозреваемой, ФБР открыло федеральное расследование по факту сталкинга и угроз террористического характера.       Далее последовали рекомендации Эш: обновить систему домашних камер, менять маршруты еще чаще, ограничить предсказуемость действий, рассмотреть вариант найма дополнительной охраны для самого дома.       Марго слушала, чувствуя, как ее жизнь сужается еще больше: каждый аспект ее тщательно оберегаемой независимости теперь диктовался чьей-то вендеттой.       Агент Торрес ушла через сорок минут, унося улики в запечатанном пакете. Дверь закрылась, и Марго осталась наедине с Эш в офисе, который внезапно показался слишком открытым. Все эти окна от пола до потолка, выходящие на город, теперь казались не символом власти, а уязвимостью.       — Мне страшно, — сказала Марго и тут же пожалела об этом. Она никогда не признавалась в страхе, никогда не показывала такую слабость, но слова сорвались с губ раньше, чем она успела их остановить, и теперь повисли в воздухе.       Эш не выглядела удивленной или смущенной. Она лишь коротко кивнула — признание без осуждения.       — Так и должно быть. Угроза реальна.       — Это не утешает.       — Возможно. Зато честно. — Эш прислонилась к краю стола. Ее поза была расслабленной, и это каким-то образом помогло напряжению в плечах Марго немного отступить. — Вик Линден терпелива, но не невидима. ФБР хороши в этом, а я — еще лучше. Ты будешь в безопасности.       Это могло бы прозвучать как фальшивая уверенность — дежурные обещания, которые люди дают, когда не знают, что сказать. Но это прозвучало как констатация факта.       Остаток утра прошел в странном тумане. Марго выполняла свою работу, но мозг отказывался включаться. Она отвечала на письма и перезванивала, но некоторые сообщения приходилось перечитывать по три раза. Эш устроилась в углу офиса у окон — присутствуя, но не нависая. Марго постоянно отслеживала ее местоположение, осознавая, где именно та находится, и, находя успокоение в этой близости.       В 10:30 постучали. Оксана Кравченко, операционный директор, вошла, не дожидаясь приглашения, и закрыла за собой дверь. Пятьдесят два года, острый взгляд, внушительная — той особой закалкой, которой обладают женщины, десятилетиями работающие в индустриях, где правят мужчины. Она была с «Blackwell Strategic» с самого начала, помогала Марго восстанавливаться после предательства Виктории и знала ее достаточно хорошо, чтобы видеть насквозь.       — Ты сама не своя, — сказала Оксана без предисловий, садясь в кресло напротив. — Больше, чем обычно. Что случилось?       Марго подумывала о том, чтобы отшутиться, сохранив фасад. Но Оксана все равно узнает — слухи распространяются по офису, как лесной пожар, а Аделина уже видела агента ФБР. Притворство только усугубило бы дело.       — Еще одна угроза, — сказала Марго. — Подбросили в кабинет ночью. Теперь этим занимается ФБР.       Лицо Оксаны напряглось, беспокойство проступило сквозь привычную профессиональную невозмутимость.       — Насколько все серьезно?       — Достаточно серьезно.       — Тебе что-то нужно? Отгул, дополнительная поддержка, чтобы кто-то взял на себя часть встреч?       Предложение было искренним, и у Марго неожиданно перехватило горло. Она так долго была тем человеком, на которого опирались другие, что само предложение разделить этот груз казалось чем-то чуждым и пугающим.       — Я в порядке, — машинально ответила Марго, потом поймала себя на том, что это очевидная ложь. — Я буду в порядке. — Она не взглянула в сторону Эш — принципиально — и прямо посмотрела в глаза Оксане. — Спасибо за беспокойство.       Оксана на секунду перевела взгляд на Эш и вернулась к Марго.       — Хорошая охрана стоит неудобств.       — Да, — сказала Марго.       Оксана встала, разглаживая юбку.       — Ты выглядишь спокойнее, чем неделю назад. Это уже что-то.       Она ушла прежде, чем Марго успела ответить. Марго была благодарна ей за это: она все равно не знала, что сказать. Она действительно чувствовала себя спокойнее, и это пугало, ведь она два года строила жизнь, где никому не была должна, где независимость и самодостаточность были ее броней. Марго открыла ноутбук и уставилась в таблицу квартальных прогнозов, пока цифры не поплыли перед глазами.       В 14:45 Марго сдалась. Она ответила хорошо если на половину писем, перенесла две встречи, на которые у нее не было сил, и потратила уйму времени, глядя в один и тот же контракт, не усвоив ни пункта.       Она достала телефон и написала Астории: Можем встретиться? Кафе «Лаванда»? Мне нужно поговорить.       Ответ пришел через тридцать секунд: 15:30. Буду.       Марго закрыла ноутбук и подняла взгляд. Эш наблюдала за ней с тем спокойным вниманием, которое Марго уже начала узнавать.       — У меня встреча с подругой в центре, — сказала Марго. — Можем ехать, когда будешь готова.       Эш встала, уже сканируя офис и собирая вещи.       — В этот раз воспользуемся черным ходом.       — Разумеется.       Марго взяла сумку и последовала за Эш, сказав Аделине, что ее не будет до конца дня и чтобы звонки не переключали, если не случится ничего экстренного.       Они спустились на служебном лифте в гараж. Эш проверяла углы и линии обзора так, что еще несколько дней назад это показалось бы паранойей, а сейчас казалось необходимым. «Тесла» стояла на зарезервированном месте; Эш провела беглый осмотр, прежде чем разблокировать двери.       Поездка до «Лаванды» заняла пятнадцать минут по улицам, которые Марго едва узнавала. Эш вела эффективно, постоянно проверяя зеркала, совершая повороты, которые казались случайными, но наверняка таковыми не были. Марго смотрела на проплывающий город и старалась не думать о фото, о том, что Вик стояла у ее дома с камерой, о сообщении, обещающем, что она больше никогда не почувствует себя в безопасности.       Кафе показалось слева: викторианское здание цвета шалфея с ярко-фиолетовой дверью, выглядящее вызывающе бодро на фоне более приглушенной архитектуры центра. Эш нашла место в полуквартале от кафе и заглушила двигатель.       — Я пойду с тобой, — сказала Эш. — Найди столик, откуда я буду контролировать вход.       Марго кивнула и вышла из машины, направляясь к фиолетовой двери. Она гадала, что именно скажет Астории обо всем этом.       Внутри «Лаванда» была в точности такой, как обещала дверь: теплая, приветливая, по-своему вызывающе жизнерадостная — как нарочитый отказ от корпоративной стерильности. Разномастная мебель, винтажные кресла вперемешку со столами из восстановленного дерева, кирпичные стены в местных рисунках и листовках. Воздух пах кофе и свежей выпечкой, а на грифельной доске за стойкой красовались названия вроде «Латте Солидарности» и «Холодный кофе Квир-Радость».       Марго была здесь дважды, оба раза с Асторией, и оба раза чувствовала себя немного не в своей тарелке — слишком отполированная, слишком «директор» среди людей, которые чувствовали себя комфортно в собственной коже.       Эш эффективно просканировала пространство и указала на столик в дальнем углу, откуда просматривались вход и аварийный выход.       — Я буду там, — тихо сказала она, кивнув на противоположный угол у окон. — Достаточно близко, если я тебе понадоблюсь.       Марго кивнула и заняла столик. Заказала у стойки американо — простой, без вычурных названий — и стала ждать.       Астория появилась в 15:32. Джинсы, кашемировый свитер, который стоил дороже месячной аренды большинства людей, но смотрелся здесь вполне уместно. Пятьдесят три года, высокая, эффектная, короткое каре. Она шла по миру с уверенностью человека, построившего миллиардную империю недвижимости из ничего.       Она сразу заметила Марго, пересекла кафе и рухнула в кресло напротив без предисловий.       — Выглядишь ужасно.       — Спасибо, — сухо сказала Марго. — Именно это мне и нужно было услышать.       — Я здесь не для того, чтобы врать. — Астория жестом подозвала бариста, заказав свой привычный заказ — какой-то сложный овсяный напиток, который Марго никогда не пыталась запомнить, — и откинулась на спинку кресла, изучая Марго острым серо-голубым взглядом, который ничего не упускал. — Что случилось?       Марго медленно выдохнула, пытаясь понять, с чего начать.       — Мне подбросили угрозу в кабинет ночью. Фотография, где я выхожу из дома, сделанная неделю назад. — Она помолчала. — И это не первая.       Марго выложила историю о взломе, о решении совета директоров, о телохранителе, который всюду следует за ней и живет в ее доме. Когда она закончила, плечи ее опустились — лишь немного, но для человека, который ей почти подруга, это было облегчением.       Лицо Астории напряглось.       — Господи, Марго.       — Теперь ФБР в деле. Агент Торрес приезжала утром, забрала улики, открыла дело. — Марго обхватила чашку обеими руками. — Виктория следит за мной минимум неделю. Я понятия не имела.       — Конечно, нет. В этом весь смысл слежки. — Астория кивнула бариста, принимая свой напиток, и снова повернулась к Марго. — Как ты с этим справляешься?       — Плохо. — Признание вырвалось само собой, и она тут же захотела забрать его назад. Но Астория просто кивнула, будто именно этого ответа и ждала.       — Тебе страшно, — сказала Астория. Не вопрос — утверждение.       — Я в ужасе, — поправила Марго, чувствуя, как перехватило горло. — Кто-то стоял у моего дома с камерой. Они подобрались достаточно близко, чтобы сфотографировать меня на дорожке, а я и не знала. Они вломились в мой офис или заплатили кому-то, чтобы это сделали, и оставили доказательство на столе. И сообщение ясно дает понять: это не конец.       Астория протянула руку через стол и один раз сжала руку Марго — коротко, твердо, — а потом отпустила. Физические проявления привязанности не давались им легко, что делало жест значимым.       — Охрана работает? Твой телохранитель компетентен?       — Эш... — Марго запнулась, подбирая слово. — Очень компетентна. Она вызвала ФБР через шестьдесят секунд. Она уже усилила безопасность дома и изменила все мои маршруты. Она всегда на три шага впереди.       — Хорошо, — сказала Астория. — Это именно то, что тебе сейчас нужно.       — Я знаю.       Марго отпила кофе, благодарная за то, что Астория не давит. Но Астория смотрела на нее тем оценивающим взглядом, который означал: она что-то заметила.       — Ты действительно слушаешь ее и следуешь ее протоколам, не споря. Челюсть Марго слегка напряглась.       — Потому что угроза реальна, а спорить о безопасности — глупо.       — Верно, — Астория откинулась на спинку. — Но мы обе знаем: ты спорила и по глупым поводам, если чувствовала, что кто-то пытается тебя контролировать. Помнишь, как совет предлагал нанять операционного директора, а ты три месяца спорила, прежде чем согласилась?       — Это другое.       — Правда? — тон Астории был мягким, она не давила, просто наблюдала. — Я не критикую. Просто необычно, что ты так быстро делегируешь экспертизу кому-то другому. И это хорошо, Марго. Это умно.       Марго поставила чашку, обдумывая это. Астория права. Обычно она сопротивлялась, сомневалась, поддерживала иллюзию контроля. Но с Эш она позволяла протоколам безопасности случаться, позволяла менять рутину, позволяла кому-то другому принимать решения о ее безопасности, не давая отпор.       — У меня нет выбора, — наконец сказала Марго. — Она живет в моем доме. Если бы я спорила с ней по каждому поводу, мы бы обе сошли с ума.       — Выбор есть всегда, — мягко возразила Астория. — Ты могла бы сделать ее работу невозможной, если бы захотела. Но ты этого не делаешь.       — Потому что я не хочу покончить с собой.       — Или потому что ты доверяешь ее суждению. — Астория сделала глоток. — В этом нет ничего постыдного. Доверие к тому, кто его заслужил, — это не слабость, а здравый смысл.       Слово «доверие» тяжко зависло между ними. То, что Марго перестала делать два года назад, когда ее брак рухнул, а она обнаружила, что человек, с которым она строила жизнь, лгал ей месяцами.       — Еще и недели не прошло, — сказала Марго, переводя тему. — Я ее почти не знаю.       — Достаточно, чтобы чувствовать себя безопаснее в ее присутствии. Этого достаточно. — Астория помолчала, становясь серьезнее. — Послушай, я помню, какой ты была после развода — закрытой, убежденной, что нуждаться в ком-то — значит быть сломанной. Я лишь хочу сказать: ты позволяешь кому-то себе помочь, и это прогресс.       Марго хотела возразить, закрыть эту тему, но Астория не ошибалась. Она позволяла Эш помогать. Позволяла ей нарушать рутину, принимать решения и занимать пространство в доме, который два года был пуст. И самое тревожное — это не ощущалось как вторжение.       — Я позволяю ей помогать, потому что альтернатива — быть убитой моей жаждущей мести бывшей партнершей, — сухо сказала Марго.       — Справедливо, — лицо Астории смягчилось. — Но как бы это ни началось, ты сейчас не кажешься такой одинокой в этой проблеме, как обычно. Это уже что-то.       Марго впитала эти слова. Она действительно не чувствовала себя такой одинокой. Это была правда, от которой она бегала весь день. Наличие кого-то в доме, утренний кофе, знание, что Эш рядом, проверяет замки и остается бдительной, пока Марго спит. Это должно было душить. Вместо этого... это давало опору.       — Довольно обо мне, — сказала Марго, нуждаясь в смене темы. — Как идет планирование конференции по устойчивому развитию?       Лицо Астории посветлело.       — Хаос, как всегда. Половина спикеров хочет веганский кейтеринг, вторая угрожает бойкотом, если не будет местных морепродуктов, а площадка пытается продать нам ненужные услуги.       — Знакомая история, — сказала Марго, благодарная за переход к более безопасной территории.       Они закончили кофе, обсуждая вещи попроще: заседание совета Астории, скандальный развод общей знакомой, планы на летний гала-вечер, на который Марго, вероятно, придется пойти, если угроза к тому времени будет нейтрализована.       В 16:15 Астория встала.       — Звони, если что-то понадобится. Или если снова захочется выговориться. Я серьезно.       — Спасибо, — сказала Марго.       Они вместе направились к выходу. Эш выпрямилась, отходя от окна, и пошла следом. Снаружи Астория притянула Марго в короткое объятие — физический контакт, который Марго приняла скованно, но с благодарностью.       — Ты будешь в порядке, — тихо сказала Астория. — Я знаю, сейчас так не кажется, но ты справишься.       Марго кивнула, уткнувшись в ее плечо, и отстранилась, пока момент не стал слишком эмоциональным. Астория окинула ее оценивающим взглядом, кивнула Эш в знак признания и пошла к своей машине.       Эш дождалась, пока Астория отойдет на расстояние, и встретилась с Марго взглядом.       — Все в порядке?       — Да, — машинально ответила Марго, потом поправилась. — Стало лучше. Поговорить помогло.       — Хорошо. — Эш указала на «Теслу». — Поедем другим путем?       — Конечно.       Первые десять минут ехали молча. Эш петляла по центру и районам, где Марго никогда не была. Город выглядел иначе с этого ракурса — менее контролируемым, более живым, люди занимались своими делами с легкостью.       Марго смотрела на все это и думала о словах Астории: «Или потому что ты доверяешь ее суждению».       Она действительно доверяла Эш. И было страшно осознавать, что кто-то прошел сквозь ее защиту без разрешения, и она этого даже не заметила.       Профессиональные границы должны были защищать от подобного. Маска ледяной королевы должна была держать всех на расстоянии вытянутой руки. Два года тщательно выстроенной независимости должны были научить ее не подпускать никого так близко.       Но каким-то образом, меньше чем за неделю, Эш стала тем присутствием, которое давало опору, и голосом, который прорезал панику, предлагая уверенность.       Марго не знала, что делать с этой информацией, поэтому сделала то, что всегда делала с неудобными истинами: подавила их и сфокусировалась на другом.       — Какие именно апгрейды безопасности мы делаем в выходные? — спросила она.       Эш мельком взглянула на нее и вернула внимание к дороге.       — Дополнительные камеры по периметру, датчики движения на тропах, ведущих к дому, усиленные замки на всех точках доступа первого этажа. Завтра утром приедет бригада «Sentinel».       — Сколько это займет времени?       — Часа четыре, может пять. Тебе нужно будет оставаться внутри, пока они работают.       Марго кивнула, уже перестраивая в уме планы на субботу: снова оказаться запертой в собственном доме. Еще одна маленькая свобода, принесенная в жертву вендетте Виктории.       Они въехали в Клиффсайд, когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая океан в золото и янтарь. Эш припарковалась, провела обычный осмотр и подождала, пока Марго соберет вещи.       Внутри дом казался таким же, как утром: чистым, красивым и слегка пустым, несмотря на то, что теперь здесь жили двое. Марго поставила сумку в холле и замерла, не зная, что делать дальше.       — Я приготовлю ужин, — сказала Эш, направляясь на кухню. — Тебе нужно отдохнуть.       — Я не... — Марго осеклась: она была измотана физически и эмоционально после фотографии, агента Торрес и проницательных наблюдений Астории. — Ладно. Спасибо.       Она ушла в спальню, закрыла дверь, встала у окна с видом на океан и постаралась не думать о том, что где-то там кто-то стоит с камерой, наблюдает, ждет и планирует следующий ход в игре, которую затеяла Виктория.