Будет больно,но мы справимся...

Они начали встречаться почти незаметно даже для самих себя. Сначала это были просто долгие разговоры по ночам. Потом привычка сидеть рядом на репетициях. Потом постоянные сообщения друг другу, даже когда находились в одной комнате. Мемберы ничего не замечали. Для них всё выглядело совершенно обычно. В группе всегда были люди, которые общались чуть ближе друг к другу. Минхо часто был рядом с Джисоном, Банчан много времени проводил с Чанбином, поэтому никто не видел ничего странного в том, что Феликс и Хёнджин тоже постоянно были вместе. Они завтракали вместе. Сидели рядом в самолётах. Часто исчезали после репетиций. Смеялись над своими шутками. Постоянно переглядывались. Именно переглядывания всё и испортили. Фанаты начали замечать. Сначала появились безобидные видео. Потом нарезки. Потом целые теории. Каждый взгляд разбирали по секундам. Каждое прикосновение становилось причиной новых обсуждений. Чем больше люди говорили о них, тем сильнее разрастались слухи. А потом пришёл хейт. Сначала небольшой. Потом всё хуже и хуже. Люди начали писать, что они специально привлекают внимание. Что ведут себя неподобающе. Что портят репутацию группы. Что должны держаться подальше друг от друга. Некоторые фанаты буквально следили за каждым их шагом. Писали сотни сообщений. Засыпали комментариями. Пытались найти доказательства того, что между ними есть отношения. Однажды компанию это всё-таки обеспокоило. Их вызвали на разговор. — Мы понимаем, что вы друзья, — сказал менеджер. — Но это начинает создавать проблемы. Феликс сидел молча. — Люди уже уверены, что вы встречаетесь. — Но это неправда, — спокойно ответил Хёнджин. — Мы знаем. Но общественность не знает. Поэтому вам стоит меньше взаимодействовать на публике. После встречи Феликс почти не разговаривал. Он чувствовал себя ужасно. Будто весь мир смотрит только на него. Будто каждое его движение становится ошибкой. Будто он снова сделал что-то не так. Хёнджин пытался поддерживать его. Писал ему. Обнимал, когда они оставались одни. Говорил, что всё наладится. Но становилось только хуже. Хейт не прекращался. Каждый день приносил новые комментарии. Новые слухи. Новые обвинения. Феликс перестал нормально спать. Плакал по ночам. Постоянно читал сообщения, хотя понимал, что не должен этого делать. Иногда ему казалось, что он просто больше не выдержит. В один из таких вечеров он пришёл к Хёнджину. Глаза были красными от слёз. — Нам нужно расстаться. Хёнджин замер. — Что? — Я больше не могу. Голос Феликса дрожал. — Я устал. Устал от этого всего. От страха. От хейта. От того, что все следят за каждым нашим движением. Он опустил голову. — Может быть, если мы расстанемся, станет легче. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Потом Хёнджин подошёл к нему. — Нет. — Хёнджин... — Нет. Он взял его за руки. — Мы это переживём. — Как? — Будем осторожнее. — Осторожнее уже некуда. — Тогда перестанем показывать, насколько мы близки. Феликс поднял глаза. — Что? — На публике. — ... — Перед ребятами. — ... — Будем вести себя так, будто мы просто мемберы группы. Эти слова дались обоим тяжело. Очень тяжело. Но другого выхода они не видели. На следующий день всё изменилось. Они больше не садились рядом. Не переглядывались. Не шутили друг с другом. Не искали глазами друг друга во время интервью. Даже на сцене старались стоять как можно дальше. Поначалу это было почти физически больно. Они ловили себя на привычке искать взгляд другого человека. И каждый раз заставляли себя отвернуться. Иногда Хёнджин замечал Феликса боковым зрением. Но сразу переводил взгляд в другую сторону. Феликс делал то же самое. Будто они были чужими людьми. Зато когда начинались большие концертные туры и они понимали, что несколько дней подряд не смогут даже нормально поговорить, всё менялось. За день до выезда они проводили весь вечер вместе. Смотрели фильмы. Разговаривали до рассвета. Сидели рядом молча, просто наслаждаясь возможностью быть рядом. А потом наступал концерт. И снова покерфейс. Снова холодность. Снова дистанция. После нескольких месяцев такого поведения это заметили даже мемберы. Первым начал спрашивать Джисон. Потом Минхо. Потом остальные. — Вы поссорились? — Нет. — Тогда почему перестали общаться? — Не перестали. — Вы вообще друг на друга не смотрите. Они только смеялись и переводили тему. Но однажды Банчан всё-таки собрал их обоих отдельно. — Ладно, рассказывайте. Феликс и Хёнджин переглянулись. — Что рассказывать? — Что у вас произошло? — Ничего. — Не врите мне. Банчан вздохнул. — Раньше вы были вместе двадцать четыре часа в сутки. — Мы просто стали меньше общаться. — Просто так? — Да. — Почему? Хёнджин пожал плечами. — Наверное, устали друг от друга. Феликс быстро подхватил: — Мы поняли, что нам комфортнее проводить больше времени с другими мемберами. Банчан явно не поверил. Но доказать ничего не мог. Поэтому просто вздохнул и отпустил их. А когда дверь закрылась, Феликс и Хёнджин ещё долго молчали. Потому что впервые за всё это время им пришлось соврать людям, которых они считали своей семьёй. И это оказалось почти так же больно, как скрывать свои чувства от всего мира. Но они не знали, что Банчан уже давно всё понял. Ещё задолго до всех слухов и хейта он начал замечать мелочи. То, как Хёнджин автоматически искал Феликса глазами. То, как Феликс улыбался рядом с ним. То, как они тянулись друг к другу даже тогда, когда сами этого не замечали. Однажды Банчан случайно увидел, как они держались за руки в пустом коридоре. В другой раз заметил быстрый поцелуй перед тем, как они разошлись по комнатам. Но он ничего не сказал. Потому что был рад за них. Однажды после репетиции он остановил Феликса. — Если тебе кажется, что я многого не замечаю, то тебе только кажется. — О чём ты? Банчан только улыбнулся. — Что бы ни происходило... сохраните свои отношения. И ушёл. Феликс тогда долго смотрел ему вслед. Но так и не понял, сколько именно знает их лидер. Ответ он получил спустя несколько месяцев. В тот день Хёнджин и Феликс приехали в репетиционный зал намного раньше остальных. В здании было тихо. Они включили музыку. Начали танцевать. Дурачиться. Смеяться. Хёнджин снимал Феликса на телефон. Феликс пытался отобрать его. Они спорили и хохотали как дети. Потом плейлист закончился. И автоматически включилась другая песня. Медленная. Спокойная. Очень романтичная. Они даже не сразу это заметили. Но постепенно разговоры стали тише. Смех стих. Они стояли совсем рядом. — Нам скоро опять придётся делать вид, что мы друг другу никто, — тихо сказал Феликс. — Знаю. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. А потом расстояние между ними исчезло. После месяцев постоянной дистанции они просто позволили себе быть рядом. Они обнялись. Забыли про время. Про камеры. Про слухи. Про всё на свете. И именно тогда дверь репетиционного зала тихо приоткрылась. Остальные мемберы пришли раньше времени. Сначала они услышали музыку. Потом заглянули внутрь. И замерли. — Ого... — Так вот оно что... — Я же говорил. — Наконец-то. Феликс первым заметил их. И застыл. Хёнджин проследил за его взглядом. Тоже застыл. А затем в коридоре раздался смех Джисона. И всё стало понятно. — ЭТО НЕ ТО, ЧТО ВЫ ПОДУМАЛИ! — Ликс, — сказал Сынмин. — Вы реально думаете, что это можно объяснить? Все начали смеяться. — Вы вообще видели себя со стороны? — продолжил он. — Даже когда решили игнорировать друг друга, вы всё равно постоянно смотрели друг на друга. — Точно. — Как влюблённые идиоты. Феликс закрыл лицо руками. Хёнджин застонал. — Можно мне исчезнуть? — Нельзя, — радостно ответил Джисон. — Мы столько месяцев молчали ради этого момента. — Подождите... вы знали? — Конечно знали. — Ну, почти все. — Мы даже обсуждали это иногда. — И спорили, когда вы наконец сами признаетесь. — Я вообще предлагал сказать этим глупцам, что они никого не обманывают, — заявил Сынмин. — А я говорил подождать, — усмехнулся Банчан. Феликс медленно перевёл взгляд на лидера. — Ты тоже знал? — Ликс. Я же говорил тебе. Если тебе кажется, что я многого не замечаю... — ...то мне это только кажется, — закончил Феликс. Банчан улыбнулся. После этого дня всё изменилось. На сцене они всё ещё были осторожны. Перед камерами тоже. Перед компанией — особенно. Но рядом с мемберами больше не нужно было притворяться. Они наконец могли быть собой. И впервые за долгое время чувствовали себя свободно. В комнате всё ещё стоял смех. И тут Сынмин поднял палец. — Ребят, тут, конечно, всё очень романтично... Все подозрительно посмотрели на него. — Но мне нужно кое-что спросить. — Даже не думай, — мгновенно сказал Банчан. — Но ты ещё не знаешь, что я хотел спросить! — Знаю. — Не знаешь. — Знаю. — Не знаешь. — Знаю. Сынмин прищурился. — И что же я хотел спросить? Банчан тяжело вздохнул. — Нет. Мы не разрешаем тебе создавать фан-аккаунт про отношения Феликса и Хёнджина. В комнате повисла тишина. — ... — ... — ... — Откуда ты узнал? Комната взорвалась смехом. Джисон буквально сполз по стене. Минхо уже не мог нормально дышать от смеха. — Потому что тебя слишком легко читать, — ответил Банчан. — Это несправедливо. — Очень справедливо. — Но у меня уже даже название было придумано! — СЫНМИН! — И фотографии наверняка были, — подозрительно сказал Минхо. Сынмин отвёл взгляд. — Возможно. — СЫНМИН! — Совсем чуть-чуть! — Ты нас фотографировал?! — Исключительно в научных целях! — В каких научных?! — Я исследовал уровень вашей скрытности! Банчан закрыл лицо рукой. — Господи, помоги мне. — Так аккаунт отменяется? — грустно спросил Сынмин. — Да. — Полностью? — Полностью. — Даже закрытый? — Особенно закрытый. — Блин... Настолько расстроенно это прозвучало, что вся комната снова взорвалась смехом. И впервые за очень долгое время Феликс смеялся совершенно искренне. Потому что рядом сидели люди, которые знали правду. И всё равно оставались его семьёй.