Кровь, магия и платиновый хвост

Мелисса Флэтчер ненавидела только две вещи: вторники и лифты Министерства Магии. По вторникам в Отдел магического учёта завозили кипы пергаментов из Аврората и приходилось вручную каталогизировать вещдоки. А в лифтах, во-первых, бумажные самолётики из Отдела магического правопорядка вечно залетали ей в волосы. А во-вторых, именно здесь ее чаще всего настигал Драко Малфой со своими "генеальными" идеями. — Мэл! Девушка выскользнула из лифта, едва разъехались створки. Каблуки в быстром, строгом ритме стучали по мрамору. Она даже не обернулась на голос, лишь ускорила шаг. Однако, куда уж там, Малфой-младший быстро с ней поравнялся. — Меня зовут Мелисса, Драко. Три слога. Я знаю, для хорька это сложная фонетическая задача, но попытайся. — Флэтчер, ты похожа на завуча Хогвартса, у которого сейчас отберут сладкое, — раздалось сбоку. Малфой по-хозяйски обхватил ее обнаженный локоть холодными пальцами, заставляя замедлить шаг. — Тебе идет этот злобный прищур. Подчеркивает твое очаровательное человеконенавистничество. Девушка остановилась, поправила выбившуюся прядь черных кудряшек. Взгляд прошелся по безупречному костюму Драко цвета темного графита, подмечая сверкающий значок главы какого-то сомнительного подкомитета, по дорогой заколке для галстука с изумрудом и остановился на его самодовольной физиономии. — Мое человеконенавистничество сейчас на пике. Чего тебе надо? — У меня для тебя работка. В нерабочее время. И в нерабочем месте. — Драко, понизив голос, заговорщически сверкнул серыми глазами и потянул ее в альков за фонтаном. — Если это опять какая-то маггловская безделушка, которую ты хочешь снабдить проклятием, чтобы подложить в кабинет Забини, то я пас. После того случая с кусачей чернильницей меня чуть не лишили лицензии. - Изящная бровь выжидающе приподнялась, пока она позволяла увести себя подальше от любопытных ушей. — Обижаешь, Флэтчер. Твои таланты нужны для семейного дела, — он театрально прижал руку к сердцу, но глаза оставались серьёзными. — Отец приобрёл на аукционе в Брюгге одну вещицу. Старую, красивую и, кажется, с гнильцой. Я хочу, чтобы ты взглянула на неё своими артефакторскими глазками-бусинками. Что-то в этой побрякушке меня настораживает. — А твой папочка в курсе что ты предлагаешь мне копаться в его сокровищах? Я артефактор, а не самоубийца. Связываться с твоим отцом — это примерно как целоваться с дементором: холодно, противно и чревато потерей души. — хмыкнула девушка, аккуратно высвобождая локоть. — Я плачу. Не деньгами. В твоем Отделе ходят слухи о сокращении. Я знаю, что ты ищешь способ перевестись в Экспериментальный комитет. У меня есть связи. Я замолвлю слово. Ну и.... Я не скажу твоему начальнику, кто случайно подорвал образец портала в прошлом месяце. И нет, это не шантаж. Всего лишь дружеское напоминание о взаимовыгодном сотрудничестве. Мелисса прищурилась. Кончики пальцев, искрясь, барабанили по документам. Их странная дружба началась, ещё три года назад, когда Малфой пытался пронести через ее кабинет запрещённый артефакт, а она, вместо того чтобы сдать его аврорам, запустила в наглеца проклятой вазой, врезала с локтя в нос, а потом обезвредила артефакт. С тех пор Драко решил, что она — "свой человек" с идеальным балансом агрессии и интеллекта. А она решила, что он — иногда весьма неплохой источник информации и сносный собутыльник по пятницам. — В семь, встретимся у большой каминной арки. И только попробуй опоздать — я аппарирую прямо в твою спальню, и поверь, тебе это не понравится. — О, Мэл, я и не знал, что ты мечтаешь оказаться в моей спальне. — усмехнулся парень, на ходу посылая ей воздушный поцелуй с нарочито громким чмоканьем. — Засранец... — покачала головой Флэтчер, но уголки губ дрогнули в улыбке.

***

Уилтшир встретил их промозглым ветром и сыростью. Острые шпили Малфой-Мэнора вырастали из густого тумана, вонзаясь в тяжёлое, свинцовое небо. Свет в вытянутых стрельчатых окнах горел тускло и крайне недружелюбно. Мелисса плотнее закуталась в бархатную мантию, и аккуратный носик чуть поморщился от запаха прелых листьев и болотного ила, поднимающегося от заросшего пруда. — Папочка на собрании Попечительского совета, у нас есть часа полтора, максимум два. — бросил Драко, небрежным взмахом палочки отпирая тяжёлую дубовую дверь. Внутри было тихо, как в склепе. Гулкое эхо шагов разносилось под сводами холла. Флэтчер скользнула взглядом по потемневшим от времени полотнам портретов и массивной люстре из тёмного серебра, которая едва разгоняла сумрак. — Ты что, живёшь в готическом романе? — поежилась девушка, встретившись взглядом с возмущенной женщиной на портрете. Демонстративно отвернулась, сдувая с лица непослушную кудряшку. Портрет недовольно поджал губы. — Ты ещё подземелья не видела. Там винный погреб и парочка скелетов, в прямом и переносном смысле, — отозвался Драко, зажигая канделябры в коридоре. — Идём, не отставай. Кабинет отца на втором этаже. Мэл ступила на широкую лестницу с резными перилами, устланную ковровой дорожкой цвета запёкшейся крови. Где-то в глубине дома мерно тикали напольные часы. Драко толкнул высокую черную дверь и отошёл, пропуская девушку вперёд. Мелиссу окутал запах кожи, табака и старых, пыльных книжных страниц. Кабинет под стать хозяину: огромный, величественный и холодный. Вдоль стены тянулись стеллажи, заставленный фолиантами в кожаных переплетах. Массивный письменный стол, на котором царил идеальный порядок, бархатное кресло с высокой спинкой, напоминавшее скорее трон. Но взгляд Мелиссы притянула стеклянная витрина около стрельчатого окна. На темном бархате лежала диадема. Тонкая работа из белого золота с обрамлением сапфиров. Сапфиры, казалось, впитывали скудный свет и возвращали его обратно, переливаясь влажным, почти живым блеском. Флэтчер приблизилась к витрине. Каблуки утонули в пушистом ворсе ковра малахитового цвета. Драко остановился позади, почти касаясь дыханием девичьей шеи. — Ты говорил, она с «гнильцой». Что именно тебя насторожило? — Мэл достала палочку, проверяя защитные чары. — Я пытался надеть её на домовика. Просто проверить, как она сидит. — Мерлин, Драко, ты клинический идиот? — она резко обернулась, сверкнув глазами. — Надевать неизвестный артефакт на живое существо?! — Именно поэтому ты здесь, а не я копаюсь в проклятых побрякушках! — огрызнулся он, скрещивая руки на груди. — Домовика скрутило судорогой, как только металл коснулся его головы. И теперь я хочу понять, что это за магия. Мелисса недовольно цокнула языком и снова повернулась к диадеме, осторожно снимая стеклянный колпак. Тот поддался с тихим, мелодичным звоном. — Брюгге, говоришь? — тихо спросила она, водя палочкой над артефактом. С кончика срывались серебристые нити заклинаний, оплетая диадему. — Это клеймо гильдии артефакторов Фландрии. Пятнадцатый век... Нет, позднее. Семнадцатый. Видишь вон тот завиток? Это не просто украшение, это закольцованная рунная цепочка. Девушка натянула тонкие перчатки. Осторожно приподняла диадему. Руны на обратной стороне ободка замерцали алым. — «Избири достойного. Соедини с равной. Даруй продолжение роду. Или отдай плату кровью магии твоей». — прочитала Мэл, растягивая гласные. — Это брачный артефакт. Но не просто брачный. Настроенный на конкретную кровь. Видишь вот этот тёмный сгусток в центре? Это слепок ауры. Диадема кого-то ищет. И судя по тому, как она резонирует с аурой этого дома... Она уже нашла. — Нашла? — Драко подался вперед, его напускное легкомыслие слетело, как шелуха. — Кого? Домовика? Мелисса издала короткий, сухой смешок, чуть склонила голову, поворачиваясь к другу. — Боюсь, что нет. Смотри, — девушка указала пальчиком на алую нить, проходящую сквозь руны. — Кровь, к которой она привязана очень старая, чистая и, судя по всему, магически сильная. Твой отец идеально подходит под все параметры. Если я правильно интерпретирую вот этот символ — "плата кровью магии твоей" — то у этого волшебника есть определенный срок, чтобы... гм... найти пару. Иначе артефакт начнет вытягивать из него магию. До полного истощения. — Проклятье, — выдохнул Малфой-младший и провел ладонью по лицу. — Я так и знал. Чувствовал. Отец приволок это в дом, даже не проверив толком. Аукционный дом клялся, что вещь инертна, просто историческая ценность. Идиоты. Или лжецы. Мэл, умоляю, скажи что эту привязку можно снять. Дверь кабинета с тяжелым, утробным стуком захлопнулась за их спинами, заставив обоих вздрогнуть. — Мне казалось, я предельно ясно дал понять, Драко, что мой кабинет не место для экскурсий твоим...подружкам. Голос был низким, пробирающим до костей. Мелисса медленно обернулась. На пороге стоял Люциус Малфой. Она, разумеется, видела его и раньше. Снимки в «Пророке», мимолётные встречи с Министерстве, но вблизи вся эта надменная аристократическая красота буквально сбивала с ног. Высокий, безупречно сложенный, неестественно статный. Длинные платиновые волосы, собранные в низкий хвост, открывали высокий лоб и острые скулы. В руке привычно покоилась трость. Люциус перевел взгляд с побледневшего сына на девушку, застывшую в руках с диадемой. — Мисс Флэтчер, n'est-ce pas? — медленно, смакуя каждый звук, протянул он, делая шаг вперёд. Его трость глухо стукнула о пол. — Министерство теперь направляет своих сотрудников для несанкционированных обысков частных коллекций? Или вы просто, в силу своей вопиющей некомпетентности решили, что ваша скромная должность позволяет вам совать свой нос в имущество Малфоев? Драко поддался вперёд, заслоняя девушку собой. А Мелисса, вместо того чтобы сжаться, инстинктивно выпрямила спину и вздернула подбородок, встречая его взгляд. — Лорд, настоятельно советую прекратить мне хамить. — Девушка провертела в руках диадему. — Брачный артефакт. Принудительная магия. И настроено ваше имущество на вашу кровь. Если через две недели вы не наденете диадему на голову какой-нибудь чистокровной леди, вы, лорд, в лучшем случае — станете сквибом, в худшем — умрёте. Люциус Малфой не изменился в лице. Лишь длинные пальцы, унизанные фамильными перстнями, сильнее сжали набалдашник трости. — Мисс Флэтчер, не забывайтесь, — голос его прозвучал почти интимно-тихо, отчего у Мелиссы по позвоночнику пробежал ворох мурашек. — Если вы пытаетесь меня запугать, то выбрали неверный тон. Я не из тех, кто верит в сказки о неразрушимых артефактах. Всё, что создано магом, может быть разрушено другим магом. — Безусловно, лорд. Только для этого нужно время, которого у вас, увы, не так уж и много. Мелисса развернулась к витрине, намереваясь убрать диадему на место. Но сапфиры вдруг завибрировали, вспыхнули пронзительно ярким, ослепительным светом, обожгли женские пальцы и тут же погасли. Девушка ахнула, едаа не выронив артефакт. Чудно. Теперь в сапфировом капкане не только Малфой. Чёртовы вторники.