Малыш Хару

Хару хочет уволиться. Нет, он бы точно об этом не думал, будь он моделью или каким-нибудь бизнесменом — от денег точно не убегают, особенно в нынешнее время. Особенно студенты. Хару Като — не кто иной, как бедный студент на дизайнерском, которому надо на что-то жить. Прошел едва ли год, как юноша учится в университете, и судьба, казалось бы, наконец встала на его сторону. Бедный во всех смыслах ребёнок, переехавший от родителей, желающий свободы хоть каких-то действий.. как хорошо, что именно ему посчастливилось с такими обстоятельствами найти на углу соседней от учебного заведения улицы небольшое кафе. Как впоследствии он успел заметить, здесь хороший персонал — Хару даже смог подружиться с Умути-хёном, которого все любят и не просто так, — меню подобрано идеально для людей с разными вкусами, из чего и следовало много, много клиентов. Сюда заглядывают не только голодные после пар студенты, но и парочки, и какие-нибудь популярные в социальных сетях личности для своих блогов. Однажды он случайно попал в кадр и потом очень долго смущался, когда Умути-хён сидел рядом, показывая комментарии к тому видео, где все хвалили красивого официанта и попрошайничали адрес заведения, чтобы заглянуть ради милого парнишки. Умути только сидел, посмеиваясь, и трепал его по русым волосам. Като пообещал себе впредь убегать от посетителей с камерами, чтобы избежать повторной ситуации. На дворе начало июня, Хару наконец освоился на новом месте и позволил себе подумать, что всё нормально. Может, он бы смог в таком темпе и закончить учёбу, подрабатывая и находясь в компании дружелюбных людей. Да только вот Боги разлюбили парня ещё тогда, когда тот, будучи мальчишкой, скатился кубарем с лестницы, ведущую вниз на тропинку от одного из храмов. Возможно его прокляли. Месяц назад всё начиналось безобидно. В кафе однажды вошёл парень. Хару, тогда стоявший на смене вечером, заприметил нового посетителя. Като показалось, что тот был примерно его возраста, может, чуть постарше. На улице была прекрасная, весенняя погода, как раз для прогулок, и потому на красивом незнакомце были надеты чёрный кроп-топ и прямые штаны со всевозможными цепочками. Его такие же чёрные волосы завидно поблёскивали на закатном солнце, проникающем в помещение через стёкла, по светлой розоватой коже слегка стекал пот, а дышал тот чуть загнанно, пусть это и незаметно было невооруженным глазом. Только вот Хару иногда занимался танцами в своё удовольствие, и потому быстро понял, что этот утончённый парень наверняка прибежал с какой-нибудь репетиции, да и мышцы на его руках явно выражены. И, тем более, вырез глаз подчёркивали стрелки, губы выглядели явно пухлее из-за помады, а на одной из скул сверкал едва заметный розовый камушек — танцоров нередко красят для выступлений. Но вообще, это не его дело. Юноша вздохнул и поправил волосы, чтобы не отпугивать нового потенциального посетителя своим гнездом на голове и наверняка уставшим лицом — день оказался загруженным. И, да, тот незнакомец-возможно-танцор всё же подошёл к кассе. Хару почему-то не показалась странной та вещь, что посетитель смотрел прямиком на него, а не на предоставленное меню — сзади так вообще мигали включенные телевизоры с новыми вкусами кофе. — Здравствуйте, будете что-то заказывать? — ровным тоном спросил Хару. — Добрый вечер, да, — сдержанно ответил тот в ответ, и Като, наверное, чуть не уложили одной лишь фразой, потому что голос звучал настолько чеканно и по-спокойному уверено, что на момент почудилось, что перед ним стоит актёр со сцены, а не обычный человек, — один кубок пинсу, с матчей. — Хорошо, записал. Может, вы бы хотели попробовать новое меню? Мы добавили миксугару, но, может, вы предпочтете что-то покрепче, вроде айншпеннера? — Пожалуй, нет, — лаконично отозвался посетитель, — я бы хотел сказать, что вы очаровательны. Хару моргнул. Оу. — Эм.. так вам один кубок пинсу, и всё? — почему-то выговаривая это, ему стало на пару градусов жарче. — Да, — посетитель мило улыбнулся, обнажив белые зубы, и на одной из щёк образовалась небольшая ямочка, — буду ждать за дальним столиком. И он, как ни в чём не бывало, действительно сел за столик в углу заведения около витринной зоны, элегантно закинув ногу на ногу. Больше он в сторону Хару не смотрел, а сам Хару стоял истуканом на месте. Благо, новых посетителей пока не было, прошлые уже ушли, и минутная слабость не вышла ему боком. Зато ситуация ещё как вышла. Поэтому первое, что делает Хару, когда, наконец, отмирает — коротко бросает заказ бариста, а затем бежит в помещение для персонала. Чёрт, как неловко-то! Он, вообще-то, должен покупателя обслужить, а по итогу.. Он садится на скрипучий стул и просто вскидывает голову кверху, будто прямо сейчас потолок с паутинкой в углу расскажет ему, что только что произошло. Ага, во снах, потому что получать комплименты на работе.. Да, Хару знает, что он симпатичный. Несмотря на то, что он парень, он не дотягивает даже до ста семидесяти сантиметров роста, но его миниатюрность компенсирует красивое лицо с милыми глазами и отросшие волосы русого цвета, а также такие черты характера как уступчивость и миролюбие, потому что Като ненавидит ссоры. Однако юноша понял, что слишком смущается, получая реальные комплименты от других. Он правда готов сгореть со стыда! А тут ещё такой необычный парень.. Так, ладно. Надо собраться с духом. Хару должен быть спокоен и справляться со своей работой, иначе руководство может урезать ему зарплату, а это в лучшем случае, поэтому он возвращается. Бариста, которого зовут Кан Тэхен, всё ещё был занят приготовлением, пока Хару старался держаться на месте продавца и не шевелиться лишний раз, чтобы случайно не посмотреть в сторону необычайного незнакомца. — У тебя всё в порядке? — между делом спрашивает Тэхен. — Вроде да, — только вот в голосе парня столько сомнения, что Кан тихо усмехается. — Ага, и ты совершенно не думаешь о том посетителе, который буквально пару минут назад пытался флиртовать с тобой. — Флиртовать? Разве? — тихо уточняет Хару, начиная поглаживать собственные руки — это немного успокаивало вдруг вскочившее сердце. Тэхен теперь не скрывал своего веселья. — Да. Знаешь, он ведь тебя чуть взглядом не сожрал живьем.. — Так, всё! Если не он меня съел, то ты меня закопаешь. В ответ только тихо посмеялись, и Хару уже был готов начать думать, что это Боги отправили к нему лукавого Кан Тэхена, чтобы точно довести до гроба. — И заказ, кстати, готов. Добивающий удар. Като не успеет увильнуть. Остаётся только нести заказ. Так что, поглубже вздохнув и попытавшись настроиться на рабочий лад, юноша аккуратно ставит десерт на милый поднос и старается спокойно дойти до чужого столика. — Ваш заказ, — произносит Хару, не поднимая глаз, когда доходит до того самого посетителя. Если сейчас он взглянет на прекрасного незнакомца, то всё это напускное спокойствие в одно мгновение испарится. — Благодарю, малыш. Спусковой крючок. Хару тут же издаёт непонятный звук, неловко пятится, позже исчезая вновь за дверью для персонала. Тот день Хару помнит, как будто он произошел вчера. Прошёл месяц, и отныне Като был вынужден лицезреть в свою смену одного и того же человека. Каждый раз этот артистичный парень выглядел совершенно по-разному, и у Като еле в голове укладывалось, как это вообще возможно: то снова официально придёт, то в простых джинсах и просторной майке. Однажды он вообще пришёл в заведение с ярким макияжем и в парике с длинными розовыми волосами, собирая на себе все взгляды не только в кафе, но и на улице. Официант теперь ещё больше убедился в том, что таинственный незнакомец точно связан со сценой. Так, ладно. Это никак его не касается. И после такого неординарного знакомства, после которого за Хару наблюдают с безопасного расстояния, немудрено, что промелькнула мысль уволиться. Нет, не подумайте, что Като такой трус, но это очень незнакомое и странное чувство, когда на протяжении месяца в кафе, где ты работаешь, на постоянной основе заглядывает буквально небожитель с обложки журнала — красивый, сдержанный, уверенный — ради тебя, когда ты просто бедный студент с кругами под глазами от усталости, с сухими грубыми руками и простым желанием тихо и мирно жить. Это звучит слишком сюрреалистично, чтобы быть правдой. А ещё Хару ненавидит на протяжении долгого времени переживать на пустом месте, но тревожное состояние по жизни как всегда всё решает за него. Поэтому сегодня, услышав знакомый звон колокольчика над дверью, Хару не поднимает головы. Он трёт поднос с остервенением, которого та тряпка явно не заслуживает. Всё было бы не так плохо, если бы не осознание, что в заведении они сейчас одни. Он закрывает смену в одиночестве, до закрытия буквально минут семь, а знакомый незнакомец впервые приходит так поздно. Хару даже не нужно поворачиваться, чтобы понять, кто пришёл — уж слишком привык за месяц к пристальному вниманию, что не спутаешь ни с чем другим. Тишина же всё затягивалась. — Вам как обычно, или всё-таки хотите попробовать новое меню? Хару на свой страх и риск уважительно поворачивается к клиенту, медленно поднимает глаза и видит, что тот самый посетитель и правда стоит у стойки. — Я сегодня без заказа, — спокойно говорит парень. В его голосе нет насмешки, только констатация факта, — вы всегда так быстро убегаете, словно боитесь. Хару замирает с тряпкой в руке. — Я не.. — начинает он, но голос садится. Тот наклоняет голову, и в полосе вечернего света его чёрные волосы отливают синим, делая внешность более загадочной. — Я не кусаюсь, — заканчивает он за Хару, чуть приподнимая уголок губ. — Можете не убегать хотя бы сегодня, Хару Като. На долю секунды Хару забывает не только о том, как дышать, но и о том, чтобы подумать, какой же он тупой. Он забыл о своём дурацком бейджике, который он никогда не снимает, собственно, как и положено на работе. Логично, что такой упрямый посетитель уже давно запомнил его имя, однако это вообще никак не спасает его, потому что собственное имя слишком сладко слетело с чужих губ. Наверное, застыв, он выглядит слишком глупо, потому что посетитель по-доброму усмехается. — Ты дышишь? Сердце хоть бьётся? — он быстро перескакивает с формального на неформальное обращение, а Като на такую мелочь даже внимания не обращает. — Я- Незнакомец, как только он открывает рот, аккуратно хватает его за руку, а затем подносит к своему лицу. К губам, запоздало понимает Хару, потому что в следующее мгновение чувствует на запястье мягкость розовых лепестков — немного липких от бальзама для губ, наверное. Во вновь образовавшейся тишине слышно лишь далёкую сирену и тяжелое, сбившееся дыхание бедного баристы по имени Хару Като. Незнакомец улыбается уголками губ, наконец отодвигаясь, чтобы случайно не убить мальца своим напором. — Бьётся, как у испуганной птицы, — говорит так, будто выносит вердикт в суде. — Я испугаюсь ещё больше, если вы, — Хару облизывает высохшие губы, — если вы не скажете своё имя. — Зови меня просто Руи, малыш Хару, — произносит изящный парень, прищуриваясь, — и обращайся ко мне на «ты». Посмелее, а то я, боюсь, умру раньше, чем ты перестанешь так пугаться меня, словно я одержимый. Хару хлопает пару раз глазами, а Руи наклоняет голову вбок. — Только не говори, что всё это время ты действительно принимал меня за сталкера. — Думаю, нет, но.. я был немного.. смущён, — в конце концов проговаривает Като, и это точно личная победа, — просто вы.. то есть, ты появился неожиданно, в первую нашу встречу сделал комплимент, а потом приходил сюда, чтобы смотреть на меня. Это, пожалуй, действительно смущало. Не подумай, что я совсем уж трус.. просто это так странно, что за тобой тянутся взглядами, а ты смотришь на меня. После смелых слов Хару Руи молчит. По итогу парень протягивает руку и убирает прядь с лица Като — за ухо, а сам слегка перегибается через стойку. Хару внезапно понимает, что Руи выше. — Ты правда не понимаешь? — спрашивает он тихо, и в голосе впервые мелькает что-то опасное, пусть всё ещё мягкое. — На тебя тоже смотрят. Каждый день. Ты просто не замечаешь, потому что смотришь в меню и подносы. Хару моргает. — Я выгляжу как.. — Как тот, на кого хочется смотреть, — перебивает Руи, — и не спорь, милашка. У меня мало времени, чтобы убедить тебя в этом. — А сколько у тебя времени? — вдруг спрашивает Хару, и, знаете, это дерзко для него — он сам в моменте пугается своей смелости. Руи переводит взгляд на минималистичные часы на стене кафе. — Минуты три. Потом выключат свет, и нам обоим придётся уйти. Он не двигается, и Хару тоже, словно ждёт чего-то нового, неожиданного. И не прогадывает ведь: Руи просто наклоняется и целует его в лоб. Легко, быстро, но достаточно для того, чтобы бариста ощутил своё гулко бьющееся сердце в горле. — На первый раз хватит, — говорит он, отстраняясь, — надеюсь, после этого ты не сбежишь. И да, я правда приду завтра снова, теперь у меня есть новый повод. Он разворачивается на массивной платформе кожаной обуви и идёт к выходу, но у двери оборачивается: — Спокойной ночи, малыш Хару. До завтра! И исчезает за дверью, оставляя Хару стоять под тусклым светом кафе с пылающим лицом и пульсом, который до сих пор не вернулся в нормальный ритм. Мысль, которая преследовала его весь месяц, внезапно начинает исчезать — быстро и неумолимо. Не то чтобы Хару жалеет об этом. Он не уволится, точно не уволится.