Вопреки всему

Графиня, как это модно сейчас называть, была незакрытым гештальтом для Жана. Он бы, возможно, давно его и закрыл, но честно признаться, у Ольги был столь сучный характер, что проще было оказать ей какую-либо услугу и на долгое время забыть о её существовании, чем отказать и отбиваться годами, если не десятилетиями. Да и, как не прискорбно, но у этой вздорной блондинки была довольно хорошая способность для вампира, которая ни раз выручала их семейство, а бесплатно женщина не делала ничего даже для своих близких, главное – получить выгоду. И сколь бы Жан ни желал вычеркнуть её из своей жизни, сколь бы не предлагал этого дед, но француз оставался разумным человеком, а тем более для вампира, и считал, что такого полезного недруга лучше держать рядом и на коротком поводке, даже если приходится жертвовать своими нервными, и не только, клетками. Любовь? О нет, к этой вздорной женщине у него давно не осталось чувств. Перегорело и заросло травой. Сейчас доктор был скорее увлечён своим новым экспериментом, что, увы, не давал плодов. Именно поэтому ему ничего было не известно о личной жизни Ольги. А когда он узнал… Он реагировал не так, как хотелось графине. Никакой ревности. Только возмущение, что из-за её новой игрушки их семейство оказалось втянуто в какую-то проблемную для всех историю. Он бы и не обратил внимания на этого человека, если бы… Об этом позже. Как оказалось, история началась совсем не из-за Сергея, а тот, хоть и был весьма глупым человеком даже по меркам людей, но в начале помог открыть лекарство, над которым Жан бился уже не один век, а после сумел воплотить и ещё один эксперимент Жана – зачать ребёнка, чьи родители вампир и человек. Из-за этого, конечно, пришлось больше контактировать с Ольгой. Иначе бы ему никак не выяснить, на что такой ребёнок способен, что с ним делать, как проходят роды… Хорошо, что графиня, будучи вампиром, тоже не могла представить себе иного врача для ребёнка. Ведь доктор должен был быть не просто загипнотизирован, а посвящён во все детали тайны, чтобы ставить малышу точный диагноз и объяснять, а что творится. К сожалению, из-за ошибки графини пришлось приглядывать за Сергеем. Головная боль для Жана, которая вызывала у него иногда мимолётную улыбку, которая давно не появлялась на лице вампира. Эта его бездумная привязанность к Ольге, из-за которой человек был готов загнать себя в могилу, где, как считал, была и Ольга. Девицы, друзья, алкоголь, еда, мусор в доме. Сергей тренькал на своей гитаре, спал с кем попало, но прибегал к Жану, хватая за рукав халата, выпрашивая лекарства, чтоб притупить душевную боль. Вот же паршивая женщина, загубила глупого мальчишку! Но Жан ни разу не отказал Сергею, пытаясь его успокоить. Было немного жаль того, кто попал в её сети, как когда-то он сам, ослеплённой красотой Ольги. А потом… Потом ещё ряд ошибок, Сергей всё понимает, принимает и, в отличие от своей возлюбленной, готов всегда помочь семье. Стоит только Жану позвонить и попросить. Француз смотрит на этого глупца уже с уважением. Нет, Сергей активно отстаивает Ольгу, но он же умудряется уговаривать её каждый раз прийти на помощь деду и остальным. Жан чаще набирает его номер. А потом эта ужасная женщина, его личное проклятье, обводит его вокруг пальца, и Жану приходится обратить Сергея. Хоть дед и Анна ругают его за такое, но француз не чувствует даже малейшего угрызения совести. Сергей любит Ольгу, у него кроме неё никого нет. Друзья лучшие погибли из-за какого-то маньяка, а семья… Да никогда он не был нужен своей семье. Им бутылку купи, будет дороже сына. Конечно, не такую семью себе хочется. Посмотришь на других, где дружные, где все друг за друга, и завидуешь. А Ольга… Она красивая. Неземная, непонятная. И тоже творческая, хоть и в разных с ним направлениях. А ещё, Ольга тоже одинокая и непонятая никем, как и он сам. Вот она – родственная душа. С ней и семью хочется строить. И он точно не будет, как его родители. Всё для любимой и детей, а потом уже для себя. Но Ольга умирает. Единственный, кто у него остался. И плевать ему глубоко, откуда взялся этот Жан. Вроде бы, тот его лечил, когда произошло то, что уничтожило его друзей. Или нет? Но мужчина оказывается рядом. Помогает достать таблетки, чтоб заглушить одиночество и страдания, чтобы забыть любимую, стереть её смерть из памяти. Врач приезжает, вытаскивает его из неприятностей, даже еду привозит, заставляет подняться и жить. Ну, или как минимум делать уборку. Даже дом Ольги оплачивает из своих денег. Нет, Сергей, конечно, не понимает, с чего такая огромная помощь, но очень благодарен, хоть и не может, не знает, как эту благодарность выразить. Но Жан всегда рядом, всегда отвечает на его звонки, всегда даёт нужные советы. Правда вскрывается позже, когда возвращается Ольга – все они вампиры. И даже вроде как они – её семья. Любовь не проходит, но притупляется непониманием, а как можно от такой семьи отворачиваться? Они же даже ему, человеку, приходили на помощь, потому что она попросила. Может быть, не нравится им общаться между собой, но… Но они ради друг друга готовы пойти на жертву. Ольга открывается Сергею с другой стороны. И эта сторона ему не нравится. Не такая женщина и одинокая, как ему казалось раньше. И совсем не так одинока, как сам рок-музыкант. Она просто отталкивает от себя дорогих людей. Ну, то есть вампиров. И когда графиня затевает сделать его вампиром, Сергей согласен. Не ради их вечной любви. Ради их будущего ребёнка, чтоб суметь его защитить – да. Ради цели помирить и примирить женщину и семью, о которой всем умалчивает – тоже. Сам он пытался уладить это ещё будучи человеком, но став для них равным… Да, он точно сумеет повлиять намного сильнее. Но почему-то приятнее, что обратил его именно Жан. - Выстрелил себе в голову и жив? – удивляется Жан. В его практике такое, конечно же, редкость. Иногда людям так везёт, но всё же… Нужно пациента хотя бы в операционную, а не в процедурную. Что он может ему рассказать-то? А впрочем, Жан усмехается, видя того, кто устроился на кушетке. Улыбка становится ещё шире и радостнее, когда он встречает весёлый взгляд Сергея, да и не менее широкую улыбку. - Я сам разберусь, - кидает медсестре, а потом защёлкивает за ней дверь на замок. О да, с этим глупым ребёнком он разберётся сам. - Серёжа, - звучит скорее ласково, чем осуждающе, а всё из-за того, что улыбка почему-то так и не сползает с губ. - Ну, Жанчик, мне так скучно! – жалобным тоном, но явно тоже веселясь. Француз уверен, что у Сергея нет ни чувства вины, ни совести, и о последствиях тот совсем не думал. Надо бы его отругать и к хранителям на суд послать, пусть приструнят, да только рука не поднимается, особенно, когда видишь весёлые искорки в серых глазах. Зато руки очень хорошо поднимаются профессионально бинтовать непутёвую голову, слушая рассказ Серёжи о том, что он натворил. Придушить хотелось самому. Вот, что значит – сила есть, ума не надо. Рокер силу обрёл, а как ей пользовать, и что точно делать нельзя – не знает. Забрала Олечка своего любовника от них, а правилам вампирской жизни не учит, вообще на мальчишку из-за беременности забила. Он же так и сам в неприятности попадёт, и на всех них навлечёт. Но не даст графиня папашу от ребёнка будущего отселить, чтоб обучить уму разуму. А Серёжа такими темпами наркоманом адреналиновым становится. - Раз так скучно, - Жан скорее просто ворчит, не понимая, что ж ему с Серёжей делать, да и иглу в сторону графини хочется воткнуть, желательно с ядом каким, - измени Ольге, сразу адреналин подскочит. Ага, измени. Это Сергею с вампиршей надо спать, чтоб интереснее было. А у них в Смоленске только Ольга и Анна. Анна на Сергея и не посмотрит, а Ольге с Ольгой не изменишь. - Жанчик, это предложение? – парень усмехается и опрокидывает врача на кушетку. - Серёжа, я не… - а впрочем, плевать, рокер неплохо целуется по меркам Жана. Есть, конечно, чему поучить, или они это только начали? Но явно получше многих девушек, с которыми француз был. И даже получше Ольги, стоит признать. Вот только такое положение врача немного не устраивает. Секундное дело – изменить позиции и придавить самого Сергея к кушетке своим телом. Если б тот ещё лежал смирно! Парень поднимается, прижимая его к стене. Косуха летит куда-то на подоконник – мешает движениям. Жан скользит руками под штаны рокера, сжимая обе половинки, кажется, даже впиваясь ногтями. Ягодицы так удобно ложатся в его руки, будто созданы именно для его ладоней. А ещё Жан успевает для себя с удовольствием заметить, что Серёжа не носит трусов. Нет, он вроде и раньше это знал, но сейчас это оказывается прямо к месту. Только поцелуя мало, но и оторваться друг от друга сложно. Хорошо, что вампирам совсем необязательно дышать. Они, кажется, уже успели поприжимать друг друга во все стены в процедурной, разбить стеклянную дверцу шкафа – это уже Жан так вжал своего пациента, проникая в него одним пальцем, сбить столик с инструментами. Плевать! Это так хорошо. У Жана давно не было такого страстного партнёра. Француз давит на плечи парня и тот послушно опускается перед ним на колени. Но даже сейчас, когда старший вампир возвышается над ним, смотрит с вызовом и весельем. И Жану это очень нравится. - Поиграем в доктора и пациента? Или ты снимешь свой халат? – улыбка Сергея становится ещё шире. - Ольга совсем не научила тебя, как говорить со старшими, - Жан с усмешкой качает головой. – Вот же новые поколения, стоит им открыть рот и ничего полезно… Договорить не получается, потому что Серёжа старается показать, что кое-что полезное своим ртом делать может. И более чем неплохо. Даже интересно становится, а на чём он учился? На бананах или с кем-то экспериментировал? Впрочем, эта мысль быстро теряется, стоит клыкам парня чуть удлиниться. И ведь не царапает, но привносит остринку. Жан кладёт руку на забинтованный затылок, надавливая сильнее и ускоряясь. С Сергеем можно, он не человек, а значит, выдержит его настоящую скорость. Или всё же стоило постепенно, чтоб привык? Регенерация у вампиров хорошая, да и так выдерживают много, но горло всё равно могло пострадать. Кажется, он немного загонял мальчика. Рокер послушно поднимается, стоит его дёрнуть вверх, но смотрит расфокусировано, пальцами проводит по своему горлу, пытается что-то сказать, но не выходит. Француз, наверное, даже стал бы переживать за его состояние, если бы не эта Серёжина улыбочка. Совершенно безбашенная. А потом тот хватает его за затылок и вжимает в свою шею. Разве можно здесь отказать? Клыки вонзаются в так приглашающе подставленную кожу. Пить людскую кровь надо для сил и для жизни, но вот кусать друг друга, да ещё в порыве страсти, высшая точка доверия партнёру. Только Серёже это откуда знать? Юный вампир просто действует по наитию, чем ломает все тормоза у Жана. - С-стой… - вырывается у Сергея сквозь стоны, когда врач вбивается в него. Жан лишь недовольно рычит, сильнее впиваясь пальцами в чужие бедра. – Жанчик, мы кушетку сейчас сломаем. Уже не она меня держит, а я её. Врач на секунду замирает, понимая, что увлёкся настолько, что просто втрахивал податливое тело в первую попавшуюся горизонтальную поверхность. Когда он в последний раз с кем-то настолько терял самообладание? Впрочем, сейчас совсем не хочется возвращаться к себе, а хочется и дальше поддаваться инстинктам, выпуская свою звериную суть. Но это треклятая кушетка! Хотя, подоконник их выдержит. Жан кусает его за загривок, чтобы не всполошить всю больницу, а рокеру приходится подставить для укуса свою руку, чтоб тот не голосил, когда они оба кончают. Врач шлёпает напоследок пациента по ягодице, любуясь, как из растраханного сфинктера, который пытается привычно сжаться, вытекает его собственная сперма. Правда, Серёжа быстро натягивает штаны. Но они же оба знают, что под ними. А потом они оглядываются. Жан, честно признать, охреневает от устроенного ими погрома. Но, слыша смех парня, не может и сам сдержать улыбку. Да, было классно. И Жан не припоминает никого, с кем бы себя так отпускал. Так что такие разрушения, даже не малая цена за полученное удовольствие. - Это был хороший рецепт, мой любимый доктор, - осторожно начинает рокер, а у Жана становится на душе теплее от слова "любимый", надо гнать эти мысли, ведь Барановский не то совсем имеет в виду. – Но мне домой надо возвращаться, а то… Жан дёргает его за руку к себе, прижимаясь со спины, наклоняясь к уху и почти царапая клыком шею. - Сначала приберёшь тут, Серёжа, - шипит. Парень вздрагивает, но улыбается и кивает. В конце концов, он и впрямь виноват в этом бардаке. Да и Жан же ему точно поможет. Как и всегда. Ольга успевает его достать и весьма быстро. Все беременные такие или только она столь сучная? Да и с ней стало так скучно. Раньше такого не было. Она мать его ребёнка. Его любимая женщина. Вроде бы. Но до обращения в вампира она была для него словно целым миром, а сейчас… Сергею кажется, что он просто привязан к ней обязательствами. И она хороша, вместо того, чтоб своего любимого мужчину приласкать хотя бы взглядом, просто выносит ему мозг. Постоянно. Иногда так и хочется её укусить, человек же теперь. Нельзя! Срываться на других приходится. А то без матери и ребёнок погибнуть может. Серёжа спрыгивает с балкона, ломая себе всё, что можно, наверное. Не знает, в этом Жан профи. Но человек бы явно не выжил. Ещё и на местную клумбу упал. Барановский встаёт, отряхивается, и задумчиво смотрит на цветы. Они же проявление симпатии, их обычно дарят, когда ухаживают. Да и не с пустыми же руками приходить. Рокер срывает несколько уцелевших после его падения цветков, а затем, напевая, идёт, в чём был, а то есть и босой по дороге. Это в его несколько панковском характере, но кто бы оценил? Не Оля ж, которая в этом мало разбирается, со своими классическими театрами. Не её семья, которой в принципе на него плевать. Не его собственная. Только если его фанаты, но сейчас они его не увидят. Барановский подбирает маленькие камушки и кидает в окошко. Один. Второй. Третий. Главное рассчитывать силу, чтоб не пробить дырки, а то на него точно ополчаться. Или всё-таки пробить? А то, похоже, не слышат. Он уже хочет запустить четвёртый, но… - Серёжа? – вампир выходит из-за угла дома. Ну да, пока вышел из своей комнаты, пока прошёл по квартире, вышел из неё и выскочил через подъезд. И всё с таким видом, чтоб не привлекать неуёмное любопытство домочадцев. - Жанчик, а я тут тебе цветы принёс, - снова безбашенная, но заразительная улыбка. - Garçon cinglé, - врач лишь качает головой, рассматривая вампира перед собой. – Ольга узнала и выгнала? – вздыхает. Это кажется более разумным объяснением, почему парень явился пред его очи. Куда ж ему ещё в такой ситуации идти? Но вот цветы… - Не хочу о ней, - Сергей перемещается, хватая его за ворот, дёргая к себе и целуя. - Fou! Pas ici! – француз отстраняет от себя парня, вжимая в стену соседнего дома и только сейчас замечая, что развёл коленом его ноги. - Что? – рокер весело смотрит. – Я не знаю французский. Переведёшь? Жан проклинает про себя всех своих родственников, родственников Ольги и её саму, деда, Женю, Аню, а главное Барановского и породивших его людей, и его учителей, среди которых не было преподавателя французского языка, понимая, что будет переводить Серёже всё долго, со вкусом и чаще горизонтально. Но не у Святослава Вернидубовича ж в жилище или под окнами!