Одержимая луной

***

По песне: Enhypen – moonstruck Mmm, yeah You got me moonstruck 어둠으로 물든 이 순간 (이 순간) 낙원으로, let me take you (take you) 드러나는 구름 뒤의 달 (뒤의 달) 도취돼 넌 내게 점점 (점점), baby Won't you let me in? 둘만의 secret 거부하지 못할 이끌림, oh, whoa 달빛 아래 you and I 태양은 behind the night 영원이 될 오늘 밤 춤을 추며 취해가지 all night long, oh

***

Когти скребли по шершавой поверхности камня, впиваясь в трещины и подтягивая тело, что ползло вверх, не обращая внимание на метель, бьющую в лицо. Фиолетовые волосы трепетали за спиной, а хвост покачивался из стороны в сторону, помогая изредка делать броски вперед, чтобы подтянутся и по инерции подать тело вверх. Лиловые рожки, красующиеся на макушке, не большие, удобные, сверкали в темноте, освещая безжизненный, белый камень дворца, карие глаза сосредоточенно выискивали щели, за которые можно зацепится, а два темно-фиолетовых, пушистых уха были плотно прижаты к голове. Горе была очень напряженной. Одно неверное решение стоило ей травм, хоть и под ней был мягкий, белесый снег, который сверкал под лунным светом серебром. Типичная погода на территориях Эльфов. Вот только она этот холод не чувствовала, точнее, не сильно. Вот Саша бы вообще не почувствовала, щеголяла бы тут в своем обычном кимоно цвета морской волны и не беспокоилась. А Лизе пришлось слегка попотеть и одеть что-то потеплее. У них на горе Лонг Фо не было так холодно, всего лишь ветерок, но не более, а тут замерзнуть можно! А все почему… Последний рывок Горе сделала с тихим рыком и тут же повалилась на балкончик, занесенный снегом. Зажмурилась и открыв глаза, встала со снега, тут же тряхнув волосами и хвостом, чтобы навязчивый недруг спал с неё. Она стояла у панорамного окна, где в просвете между шторами был виден теплый свет комнаты. Возможно, было разумно зайти на следующий день, утром, но почему-то именно ночью Лизу потянуло сюда, в эльфийский дворец правящей династии великого рода. Слишком длинное название… Поморщившись, кареглазая заметила, как становится темнее. У неё в глазах что ли? А нет, это всего лишь луна ушла за облака. Горе долго смотрела на светило, будто оно могло подсказать что-то и в итоге, вздохнув, подошла к окну и постучала. Уши непроизвольно нервно дернулись. Летящий снег в этот миг стал кружить плавнее, красиво, так, что Лиза засмотрелась на него. Ладно, ей нравился холод и снег, правда, сейчас он немного мешал, но какой же он завораживающий. Штора дернулась, свет стал сильнее и дверца на балкон открылась, во тьме сверкнули ореховые глаза, полные недоумения и, чего-то ещё, что Лиза не смогла прочитать. В этих глазах отражалась буквально целая вселенная: звёзды, что не были скрыты за облаками, кусочек луны, свет, падающий от свечей внутри. В них был виден летящий снег, силуэт самой Лизы. А помимо этого, они были невероятно очаровательными, таких глаз, как у этой девушки, кареглазая не видела ни у кого и ей нравились эти глаза. Очень сильно, так, что кровь в жилах текла с большей скоростью, а сердце при виде них стучало громче и яростней, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Влюблена она в эти глаза, в их обладательницу. – Горе?! Что ты здесь делаешь в ночи? – недоуменно спросила кудрявая эльфийка, не выходя из помещения полностью. – на улице темно, холодно, снег, а ты тут… и вообще, как ты сюда… – Забралась? По стене, – пожала плечами Горе, неопределенно пожав плечами, будто это было легко и она не понимала причины возмущения девушки. – Зачем? – не унималась эльфийка, щуря свои очи. – ты же замерзнешь, ЛИЗА! – Да не ори ты, – поморщилась Лиза и закатила карие глаза, отведя взгляд куда-то в сторону. – тебя увидеть хотела, Тась. Именно ради неё она пришла сюда, потому что тянулась к ней, как мотылёк к свету, не могла иначе. Если раньше все было легче: обязанности хранительницы, семьи, друзья. То с появлением Таси в её жизни, все стало запутанным, необъяснимым. Её сердце, казалось, бьется только для этой девушки. Хочется защищать её, укрывать от холода эльфийских земель. Наблюдать за ней и просто быть. Быть рядом. Прям под боком. Ревновать к непрошенным гостям, вдыхать её запах - столь родной и теплый - и не уметь представить другого. Не потому что не хочет, а потому что не может иначе. Драконы однолюбы. Полюбили и страдают всю жизнь, если это не взаимно. Или навсегда остаются с парой, просто, для этого нужно время. Тася стояла и смотрела на неё. Не как на дуру, нет, просто смотрела и не знала, что сказать. Возможно, для неё это было ново. – А…я… Вот как… – пробормотала она и Лиза смогла различить едва уловимое движение заостренного эльфийского уха Таси. Странно звучит, наверно. – может, пройдешь внутрь, а не будешь тут стоять? – Вообще-то я хотела позвать тебя погулять, – спокойно ответила Горе, наконец вернув взгляд на подругу. Было тяжело, потому что было такое ощущение, что сейчас она посмотрит и не сможет ничего сделать, ни перестать откровенно пялится, ни сказать что-то, ни сдвинуться с места. – Погулять?... – голос Таси звучал хрипло и, кажется, смущенно. – Да. – … – Тася не знала, что ответить. Было странно, когда тебя зовут погулять ночью. НОЧЬЮ. Она должна по-хорошему спать, видеть десятый сон, но… почему-то это предложение влекло и очень сильно. Притягивала эта дуреха напротив, что сейчас смотрела на неё, не обращая внимание на падающий снег, который таял на её голове от тепла тела живого человека. Или, не совсем человека. Тася стояла и молчала, не в силах что-то произнести, ни отказать, ни согласится. Она не знала почему. С каждой секундой все сильнее хотелось согласится, бросив все, потому что под гнетом взгляда Горе, сердце трепетало. Предвкушало что-то. Она… будто одурманена чем-то. И Тасе это даже нравилось. Это теплое чувство появилось не так давно, оно увлекало в капкан романтических грёз и, видимо, не будет отпускать. С ним Тася чувствовала себя не только легко, но и озадаченно. Почему её вообще увлекает Горе? С Каких пор? Это глупо. Почему ощущение, будто между ними что-то должно быть? Бред. Тася качнула головой и взгляд снова сфокусировался на Горе. На фиолетовые волосы, в которых играл лунный свет, рожки, карие глаза, что смотрели прямо на неё с толикой упрямости и ожидания. Чуда или нет - неизвестно. – Подожди здесь, – выдохнула Тася и исчезла в глубине помещения. Горе поморгала и склонила голову набок, ожидая, когда девушка наконец вернется. Можно ли это было считать за согласие? Наверняка, потому что спустя пару минут Тася вернулась, уже укутанная в плащ из белого меха. Тася была поразительно красивой, привлекательной. Всегда. Всегда Горе обращала внимание на грацию младшей. Это, наверно, кровное, ведь все эльфы излишне грациозны и прекрасны, словно первый весенний цветок. Однако Горе на остальных внимание не обращала, ни на кого, кроме Таси. Единственной, кто занял её сердце. – Пойдем? – тихо спросила Тася и Горе, сглотнув, моргнула и закивала, даже не обратив внимание на то, что её хвост выдал все с потрохами, завиляв. – Да! Кхм, пойдем.

***

Just the two of us (us), 깊어져 가는 moonstruck (moonstruck) Oh, you make me go crazy over you (you), you, baby Let me hold you close (close), 떠오른 달 그 위로 (위로) 이 밤을 날아, crazy over you (you), you, baby

***

Все происходящее дальше было как в сказке, во сне, не наяву. Серебристый снег, красиво кружащиеся снежинки, луна, которая все-таки решила показаться им, тысячи звёзд, лес и только они. Вдвоем. Сумасшедшие, полные безумия в глазах, молодые и, кажется, счастливые. Они сидели на поляне, укутанной мягким одеялом снега, Горе что-то рассказывала, а Тася слушала, глядя на чудесное ночное светило, пока карие глаза хранительницы были устремлены прямо на девушку. На то, как красиво она выглядела. Кажется, Горе начала намного сильнее на неё засматриваться, словно та была чудом света. Шестым или седьмым - неважно. Просто самой очаровательной. Это кружило голову. Мысли, которые навязывались, были лишь об одном и даже не о рассказе, который как бы механически исторгался из уст старшей. Они сводили с ума, а если быть точнее, то именно Тася. Эта до мурашек прекрасная девушка. Похоже уже на безумие или зависимость, но этим не являлось. Горе замолчала и отвернулась, не в силах больше смотреть на неё. Это было… чем-то запретным. Разве она может смотреть на Тасю? Нет, не так. Разве она имеет право смотреть на Тасю дольше? Как-то не дружески получается, а признаться… это было чем-то страшным. Кто бы мог подумать. Она - Горе, хранительница Ветроградских земель, покорительница молний и гроз, подруга самой наследницы императорского престола, и боятся? Боятся признание правды? Одной единственной на всю жизнь? – Ты чего замолчала? – мягко спросила Тася, повернувшись к подруге и оглядев её. Видя как уши Горе как-то печально опали вниз, до этого спокойно висящие в горизонтальном положении… Если это так можно описать. – А? Да так, мысли навязчивые, – отмахнулась Горе и снова посмотрев на Тасю, а если быть точнее, то за её плечо, спросила. – так на чем я остановилась? – Как Саша испугалась кого-то там, – напомнила блондинка, поправив прядь волос, упавшую на лицо из-за легкого ветерка. – Ах, да, ну в общем… Она продолжила, стараясь не возвращаться к этим безумным мыслям, которые намекали на что-то непозволимое. Прижать Тасю к себе, обнять. Крепко-крепко. Не отпускать под взором луны. Пусть завидует дура. И нет, это даже не ревность. Глупо же ревновать к какой-то звезде, да? Вот именно! Но пошутить же можно.

***

(Yeah) 흩날리는 brown hair 반짝이는 별 사이로 fly 꿈만 같은 magic carpet ridin' Baby, now you're in my blood 달빛 아래 you and I 우린 밤에 피어나 영원이 꽃 필 이 밤 좀 더 깊이 취해가지 all night long, oh

***

Девушки шли под взором луны дальше. Их курс лежал в эльфийскую деревню. Зачем им туда? Честно, они сами и не знали, просто действовали как сердце скажет. Бегали, веселились, ни о чем не заботясь. К чему вообще осторожность, когда в груди так яростно бьется сердце лишь от одного касания, которое ощущалось как удар током. Резкий, пробирающий до мурашек, но в то же время приятный, не как от настоящего. Горе, кажется, впервые за несколько дней позволила себе улыбнутся, а не ходить с сосредоточенным лицом, будто весь мир её враг. В последнее время её голова слишком много думает, не позволяя отдаваться мечтам… Или грезам… А может. всему сразу. Они вышли на главную улицу и Тася, со смехом покрутившись, ловя в ладони мягко падающий снег, запрыгнула на бортик фонтана, который обычно работал в моменты тепла. У Эльфийских земель была очень холодная зима, но в то же время очень жаркое лето, что делало этот мир особенным. Горе остановилась в пару шагов от неё, с теплой улыбкой наблюдая за наследницей. Хвост сзади скользил по снегу в разные стороны, а уши подскочили торчком, направляясь именно в сторону Таси. Блондинистые волосы, что выбились из-под капюшона с мехом, трепались ветерком, который решил придать девушке загадочный, почти сказочный образ, на фоне падающего снега, темных ив, что росли по бокам от дороги, скрывая за падающими вниз водопадом ветвями, дома, в которых не горел свет, потому что все жители повинуясь властью ночи, впали в царство сновидений. И это было очень красиво. Ведь, казалось, даже облака на темном небосводе ушли из кадра, чтобы не портить картину перед глазами. – Горе, а Горе, – внезапно окликнула её Тася и с какой-то особенной интонацией, от которой у Лизы пробежали мурашки по коже. – Что такое? – Ты похожа на котика или щеночка, это очень мило, – посмеялась Тася, спрыгнув обратно и встал довольно близко к Горе, из-за чего у той перехватило дыхание и она поспешила отвернутся в сторону, будто заметила что-то интересное. – В смысле? Я вообще-то дракон! Ну или… подобие дракона, ну, точнее, дальний потомок, ну в общем… – Горе немного растерялась из-за чего путалась в словах и смыслах. – Ты смущаешься? Впервые вижу, – усмехнулась Тася и выдохнула, из-за чего белый пар тепла исторгся из её рта и медленно начал подниматься вверх, испаряясь в темной синеве ночи. – это правда очень мило, у тебя постоянно так смешно ушки поднимаются и хвостик виляет. Ты рада чему-то? – Я не… мг… – Горе повернулась обратно, недовольно поджав губу, а потом невольно ответив на последний вопрос Таси, даже не поняв, что только что сказала. – Да, тебе. Тася удивленно моргнула, а потом на её щеках проступил румянец, который она поспешно спрятала за волосами, отвернувшись. – Вот как, – кашлянула она. Её уши смущенно дрогнули. – мило… – Знаешь, Тась, – хрипловато продолжила Лиза и её рука с когтями нежно легла на предплечье девушки. – я давно хотела сказать тебе кое-что. Повисла тишина, которая создала легкую передышку для кареглазой, чтобы та смогла, может, наконец-то признаться в том, что Тася заняла все её мысли и сердце. Что при виде неё у той сжимаются легкие, она как будто забывает дышать. Что бабочки в животе появляются. Бархатные, невесомые и до мурашек приятные. Кажется, Тася уже у Горе чуть ли не в крови, как мощная доза опиума, одурманивающая голову. – Ты… я тебя… ну… Тут к её заткнули одним лишь пальцем, который прислонился к её губам, не дав договорить. – Тш-ш… Помолчи, Лиз, – прошептала Тася и её взгляд метнулся к лицу девушки, осматривая. – ты же понимаешь, что… это все неправда? – Чт… – глаза Горе округлились и она недоуменно заморгала, даже не заметив, что Тася начала отходить. – Хватит плавать в грезах, котик. Тася беззаботно наклонила голову набок, спрятав руки за спиной и все ещё глядя на кареглазую, что все ещё была в ступоре. Из уст её раздался короткий смешок, а в ореховых глазах светилось что-то непонятное: то ли веселье, то ли капелька безумия. – … – хранительница медленно опустила руку, что оказалась в висящем положении после того, как Тася отошла на пару шагов назад и теперь была на приличном расстоянии от неё. Нет, она не могла… Не могла. Все это такое сказочное, обернуто в красивую оболочку, а на самом деле… Ну нет, ну не могло же так все оказаться. Почему все это просто не…? Нет. Нет. НЕТ. Она не хочет забывать все это, не хочет. Это все наяву, не фальшь, не цирк. Она в реальности, ночью. Сбежала с Империи под покровом тьмы, пришла к Тасе и вот-вот могла признаться. МОГЛА. Но не смогла. Горе помотала головой и в её карих глазах застыло упрямство, присущее, казалось бы, только ей. Нет, она не верит, все реальность. Ведь… Так?

***

Just the two of us (us), 깊어져 가는 moonstruck (moonstruck) Oh, you make me go crazy over you (you), you, baby Let me hold you close (close), 떠오른 달 그 위로 (위로) 이 밤을 날아, crazy over you (you), you, baby We can take it slow (slow), 황홀에 빠진 moonstruck (moonstruck) Oh, you make me go crazy over you (you), you, baby Let me hold you close (close), 너를 느끼고 싶어 (oh, no) 이 밤 끝까지, crazy over you (you), you, baby Oh, whoa, crazy over you, baby You, ooh

***

Мир словно покачнулся. Они стояли напротив друг друга и Тася улыбалась. Нагло и тепло, как улыбалась бы в реальности. Между ними пролетали снежинки, иногда падая на их лица, но лично Горе было все равно. – Знаешь, Горе, ты… будто одержимая. – Что? О чем ты? – Я о котиках – Что?... – Горе выдохнула весь воздух из легких и смотрела на Тасю с плохо скрытым непониманием ситуации. Только что она пыталась признаться, её нагло прервали, а теперь младшая несла какую-то чушь. – о каких котиках, ты бредишь, Тась, мы не об этом говорили… – Ну правда, щенки же такие милые и они… … … ты какая-то напряженная, Горе… … … Что Саша делает?!... Это было уже похоже на бред. Горе понимала, что все плывет в глазах и, кажется, темнеет. Она медленно вздохнула и замерла, смотря на то, как Тася постепенно исчезает. Нет… Только не опять. Лиза сделала шаг. Снег под ногой противно скрипнул и она дернула ухом, а потом быстрее подошла ближе и просто без слов притянула к себе, утыкаясь носом куда-то в макушку младшей. – Не опять, пожалуйста… – жалобно протянула Горе,одной рукой держа Тасю за затылок - мягко, ласково, не желая причинить боль, - а второй за талию, прижимаясь. Хвост медленно скользнул по снегу, остановившись рядом с их ногами, уши же - прижались к затылку. – я хочу побыть с тобой ещё чуть чуть, тут же так чудесно, Тась… Она всхлипнула и по её щеке медленно, неотвратимо покатилась слеза, чистая, кристальная. Горе было обидно, что все это сон, а в реальности её ждала картина, которую она ну никак не хотела видеть. Эту обреченность. Пустоту. Тася окончательно исчезла, оставив Лизу одну. Она растворилась в воздухе, словно её и никогда не было. Кареглазая же покачнулась и упала на колени, а после перекатилась и на спину, смотря на парящие снежинки и луну, что возвышалась на небе как надзиратель или палач. – … Спасибо за новый сон… А после наступила темнота, нарушаемая только каким-то шумом в ушах, да внезапным громким шумом, а потом болью и тихим стоном. Горе открыла глаза и увидела, что лежит на полу, ногами к верху. – Вот же… идиотская ножка стула!