Refugio Peligroso

“Невероятно жарко” - первая посетившая Тэхена, аргентинский отдых которого подходил к концу, мысль. Уже через два часа ему нужно быть в аэропорту Буэнос-Айреса, где его ждет отцовский джет, чтобы вернуть в любимое, залитое солнцем Монако, а вместе с тем - к учебе. Омега прилетел в Южную Америку на весенние каникулы, решив дать себе отдых после невероятно изнуряющего учебного года на первом курсе престижного монаканского университета, на факультете международного права, а заодно, морально перезагрузиться перед предстоящей летней сессией, и хотя бы здесь побыть в тишине. Однообразная жизнь в Монте-Карло его изрядно вымотала количеством рутины: утром зал или пробежка, которую он считал лучшей частью дня, в обед - пары, ну а вечером однотипные, ничем не отличающиеся друг от друга посиделки с родителями на семейной яхте, где обсуждался в основном родительский бизнес, а вместе с ним, учеба и будущее Тэхена. Но абсолютно спонтанные тусовки в гольф-клубах, на теннисном корте, или в дорогих ресторанах с компанией таких же богатых детей монакских бизнесменов как и он сам, его только радовали. Эти дружеские вечера стали его отдушиной еще около двух лет назад - в пятнадцать. Именно тогда, их сформированная в раннем детстве компания начала проводить очень много времени вместе, хотя бы ненадолго сбегая из-под всеохватывающего родительского контроля. Хотя, наверное, им скорее нравилось думать что они сбегают: в их обществе, и тем более, стране, это просто физически невозможно. Но Тэхен искренне любил те их совместные моменты, которые иногда удавалось выхватить только приложив немалых усилий, но они стоили этого абсолютно всегда. Он любил теннис с Феликсом или поездки на гидроциклах с Ноа, или летать по ночному Ла-Кондамину в кабриолете двойняшек-альф Лиама и Луи под популярные попсовые песни. Любил когда иногда по утрам, перед университетом за ним заезжал Чимин - омега, который был единственным корейцем помимо самого Кима в их компании, всегда с двумя порциями их любимого холодного латте с карамелью. Тэхен любил их, любил свою жизнь, холодный латте, пробежки, леопардовый принт и свою панамку, просто ему надоела рутина. Но сейчас, идучи по чистому тротуару, в льняном костюме-двойке, в той самой панамке Jacquemus и держа в руках стаканчик холодного латте, наслаждаясь последними часами в этом жарком, но полюбившемся городе, обдуваемый теплым южным ветром, парень понял что не ошибся с выбором места “перезагрузки”. Буэнос-Айрес, его колоритные улицы, вкус дульсе де лече и запах медиалунас из кафешки напротив его отеля, на протяжении всей недели однозначно помогали ему выдохнуть и настроиться на конец учебного года. Из приятных размышлений его вырвал оглушающий звук тормозящих шин, за которым последовал достаточно сильный толчок в бедро, и как следствие - пролитый на дорогу и собственные дорогие шорты кофе. Все произошло слишком быстро, костюм неприятно прилип к телу, а сладкий напиток запачкал лимитированные “луи витоны” за полторы тысячи евро на ногах. Растерянно проморгавшись, Тэхен понял что задумавшись, совсем не заметил как вышел на проезжую часть, что вообще на него не похоже: обычно он внимательнее. Но прямо сейчас над ним возвышается черный Brabus, дверь которого открывается с характерным звуком. — Прошу прощения, я совсем не специа… — тут же осекся, восторженно разглядывая незнакомца. Не то чтобы Ким засматривался на всех представителей противоположного пола вокруг: за свои семнадцать лет жизни, каждый год которых был проведен на Лазурном берегу, омега успел увидеть очень много самых разных альф, многим из которых пришлось разбить сердца. Но этот, чуть не сбивший его, был другим: в нем отличалось буквально все - от стиля одежды и позы в которую он стал, до энергетики, собравшейся вокруг. Рядом с ним даже дышалось как-то не так, иначе. Мужчина, так внезапно появившийся перед ним был не просто красив, он был другим, что-то в нем отличалось от привычных альф, и внутренее чутье подсказывало Тэхену что это не только внешний вид. Хоть и он был необычным для привыкшего к изысканности и лоску Монако Киму, но даже от местных этот самый внешний вид отличался: чернильные узоры татуировок покрывали руки от кистей, до черной кромки рукавов футболки, вероятнее всего, продолжаясь на массивной спине. Сильные бедра были скрыты темной тканью джоггеров, уходящих в высокие берцы, а на солнцезащитные очки мягко спадала аккуратно уложенная челка. — Извините меня пожалуйста, я действительно не заметил как вышел на дорогу, — все же выжал из себя Ким. — если бы вы не затормозили, это могло бы привести к серьезным последствиям для вас по моей вине… — омега опять замолчал, встретившись взглядом с оценивающими ситуацию темными глазами, с которых наконец-то сняли очки, открывая Тэхену обзор на нос с небольшим шрамом, брови, одна из которых была украшена колечком пирсинга, и на те самые глаза, слишком непохожие на аргентинские. Кажется, незнакомец тоже был корейцем. Но альфа ничего не ответил. Вместо этого, под все еще растерянный взгляд Тэхена, молча направился в сторону кофейни, из которой только что вышел Ким, видимо, совершенно не беспокоясь о том, что его машина перегородила половину проезжей части. Недолго думая, Тэ, поправив свою белую панаму, направился за ним, немного прихрамывая от недавнего ушиба. Перед вошедшим в помещение парнем, открылась странная картина, заставляя его остановиться прямо в двух шагах после дверного проема: демонстрируя широкую спину, на которой все же угадывались силуэты продолжения тату, мужчина стоя перед прилавком, небрежно положил на него несколько купюр, параллельно сказав что-то про карамель негромким, приятным голосом. Неужели этот человек покупает себе напиток с карамелью? Даже в мыслях звучало абсурдно - со стаканчиком карамельного латте он будет выглядеть абсурднее снега в Аргентине. Тэхен тотчас же оборвал себя. Сегодня он слишком много думает. Хотелось что-то сказать. Что-то, что заставит еще хотя бы раз услышать этот приятный, низкий голос. Но не успевает Ким даже подумать над подходящей репликой, как ему в руки буквально впихивают стаканчик с холодным кофе, от которого исходит приятный запах карамели, и едва уловимый, кажется, кардамона? — Спасибо, — сам не помнит как вырвалось, но подозревает что звучало неуверенно и даже жалко — могу я узнать хотя бы ваше имя? — Будь внимательнее, в следующий раз так не повезет. — все что он слышит в ответ, от проходящего мимо альфы. Но тот вдруг резко останавливается возле самой двери — Чонгук. — в следующий миг Тэхен слышит хлопок дверью, шаги на улице, звук зажигания машины, секундой позже — рев мотора, и уже после, переведя взгляд на окно, видит как черный Brabus срывается с места, оставляя Кима переглядываться с не менее шокированным баристой в оглушающей тишине.

***

Чонгук выжимал из машины максимум — он невероятно опаздывал. К завтрашнему вечеру альфа уже должен быть в Сальте, на своих скважинах. Навигатор неумолимо показывал цифру семнадцать, не намекая, а говоря прямо — приедет на место Чонгук не раньше завтрашней ночи. На Аргентину медленно, но верно опускался закат, Чон разъяренно ударил по рулю. Стоило ему впервые выехать в столицу без правой руки —Дэхена, как тут же к нему под колеса буквально вылетел омега, на которого пришлось тратить и без того недостающее время. Вот только зачем? Ответа Чонгук и сам не знает. В любой другой раз он бы просто проехал мимо, или хотя бы пригрозил стволом, а тут мало того что он самолично вышел из машины, так еще и зачем-то кофе купил. Идиот, разве это его забота — вылитый айс-латте какого-то малолетки в дорогой панамке, который к тому же, сам виноват что за всю жизнь не научился смотреть вокруг себя? Оставалось надеяться что бросающийся под машину невнимательный придурок как можно быстрее вернется в свою страну и не будет пытаться его найти. Чонгук был совершенно точно уверен в том, что омега не местный. Местные слишком хорошо знают лицо Чона и кто он такой. Родился альфа в Южной Корее, в семье консервативных бизнесменов, где его жизнь была расписана на несколько десятилетий вперед: в восемнадцать он должен обязательно привести домой омегу, в двадцать - принять узды управления бизнесом от отца, а к двадцати пяти поднять семейное дело на международный уровень. Корейские корпоративные правила и требования семьи слишком душили молодого альфу, поэтому, как только Чонгуку исполнилось восемнадцать, вместо выполнения тех самых требований, он молча забрал свою часть денег и поступил в США на международную экономику. Но в двадцать понял что и этого мало для реализации его амбиций, и именно тогда, по невероятно удачной случайности Чон попал в Аргентину, в которой как раз начинался бум частных инвестиций. Пока местные наркобароны и политики стреляли друг в друга за кокаиновые маршруты, Чонгук, имея только стартовый капитал и неплохую интуицию, тихо скупал “бесперспективные”, по мнению государства, земли на севере, а именно - в Сальте, куда привез из Азии передовые технологии, и где нашел нефть. Когда местная мафия и правительство опомнились, Чон уже контролировал все черное золото страны, логистику в портах и создал собственную армию охраны. Но на его скважинах работали не просто люди - там безоплатно находились отбросы общества, выполняя руками адский труд. Чонгуку, благодаря связям, удавалось находить убийц, насильников и маньяков быстрее чем нерасторопной аргентинской полиции. Его люди похищали их прямо посреди улицы, чаще всего ночью, отправляя отрабатывать грехи в созданном Чоном чистилище, где были нечеловеческие условия труда: заключенные вкалывали по тринадцать часов в сутки, руками отмывая цистерны от токсичных парафиновых осадков, стоя в одной брезентовой робе, а если повезет, в противогазе, внутри огромной железной бочки с адским испарением сероводорода и бензола, иногда оставаясь там навсегда. Им приходилось обычными лопатами закидывать брызгающую химикатами скважину, убирать радиоактивный и едкий шлак во время поломок, доводя себя до химических ожогов глаз и кожи. Это их искупление за их же ошибки, ответственность за собственный выбор. В двадцать три альфа уже контролировал правительство Аргентины полностью — каждый из верхушки знал что происходит в лесах Юнгас, но не вникали, боялись — одно неверное слово, и Чонгук молча обвалит экономику страны за трое суток. На его империи держалось все. Чон уверен что если бы его сейчас, двадцатипятилетнего, взрослого, контролирующего континент мужчину, увидел бы тот сбежавший из Кореи семь лет назад мальчик, непременно гордился бы. Из ярких воспоминаний его вырывает резко изменившаяся с какой-то приятной, тихой мелодии, подходящей под ночную поездку пустой трассой на попсовую “Waka Waka” музыка. — И откуда у меня эта хуйня в плейлисте? — риторический вопрос, обращенный в пустоту, так и остается без ответа, а Чонгук не находит для себя лучшего решения чем полностью заглушить звук и приоткрыть окно. Татуированная рука сама тянется к бардачку, быстро находя там пачку сигарет и зажигалку, но на мгновение замирает, обещал же себе бросить. В следующий миг бумажный фильтр все же касается сухих, обветренных губ, позволяя Чону на секунду блаженно закрыть глаза, отряхивая в окно пепел и выдыхая туда же облако дыма. Как же все-таки красива сегодняшняя ночь. К лесам Юнгас Чонгук все же добирается к концу следующего дня, радуясь что получилось доехать быстрее, чем за обещанные навигатором семнадцать часов. Но только проехав около десяти километров по ночным джунглям, Чон заглушил мотор и не спеша вышел из машины, позволяя ногам поочередно коснуться любимой земли, а легким почувствовать чистый знойный воздух, что был так необходим после выкуренной половины пачки сигарет. Оставляя за собой только тихий звук шагов на листве, альфа направился вглубь леса — это его способ медитации, и единственный момент когда он запрещает себе думать о бизнесе, нефти, и людях, умирающих ради его дела. Ему не хватало этого в Корее, не хватало единения с природой, шума листьев, рева пантеры где-то далеко, не хватало запаха влаги и лиан, который он может ощутить только здесь — в Сальте. Не хватало до того, что еще будучи подростком, Чонгук часто сбегал в городской парк в попытках побыть один на один с природой, это его успокаивало. Успокаивало осознание того, что несмотря на весь ужас что творится вокруг, творится его же руками и по его воле, эти растения и животные продолжают жить тут, в гармонии друг с другом, а самое главное — с собой. У животных нет внутренних конфликтов, самоистязаний, выборов. Они делают так, как считают нужным, при этом всегда безошибочно и точно. Постояв так в глубине чащи еще немного, Чонгук протирает уставшие от дороги глаза, разворачивается и идет к машине, параллельно доставая ключи из кармана джоггеров, пока в мыслях все еще вчерашняя панамка Jacquemus и аромат белого чая.

***

Ницца встретила Тэхена, как и ожидалось, теплым весенним солнцем и легким ветром, который едва ощутимо приподнимает коричневую шелковую рубашку, накинутую поверх молочных шорт со вставками из леопардового принта. Осоловело осматриваясь и придерживая свободной от чемодана, который только что забрал у охранника, рукой панамку, омега уверенным шагом направляется к знакомому коричневому Porsche, из которого, добродушно улыбаясь, вышел водитель, в следующий миг открывая перед сыном босса дверь пассажирского сидения, в то же время как догнавший их телохранитель все же осторожно складывает вещи Кима в багажник. Только оказавшись в привычном салоне, где все пропахло знакомым запахом гибискуса, Тэхен позволяет себе снова закрыть глаза. Все же, пять часов разницы во времени и девятнадцать часов перелета дают о себе знать. Тело ломит невероятно, глаза закрываются, голова трещит, впереди еще полчаса езды, а этот навязчивый образ увиденного совсем недавно альфы, как на зло не исчезает из мыслей. Чонгук. Кто он? Почему даже не поздоровался, никак не прокомментировал произошедшее, а молча сунул новый кофе в руки и испарился. Абсолютно вся найденная Кимом за десять с лишним часов на борту джета информация, не представляла из себя ничего, кроме пары статей про мрачные исчезновения людей прямо посреди улицы. Сейчас есть шанс хотя бы попробовать узнать больше. — Господин Ли, — ровный, немного уставший голос разрезал умиротворяющую тишину, повисшую в салоне. — М? — послышалось в ответ от водителя, не отрывающего от дороги взгляда — Я вас слушаю, господин Ким. — Вы знаете что-то про Чонгука? — Porsche утонул в звенящей тишине после озвученного вопроса — Я понимаю что вы физически не можете знать обо всех живущих людях, просто об этом, кажется, знаете, должны знать. — С каждым следующим словом голос Тэхена становился тише, заставляя его сомневаться в правильности решения задать интересующий вопрос. — Господин Ким, — все же подал голос альфа — Я прошу прощения за отсутствие манер, но почему вы спрашиваете? — отвечать вопросом на вопрос всегда было дурным тоном. — Мне просто… – парень замешкался — надо знать. — омега тут же мысленно дал себе ладонью по лбу. Браво Ким Тэхен, “надо знать” — железный аргумент против Ли Донхена, человека, который занимает второе место после отца в личном списке омеги по внимательности, скрупулезности и способностью к аналитике. — Не уверен что имею право рассказывать вам что-то об этом. — взгляд водителя все так же оставался прикован к дороге — спросите об этом родителей, они скажут вам гораздо больше, если посчитают нужным. Заехать за кофе? — Да, пожалуйста. — Тэхен позволяет сменить тему на более спокойную, что сразу сопровождается спавшим в салоне напряжением. Да и кофе ему точно не помешает, все его планы на дневной сон по приезду домой посыпались как карточный домик вместе с сообщением от Чимина, что ребята будут ждать их в семь, а сам Пак заедет за другом к половине, чтобы по дороге успеть купить выпить. Тэхен был самым младшим и единственным несовершеннолетним в их компании, из-за то того что пошел в школу раньше – в пять. В шестнадцать с отличием закончил одиннадцатый класс и без особых усилий поступил в один из лучших университетов мира, для получения диплома в сфере международного права. Сейчас же, заканчивая первый курс, Ким только и думал о предстоящей летней практике, сдачи сессии и планах на лето с друзьями, куда входили путешествия и бесконечный отдых после десяти месяцев учебы без передышек. Господин Ли открыл перед Тэхеном дверь, пока охрана, вышедшая из другой машины занималась его багажом. Вошедшего на территорию особняка Кима встретил родной запах сакур, привезенных родителями из Кореи задолго до его рождения, и добродушный лай бежавшего, виляя хвостом Аякса - золотистого ретривера его папы, вслед за которым шел его хозяин. — С приездом мой дорогой. Как долетел? — на макушке младшего Кима остался невесомый поцелуй, тут же теряясь в светлых завитках, которые Тэхен наконец-то открыл, едва ли не впервые за сутки сняв свой Jacquemus, зная как папа любит его локоны. — Ты прости нас, хотелось бы провести вечер вдвоем, после твоего недельного отсутствия, но отец еще с утра уехал на важную встречу по поводу холдинга, а мне нужно будет приехать к нему через час. Ты не сильно расстроишься если мы перенесем наш ужин на завтра? — Что ты! Конечно нет, все в порядке. — Тэхен искренне улыбнулся папе, чуть отстраняясь — Чимин как раз сказал что заедет за мной через полтора часа, так как ребята очень соскучились и хотят побыстрее встретиться. Поэтому, с твоего позволения, я пойду собираться, нужно смыть с себя всю дорогу. — парень надел панамку обратно. — А долетел хорошо, как говорится, без происшествий. — Рад слышать, — лица папы также коснулась мягкая ответная улыбка — хорошо вам провести время! Чимину и остальным привет, будьте осторожнее, и пускай Ноа с Двойняшками за вами приглядывают. До вечера, дорогой. — До вечера, папа. — с этими словами Тэхен направляется в сторону дома, параллельно печатая Чимину что уже приехал и ждет его как договаривались.

***

Оглушающий звук тормозящей перед огромными воротами особняка семьи Ким, желтой ламборгини, нагло разрезает царившую вокруг тишину. Один из охранников, стоящих возле этих самых ворот говорит что-то по рации, безэмоционально поглядывая на вышедшего из спорткара омегу. На его аккуратных, ровных ногах красовались короткие джинсовые шорты, изящные плечи прикрывала одна только небесно-голубая шелковая рубашка, а на светлых уложенных волосах красовались солнцезащитные очки в золотой оправе, с маленькой, но заметной гравировкой “Cartier”. Парень ласково улыбнулся вышедшему навстречу Тэхену, в следующий миг сгребая в теплые объятья, окружая друга запахом жасмина. — Тэтэ, я так скучааал. — Чимин еще сильнее сжал объятия — нам с Феликсом было невероятно скучно без тебя в компании этих троих зануд. Садись в машину и рассказывай как провел свой южный отдых. — Пак выпустил Тэхена из кокона рук, открывая перед ним дверь ламбы — Господи Тэ! Как же ты загорел! — он наконец позволил себе рассмотреть Кима как следует: карамельную, действительно загоревшую под жарким аргентинским солнцем, кожу подчеркивали шорты с леопардовым принтом, а острые ключицы выглядывали из-под черной шелковой рубашки, рукава которой были аккуратно закатаны до локтей. Длинные, изящные ноги украшал золотой браслет на правой, в то время как на руке красовался знаменитый “гвоздик”, а на светлых волосах — уже традиционно белая панамка Jacquemus. — Ой что-то я заболтался, садись скорее, нам еще за брютом заехать нужно. — В целом, неделя прошла отлично, — начал рассказ Тэхен, когда они с Чимином уже вовсю неслись по ночному Монте-Карло в сторону Ларвотто, где их уже ждали друзья — мне кажется, я наелся медиалунас до конца жизни. Да и в целом город понравился, яркий, колоритный, архитектура на французскую похожа. Люди искренние, веселые, живущие моментом, нашим определенно есть чему поучиться. Вот только… — голос Кима вдруг сменился с оживленного на тревожный. — Вот только? — Чимин сразу уловил перемену настроения друга — Что такое, Тэ? Что стало противовесом всем этим позитивным эмоциям? — омега сразу озвучил волнующий его вопрос, не ходя вокруг да около. — В общем… — Тэхен собрался с мыслями, и под пристальный взгляд друга, выдал как на духу: — у тебя родители когда-нибудь сталкивались с полной зачисткой цифрового следа? Ты же знаешь, у моей семьи вектор бизнеса больше направлен на Европу, поэтому я не особо в этом разбираюсь, знаю только что европейцев сразу видно — они оставляют базовую биографию, чистое инфополе и хотя бы пару статей про благотворительность, а тут полностью выжженная земля. Человека будто просто не существует. — О ком ты? Кто тебя так зацепил в Буэнос-Айресе? — голос Пака обрел такой же оттенок тревожности. — Один местный “король дорог” на тонированном Брабусе. — омега раздраженно выключил телефон, откидываясь на спинку кресла — сначала чуть не снес меня, сунул в руки новый стаканчик с кофе, после того как я разлил свой на одежду и кроссовки, назвался Чонгуком и испарился. — младший сделал небольшую паузу, и отворачиваясь к окну, продолжает уже чуть тише: — я девятнадцать часов в джете пытался выловить из аргентинских баз хотя бы его фамилию. Глухо. Но если искать в криминальных сводках Аргентины, бьется только один контекст — странные, полуудаленные статьи о пропаже людей по всей стране. И никакой официальной привязке к бизнесу или чего-то такого. — Тэхен обернулся, наконец смотря на встревоженного Чимина — Твои ничего такого не упоминали, когда приезжали из Сеула? — Чонгук говоришь… — Пак выруливает к пляжу, быстро меняя лицо с взволнованного на собранное, пытаясь выдать за спокойное — Слушай, Тэтэ, мы уже приехали, вон парни уже прыгают, и если мы сейчас к ним не выйдем, они сначала отберут выпивку, а потом устроят допрос с пристрастием почему мы их игнорируем и не выходим из машины. — омега осторожно припарковался возле красной Ferrari Феликса, черного кабриолета двойняшек и синей Bugatti Ноа — Давай сейчас выгрузимся, а после отойдем и обсудим. Я кажется понял на кого ты наткнулся, но лучше обсудить в более спокойной обстановке и без лишних ушей. Хорошо? — получив в ответ немного рассеянный кивок, Чимин открыл двери с двух сторон нажатием одной кнопки, и двинулся навстречу к друзьям. Остаток вечера прошел в умиротворенной, семейной обстановке: компания около часа каталась на гидроциклах, устраивая своеобразные гонки и доводя местную береговую охрану до сердечных приступов — не дай бог кто-то из этих драгоценных детей перевернется и не выплывет, их же родители разнесут сначала все Монако, а потом самолично охрану. К счастью смотрителей, через час золотая молодежь устала, про что говорили три уже пришвартованных гидроцикла, и еще три, подплывающих к остальным. — Луи, мы тебя догоним. — Бросил Чимин темноволосому альфе, который первый из их тройки приплыл к стоянке. — Хорошо, но не задерживайтесь долго, мы с ребятами пока приготовим все для ужина. —Двойняшка понимающе кивнув, поспешил удалиться в сторону компании. — Вот теперь рассказывай. — Наконец озвучил просьбу Пак, стоило спине Луи скрыться за выступающей около берега скалой. — Как и где ты с ним пересекся? Он сказал тебе хоть что-то? — Рассказывать даже особо нечего. — Тэхен шумно вздохнул, засматриваясь на линию морского горизонта — Все произошло слишком быстро: я задумался, вышел на проезжую часть. Он затормозил в последний момент, все же немного зацепив меня. — Парень неосознанно коснулся места ушиба, где скрытый под рубашкой, красовался след — Шорты в сиропе, кроссовки залиты, я стою смотрю на него как на явление Христа, жду кучу мата, начинаю превентивно извиняться. — Ким выдержал паузу — А он просто молча вышел, оценил ситуацию взглядом, пошел и купил мне точно такой же карамельный айс-латте. Сунул в руки, бросил что-то вроде “не прыгай под колеса, в следующий раз так не повезет”, а прямо возле выхода на секунду остановился и добавил холодное “Чонгук” и уехал. — Тэхен снова выдохнул, встречаясь глазами с Чимином, который все это время слушал, не перебивая — Меня просто ужасно бесит этот информационный вакуум, Минни. Он вроде и выглядит как статный альфа, пускай и непривычная для нас, но все же элита, а в сети — только обрывки из новостей про исчезновения людей. Это ведь бред? Над побережьем на несколько минут зазвенела оглушающая тишина, которую все же нарушил Чимин. — К сожалению, Тэ, не бред. — теперь его очередь вздыхать — На закрытых ужинах отца часто шептались о таком себе Чон Чонгуке, который несколько лет назад устроил настоящий переполох в Южной Америке. Он оборвал все связи с семьей, переехал в Аргентину и подмял под себя чуть ли не весь север, хотя ходят слухи, что и правительство, а с ним — всю страну. — Пак взял Кима за руку, остановившись лишь на миг – — На чем построен его бизнес — никто точно не знает, все покрыто мраком, а его имя заставляет людей в тех краях бледнеть. — Омега неосознанно крепче сжал чужую ладонь. — Тэтэ, он остался там, в джунглях Аргентины, а у тебя впереди сессия. Постарайся забыть об этом инциденте и о Чоне в целом. Тишина снова давила, речь Чимина не требовала ответов, но именно он снова ее прервал: — Пойдем к ребятам, пока они не выпили все шампанское без нас.

***

Следующий день проходил расслабленно. Утром Тэхен как обычно, сходил на пробежку, преодолев привычную дистанцию в десять километров. В обед вырвался с Чимином и Феликсом на шоппинг, после которого омеги традиционно заехали в кафе за холодным латте. А сейчас, сидя на качеле в глубине сада на заднем дворе особняка, с книгой в руках, возбужденный после столь неоднозначного вчерашнего разговора с другом, который он то и дело прокручивал в голове, пытаясь зацепиться хоть за какую-то деталь, Ким словил себя на мысли, что впервые за последние несколько лет ждет семейного ужина на яхте. Это ведь его шанс узнать больше о загадочном южном незнакомце, занимающем все его мысли, непосредственно от одних из самых крупных предпринимателей в мире — его родителей. Отец и папа омеги владели компанией, изготовляя частные яхты под заказ. Девяносто процентов личных яхт европейцев были куплены именно у семьи Ким, в то время как родители Чимина, их главные партнеры, держали азиатскую часть, ведя основную торговлю с Кореей, Сингапуром и Японией. И откуда брать информацию о Чонгуке, если не у родителей? Это стопроцентно лучшая возможность. А тишина моря и уединение на яхте ему в этом совершенно точно помогут. Тэхен в этом уверен. Борт “Estrella” как всегда, встретил владельцев тихим шумом мотора, соленым запахом морского бриза и легким майским ветром, что так и намеревался сбросить неизменно лежащую рядом с омегой панамку, пока тот не спеша наливал себе апельсиновый сок в хрустальный стакан, решив что латте в десять вечера — слишком даже для него. — Тэ, дорогой, расскажи подробнее, как тебе Буэнос-Айрес? А то ты прилетел, сразу убежал с мальчиками на пляж, и у нас дела были, мы тебя толком и не видели. — начал разговор папа — Понравилась Аргентина? — Даа, город невероятно красивый и своеобразный. Правда, движение на дорогах сумасшедшее. — Тэхен медленно отпил сок, сохраняя непринужденный вид. — Кстати, об Аргентине… Папа, отец, а вы когда-нибудь слышали о человеке по имени Чон Чонгук? Мне на днях просто стало любопытно. — В ту же секунду тихий звон дорогого хрусталя обрывается. Отец замер с бокалом в руках, а папа резко, почти испуганно переводит взгляд на мужа. Между родителями проносится быстрый и тяжелый обмен взглядами. Безмолвный, но очень красноречивый. — Чон Чонгук? — отец медленно опустил бокал, а его голос стал на порядок холоднее — Почему тебя интересует эта персона, Тэхен? Насколько я знаю, он никак не пересекается с нашей сферой. — Да просто Чимин вчера вспоминал всякие сеульские слухи, — ровно, стараясь не выдать своего волнения, отвечает омега — говорил, что этот Чонгук оборвал все связи с семьей и улетел в Южную Америку. Стало интересно, правда ли это. Тэхен видит как папа пытается улыбнуться, но его улыбка выходит натянутой, а пальцы заметно сильнее сжимают ножку бокала: — Тэ, Чимин прав, у семьи Чон в Сеуле семь лет назад случился страшный, просто чудовищный репутационный скандал из-за этого мальчика. Они сделали все, чтобы его имени в Корее больше не существовало. — папа снова бросил короткий, волнительный взгляд на отца, словно ища поддержки, и продолжает чуть тише: — Чонгук оказался абсолютно неуправляемым, жестоким. Отказался от колоссального наследства и пошел против собственного отца. Семья буквально вычеркнула его из своей истории. — Именно, — добавил от себя отец. Его взгляд тяжелеет, фиксируясь на сыне. — по слухам, чтобы подняться там, в Аргентине, наперекор отцу, он не просто ушел в тень — он сам выстроил с нуля какую-то свою закрытую, грязную криминальную систему и подмял под себя весь регион. Абсолютный дикарь с пугающими амбициями. В общем, Тэхен, — Отец откложил приборы, давая понять что разговор окончен, и отчеканил каждое слово: — я не знаю, почему Чимин вспомнил эти грязные сплетни, но тебе забивать голову этой ерундой точно не нужно. Твоя задача сейчас — международное право, сессия и твоя будущая карьера здесь, в Европе. Думай исключительно об учебе, а не о сомнительных азиатских отщепенцах. Нам в семье подобные разговоры ни к чему. Надеюсь, ты меня понял. — Да, отец. Я понял. Конечно. — Тэ выдержал тяжелый взгляд отца, сохраняя равнодушное лицо. Остаток вечера прошел за более приятными темами для разговора: об отдыхе Тэхена в Буэнос-Айресе, о бизнесе, машинах и предстоящем лете. И только лишь вернувшись к двум часам ночи в свою каюту, омега обнаружил что на его включенный ноутбук пришло уведомление. Открыв gmail, Ким перечитал сообщение несколько раз, не веря своим глазам. Это было письмо из университета. Письмо из университета, в котором говорилось что для него, Ким Тэхена, страной для летней практики выбрана… Аргентина.