Refugio Peligroso

За те четыре дня, которые Тэхен провел на ненавистных скважинах за изнуряющей работой, он успел проникнуться самыми негативными эмоциями ко всему что его окружало: к местной субстанции, которую почему-то называли едой, к колючему серому куску ткани, заменяющему одеяло по ночам, и даже к знойному воздуху, плотно смешавшемуся с тошнотворным запахом сероводорода, бензола и нефти. Интересно, знает ли мир, о том, каким способом добывается драгоценное черное золото, на которое абсолютно везде огромный спрос, и без которого в каждом уголке Земли жизнь остановится, стоит только этой коричнево-черной жидкости пропасть на жалкие несколько минут? Как часто сам Ким использовал ее в обычной жизни? Парень возвращался к этому вопросу изо-дня в день. Если подумать — более чем часто: яхты, на которых проводились все семейные вечера, гидроциклы, и даже любимые спорткары, включая Lamborghini Чимина — везде требовалась нефть. Нефть, которую добывают здесь, на севере Аргентины живые люди, голыми руками обслуживая работу системы, иногда ценой собственных жизней, на продукте которой держится весь мир. Его мир, привычный. Мир, в котором остались его любящие родители, вероятно, сходившие сейчас с ума из-за того что их драгоценный и единственный сын почти неделю не выходит на связь. Мир, в котором он выходил на пробежки каждый рассвет, в котором присутствовали друзья, которые время от времени хоть и пригибали с заботой, но оставались дорогими и бесконечно любимыми. Мир в котором был Чимин, встречающий Тэхена по утрам, неизменно с двумя порциями ледяного латте. Как же сейчас этого не хватало. Не хватало людей, не хватало ощущения безопасности и беззаботности, которое, кажется, покинуло это место в Сальте навсегда. Поток мыслей прервал оглушающий залп выстрелов, заставляя омегу выронить жесткую металлическую щетку из дрожащих рук, мгновенно возвращая в реальность. Неизвестность пугала больше всего: неужели Чонгук приехал? Они с Рамоном единственные кто могли действительно использовать оружие на скважинах, а не просто совать стволы от автомата в лицо, пугая и угрожая. Но так как начальник охраны региона все это время присутствовал в поле зрения Кима, непонятно зачем контролируя его унизительное занятие в виде оттирания мазута, вывод напрашивался сам собой — главарь империи решил впервые за последние четыре дня посетить свои владения, и судя по всему, он был не в лучшем расположении духа.

***

— Я третий раз спрашиваю, как так вышло что все камеры до единой в южной части резко вышли из строя. — Душераздирающий крик молодого альфы разрезал, кажется, всю территорию скважин, в ответ на третий отрезанный Чонгуком палец. Весь дальний участок чистилища пропитался запахом кардамона, смешавшегося с кровью и порохом. — Клянусь, господин Чон, я не знаю. — Пролепетал отвечающий за видеонаблюдение во всех секторах владения Чонгука мужчина, стоял на четвереньках у ног аргентинца. Вязкая бурая жидкость непроизвольно вытекала из его рта, пачкая чужие черные берцы. — Они просто в какой-то момент отключились, показывая черный фон. — Почему я узнаю об этом после того, как на моей территории чуть не пострадало животное, а к пятой точке непозволительно близко подошел европейский омега? — Подошва массивных ботинок грубо наступила на затылок подчиненного. — Твоей задачей было всего лишь обеспечить работу техники, и вовремя доложить Рамону в случае возникновения подобной проблемы. — Альфа сильнее надавил пяткой на затылок, вжимая чужое лицо в бетон. — Уберите его. — Резко отнимая ногу, бросил Чон все время стоявшему рядом Дэхену, слыша как уже бывший охранник падает на землю, не сумев удержаться на простреленных раннее коленях. Чонгук покинул сектор, оставляя за собой неприятное ощущение липкого страха, и заместителя, молниеносно приступившему к выполнению только что отданного приказа. Ему подсознательно хотелось увидеть Тэхена. Сама идея об этом выдавалась Чону раздражающей и глупой, но в то же время, казалось, только это сможет прогнать от альфы навязчивый образ мальчишки, преследующий его последние четыре дня. Долгие четыре дня, в которые альфа приезжал на скважины только глубокой ночью, когда все рабочие уже спали, поэтому попытки выловить Кима и обменяться с ним колкостями, приносившими мужчине небывалое и по-настоящему детское удовольствие, заранее не увенчались бы успехом. Но несмотря на иногда мелькающие обрывки мыслей о Тэхене, которые Чон то и дело обрывал, его главной головной болью оставалось устранение “пробоин” которые совершенно неожиданно начала давать идеально выстроенная годами система, рискуя потопить весь труд, ушедший на ее же укрепление. Этого нельзя допустить, даже если придется погубить не одну жизнь. Мало ли их Чонгук прервал за последние несколько лет? Ничего не измениться от еще одной, и неважно — жизни или сотни. Голова кипела от размышлений и расчетов, но что-то в поле зрения заставило все это отойти на второй план. Образ, который последние дни упорно не хотел исчезать, вдруг перестал быть образом. Тэхен стоял в десяти шагах. Прямо перед ним. Взгляд альфы невольно скользнул по Киму, оценивая внешний вид и отмечая для себя некоторые детали: некогда светлые шорты были полностью в черных пятнах, уродуя дорогую ткань, и резко контрастируя с кожей, на которой местами виднелись мелкие царапины и синяки. Рукава и часть подола чужой футболки были порваны, обнажая хрупкие плечи и немного выпирающие ребра. У Чона появилось необъяснимое, но достаточно сильное желание прикрыть виднеющиеся участки чужого тела, которое сразу же было отброшено. Но особое внимание мужчины привлекло состояние ладоней омеги: на левой было несколько глубоких порезов, вероятно полученных вследствии того, что Тэхен мог зацепиться за острый край металла любой канистры, в то время как на правой кожа вообще была содрана практически в ноль. — И это теперь твой нормальный внешний вид? — Чонгук отвлек от работы стоящего по колено в яме с грязной водой Кима, вопросом намекая на состояние заметно поникшего по сравнению с первым днем на скважинах. — Выглядишь хуже чем должен. — Он в несколько движений преодолел расстояние между ними, пытаясь поймать чужой взгляд. Омега ничего не ответил, демонстративно продолжая выполнять свое дело, а именно натирать железную бочку ветошью из того же материала, чем вызвал непредвиденную реакцию Чона: тот выхватил из все еще кровоточащих рук ржавое ведро и щетку, ощутимо перехватывая тонкое запястье. — Не смей игнорировать меня, когда я к тебе обращаюсь. — Альфа все же заставил посмотреть на себя, встречаясь с голубыми глазами напротив. На фоне заметно побледневшей кожи и появившихся серых мешков, они казались синими. — Я и так не беру во внимание твое вечное хамство и “тыкание”, не приказываю вспороть тебе живот или отрезать твои золотые пальчики, но мое терпение не вечно, и если ты за четыре дня не понял что пререкания не приведут ни к чему хорошему, то видимо, в твоем шикарном университете тебя не научили даже базовой аналитике. — Отпусти. — Тэхен сильно сжал зубы от боли, вызванной прикосновением к одному из синяков на руке. — Меня в моем шикарном университете, — Омега особенно выделил четвертое слово. — научили уважению ко многим людям, но никак не к тем, кто держит людей в рабстве, заставляя их обслуживать свою грязную систему, и возомнил себя непойми кем, имеющим право вершить чужие судьбы. — Людей? Ты так уверен что они люди? — Интонация Чонгука изменилась, став тише и спокойнее. — Тэхен, они преступники, совершившие ужасные вещи. — О чем ты говоришь? — Киму все же удалось осторожно освободить руку из стальной хватки, воспользовавшись заминкой собеседника. — Даже если так, разве это справедливо? Судебная система же не просто так такая, какая она есть: виновные должны исправляться, а не страдать. — Идем. — Чон констатировал, не давая возможности растерянному от резкой смены тона разговора омеге опомниться. Пришлось все же проследовать за ним. Они шли около десяти минут. Никогда прежде в жизни Тэхена десять минут не проходили так долго и напряженно. Ступая маленьким, но быстрым шагом, он изо всех сил старался успевать за идущим впереди альфой: сейчас он казался ему самым безопасным объектом, в сравнении с неутихающим гулом машин, бесконечными движениями нефтянных качалок, и в особенности с охраной в уродливой пиксельной форме, представители которой то и дело бросали на омегу похотливые взгляды, тут же пряча их, стоило только встретиться глазами с владельцем этого места. Совсем скоро они оказались в нужном секторе, в котором Ким еще не был, но окинув его взглядом, быстро сделал для себя вывод, что Чонгук, поручив ему отмывать нефть и мазут с канистр невероятно сжалился: зэки этой части сновали по территории, словно ходячие трупы, настолько серой была их кожа — солнца и свежего воздуха критически не хватало. Работа находящихся тут заключалась в чистке огромных вагонов-цистерн изнутри, в один такой спускались по два-три человека, держа в руках шланг с водой и щетку, аналогичную той, с которой приходилось управляться омеге. Тэхен перевел широко распахнутые полные ужаса глаза на стоящего рядом Чона, который глядя на свое творение, казался абсолютно спокойным и умиротворенным, но только младший приоткрыл рот, в попытке подобрать нужные слова, как его тут же перебили: — Вот тот альфа, — Чонгук указал на мужчину, собиравшегося спуститься в один из вагонов. — систематически избивал своего мужа, и в конце концов убил, выбросив труп в реку. – — Чон чуть прошел вперед, молча подразумевая идти за ним. — А вот этот, — Рука потянулась в сторону другого рабочего с тряпкой в руках. — изнасиловал несовершеннолетнего младшего брата своего лучшего друга, что привело к суициду. В итоге получил семь лет, из которых отсидел три, и вышел досрочно за хорошее поведение. — Мужчина обернулся лицом к Тэхену, вновь встречаясь с этими глазами, мысли о которых не давали покоя несколько дней. — Все еще считаешь привычную тебе систему лучше моей? Не страшно гулять по тому же Буэнос-Айресу, даже не подозревая что рядом может быть такой человек? — Последнее слово было сказано с особым отвращением, еще раз подчеркивая роль находящихся тут в глазах альфы. Повисла неловкая пауза, которой Чон явно был рад, наслаждаясь произведенным эффектом, в то время как еще больше поникший Ким не решался ничего сказать. Впервые он не находил слов, ведь в чем-то Чонгук действительно прав, но что намного страшнее – где-то в глубине души Тэхен с ним согласен. Согласен с тем что, как выразился мужчина, привычная ему система действительно не идеальна. О чем можно говорить, если сам омега какие-то полторы недели назад яростно пытался доказать это в Кабинете министров. Просто другими словами и под другим углом. Казалось, это было в прошлой жизни. — Отведите его обратно. — Альфа обратился к тут же подоспевшим двум смотрителям из охраны. — На сегодня для тебя работа закончена. — Уже было сказано непосредственно Тэхену. И только Чон собрался направиться в противоположную сторону, как его тут же догнали прилетевшие в спину чужие слова: — Если ты такой справедливый, а все находящиеся тут плохие, то почему ты держишь здесь меня? — Необдуманно сорвавшийся с губ вопрос так и остался без ответа, а Чонгук остановившись лишь на мгновение, вскоре все же скрылся из виду, пока Кима, грубо толкнув в спину, повели назад ко второму сектору. — Мы не знаем почему господин Чон так с тобой возится, — Спустя пять минут ходьбы проговорил один из альф, предварительно убедившись что никто их не слышит. — Вокруг вон что происходит, а он Рамона приставил за тобой приглядывать. — Еще один толчок, заставляющий омегу ускорить шаг. — Будто бы у начальника региональной охраны нет других забот, кроме как наблюдать за тем, как изнеженный Европой мальчик в идиотской шапке моет кастрюльки. — Прошу прощения, а что вокруг происходит? — Ким спросил настолько ровным и вежливым тоном, насколько позволяло его положение, игнорируя все насмешки, не желая еще больше усугублять ситуацию. — Ты реально не понимаешь, или просто тупой? — Тот же альфа сильно схватил измученную раннее руку Тэхена. — Тут капканы появляются сами собой, а… — Хосе, помолчи. — Его резко прервал второй альфа, молчавший все время до этого. — Нашел перед кем отчитываться. Может, хочешь его еще и в центральный пункт завести? Или ты рассчитываешь сразу на постель? — От этих слов все внутри омеги сжалось. — Согласен, личико красивое, но по слухам, язык длинный. — Чужие холодные пальцы коснулись бледной щеки Кима. — Так что помалкивай. — А это никогда не было проблемой. — Мужчина, названный Хосе, вдруг притянул Тэхена вплотную, спиной к себе, больно хватаясь за горло. — Отрежем. — Противное горячее дыхание, вызванное шепотом, неприятно обдало кожу за ухом. — Эй вы двое! — За спинами раздался знакомый голос, вынуждая альфу отпустить чужую шею. Следы точно останутся. — Что вы здесь устроили? — Нежданное спасение пришло в виде Рамона, подоспевшего как никогда вовремя. — Жить надоело? Ваше дело было привести, а не угрожать и уж тем более касаться. — Начальник охраны сузил зеленые глаза, ярко выделяющиеся на фоне смуглой кожи. — Вон отсюда. — Хосе с напарником бросили на Кима недобрые взгляды, все же скрываясь из поля зрения, нарываться на гнев босса еще больше не хотелось. — А ты, — Он тут же подошел ближе. — Иди к себе и выходи до ужина, ясно? Не найдя в себе силы ответить, Тэхен только отрешенно кивнул, направляясь к своему модулю. Язык так и не поворачивался назвать это домом. Уже закрыв дверь изнутри, омега вдруг понял что у него впервые за все проведенное на скважинах время появилась возможность как следует рассмотреть выделенное ему место жительства. Хотя рассматривать было особо нечего: справа от входа в домик находилась дверь в небольшую ванную, выделяясь белым цветом на фоне стен, обшитых бледно-зеленым сайдингом. В правом дальнем углу стоял шаткий стул, куда Ким преимущественно складывал любимую панамку, все еще стремясь сохранить ее первоначальный светлый вид, а в противоположной стороне располагалась все еще пыльная двухместная кровать, на которую омега собирался прилечь. Он ужасно спал последние дни, поэтому оказаться в постели, пусть и далеко не мягкой, казалось сейчас лучшим и единственным верным решением. Но сон не шел. Не приходило даже долгожданное ощущение расслабленности: мыслей в голове было чересчур много. Чересчур много, как для одного дня, информации. Неужели Чонгук действительно не совсем больной ублюдок, каким его привык считать Тэхен, несмотря на взошедшие еще тогда, весной в Буэнос-Айресе, ростки заинтересованности. Но если альфа действительно заставлял трудиться на благо его империи только моральных отбросов, в голове снова всплывал озвученный раньше вопрос — почему тогда сам омега еще здесь? Почему вообще за ним кто-то “присматривает”, и почему этот “кто-то” — начальник охраны самого опасного человека в Аргентине, если вообще не в Южной Америке, а не какой-то рядовой солдат? Чон им не доверяет? Это имели ввиду те двое альф? Хотя с чего вообще Чонгуку нужно доверенное лицо, если дело касается Тэхена, который по сути, чужой для него человек? — Вопросы лились один за другим, усиливая и без того настигшую усталость. Невозможность найти на них ответы, раздражала омегу больше чем сам Чонгук. Чонгук. Слишком часто это имя мелькало в сознании. Погруженный в себя, омега не заметил как пришло время ужина: об этом напомнил характерный звук сирены, звучавшей по три раза в день, оповещая о начале тридцати минут, выделенных на еду. Пролежав еще минуты три, Ким все же заставил себя встать с кровати и предварительно накинув панамку, выйти из модуля на ночную улицу, очутившись на которой Тэхен поежился – очень похолодало, а порванная футболка не добавляла оптимизма в данной ситуации. Холл столовой встретил привычным запахом еды и отсутствием уюта. Парень осмотрел помещение – он делал это каждый раз как приходил сюда, непонятно только, для чего, и что новое он ожидал увидеть в этих стенах. Присев на “свое” место в дальнем углу, с только что полученной порцией, омега принялся размазывать разваренную перловку по тарелке – аппетита не было совсем, как и любви к этой каше. Поковырявшись в еде еще минут пять, Тэхен под осуждающие и непонимающие взгляды заключенных, отнес полную тарелку на место сдачи посуды и направился обратно в сторону модульного домика. Завтра отдыхать не разрешат, а значит, нужно выспаться. Но все надежды на сон прервал громкий стук в дверь, заставивший Кима присесть на кровати: он гостей у себя точно не ждал, да и кого бы могло принести в таком часу? Все рабочие на ужине, а охрана на постах. Все же интерес взял верх, заставляя омегу выдать неуверенное “да?” Но увиденное заставило Тэхена обомлеть: на пороге стоял никто иной, как Чон Чонгук. На нем уже неизменно были камуфляжные штаны и массивные берцы, на которых виднелась засохшая кровь, а крепкое тело обхватывала черная водолазка, скрывая под собой чернильные узоры. В руках альфа держал небольшую стопку каких-то вещей и желтый тюбик. Увиденная картина сподвигла Кима импульсивно натянуть одеяло повыше, в попытках хоть как-то укрыться от чужого пронзительного взгляда. — Переоденься. — Чонгук бросил вещи на край кровати. — И руки намажь. — Желтый флакончик с красной крышечкой полетел следом. — Мне не нужны подачки от человека, который держит меня в клетке. — Омега сложил руки на груди, открыто демонстрируя нежелание разговаривать. — Я не возьму у тебя ни одной вещи. — Отлично, мы сдвинулись с “человека, возомнившего себя богом”, или что там еще было, на “человека, держащего тебя в клетке”. Много эпитетов еще придумаешь, золотой мальчик? — Чон подошел к изголовью кровати, в которое со всей силы вжимался младший. Его голос опустился ниже, почти до ровного баритона, а лицо оказалось непозволительно близко, запах кардамона медленно заполнял собой всю комнату. — Мне на объекте трупы от заражения крови не нужны, а одежду принес начальник склада конфиската, так что твоему королевскому эго ничего не угрожает. — Альфа отстранился, и от его внимания не ускользнуло то, как тихо, но облегченно выдохнул Тэхен. — Мазь оставлю здесь. Утром проверю руки, увижу хоть одну новую рану — буду обрабатывать лично. Спокойной ночи. — На этих словах дверь захлопнулась, оставляя все еще растерянного Кима наедине. Просидев неподвижно еще какое-то время, Тэхен все же потянулся рукой к паре черных вещей, все еще сложенных на противоположном конце кровати. Скептически оглядев свой внешний вид: а именно порванную футболку и безвозвратно испачканные шорты, он все же принял решение переодеться: худи и спортивные штаны все же казались лучшей перспективой чем тряпки, которые остались от его собственной, когда-то красивой одежды. Эта хотя бы целая. Спустя десять минут, Ким вышел из душа, в который все же решил сходить перед тем как сменить одежду, мысленно отмечая что раньше ему бы не хватило и сорока, принялся натягивать темный худи. Но стоило только ткани коснуться лица, как омега замер: материал слишком мягкий и дорогой, но главное – от худи тонким, но отчетливым шлейфом исходит запах кардамона. Захотелось швырнуть его на пол. Проглотив подступающий к горлу ком, а к глазам слезы злости, омега надел кофту полностью и оглядел себя сверху вниз, невольно подтверждая свою догадку: склад конфиската, как же. Знакомый запах был настолько явным, что не оставлял за собой сомнений – это одежда Чонгука, и судя по всему, он носил ее совсем недавно. Не забыв обработать руки, Тэхен натянул и штаны, еще раз оценивая свой внешний вид: рукава были почти на треть длиннее, подол практически достигал середины бедер, в то время как брюки болтались на тонкой талии, неисправно спадая на тазовые косточки. После пятой попытки хоть что-то предпринять, Ким только закатил штанины, мысленно махнув рукой на пояс, и уже лежа в кровати, сам не заметил что кутается в огромную кофту, вдыхая чужой аромат. Он действительно казался приятнее и безопаснее всех остальных, которые его окружали. Впервые за четыре ночи омега сразу уснул.

***

Утро началось с уже привычной, но отличающейся от той, которая обозначала перерывы на еду, сирены. Сонно потерев руками заспанное лицо, Тэхен умылся, кое-как почистив зубы, и поспешил выйти на улицу. Длинные рукава чужой черной кофты позволяли Киму спрятать в них холодные ладони, боль которых заметно притупилась благодаря вчерашней мази, и омеге пришлось признать: огромный худи и лекарство пришлись очень кстати. Проследовав на свое обычное место работы, Тэхен обыденно огляделся по сторонам, сразу замечая что чего-то не хватает. Точнее, кого-то. Зеленоглазого альфы, ставшего уже привычной частью окружающего омегу интерьера, нигде не было видно. Вместо этого, наткнулся на стоящего совсем рядом Дэхена. — Не смотри на меня так. Я тоже не горел желанием провести утро возле нефтяных бочек. — Без энтузиазма в голосе проговорил альфа, не отрываясь от чтения каких-то документов в тонкой папке. — Что вы здесь делаете? — Вопрос вышел чуть резче чем Ким планировал, заставляя себя тут же больно прикусить язык: все еще неясно как будут реагировать на его поведение приближенные люди Чона, в отсутствии самого босса. — Точнее, я хотел спросить, где Рамон? — Ты уверен что находишься в том положении, в котором можешь задавать такие вопросы? — Дэхен улыбнулся себе под нос, без тени злобы или издевки, бросая на подошедшего ближе Тэхена слегка насмешливый взгляд, но что-то заставило его опешить. Кажется, раньше этот омега носил светлую футболку. Окончательно сместив фокус внимания с бумаг на стоящего перед ним Кима, альфа наконец-то рассмотрел его: на светлых кудрях неизменно красовалась панамка, вместо порванной футболки, на Тэхене был заметно теплый черный худи, а слишком короткие шорты заменяли широкие спортивные штаны. Дэхен знал эту одежду. Он видел ее на Чонгуке практически каждый день, а сейчас в ней тонул этот невероятно везучий омега. — Интересный выбор одежды. — Все что сказал мужчина, снова отворачиваясь к папке. — Можешь приступать к работе. — Дэхен ясно дал понять что разговор окончен. Слова альфы намертво застряли в мыслях, оставляя за собой ощущение недосказанности на весь остаток дня. Тэхен ловил себя на том, что периодически прокручивает их в голове, каждый раз пытаясь найти новый скрытый смысл. День продолжился так же, как и предыдущие — тяжелый, длинный, монотонный, насыщенный приевшейся работой и болью в снова кровоточащих ранах на нежных руках омеги, которые он украдкой прятал в длинных рукавах чужого худи, во время редких перерывов на еду. Но несмотря на снова усилившийся физический дискомфорт в ладошках, Тэхен старался тщательно анализировать резкую смену поведения других заключенных по отношению к нему, а самое главное – понять причину. Взгляды рабочих задерживались на нем чаще обычного. Кто-то шептался, и тут же замолкал, стоило ему поднять голову, охрана время от времени странно косилась, но избегая прямых контактов и уж тем более подколов: видимо, одежда Чонгука действительно работала как странный способ оградить омегу от ядовитой окружающей среды, заклеймив запахом ее предводителя. Вот только зачем? Снова этот вопрос возникал в голове рядом с уже привычным для размышлений именем. Ответ так и не появился ни к концу рабочего дня, ни во время ужина, проведенного в такой же атмосфере, как и все прошлые. Ким уже начал привыкать к тому, что большинство интересующих моментов на этих скважинах остаются загадкой. Возвращаясь к своему модулю, Тэхен мечтал поскорее снять панамку и очутиться в кровати. Сон по прежнему оставался недолгим, но единственным спасением от новой тяжелой реальности. Но стоило ему приблизиться к домику, как шаг невольно замедлился: у дома уже кто-то стоял. Даже в полумраке узнать высокую фигуру не составило труда. — Ну и чего ты там остановился? — Видимо, альфа сегодня был в хорошем расположении духа. — Останешься ночевать на улице — никто лечить тебя от воспаления легких не будет. — Чон аккуратно потушил сигарету кончиками пальцев, пряча окурок куда-то в карман. — Что ты здесь делаешь? — Тэхен поднялся на ступеньки, останавливаясь напротив мужчины, не осмеливаясь просто зайти во внутрь. — Ты кажется опять забываешься, — Чонгук оттолкнулся плечом от стены, все же открывая дверь. — все, что здесь есть, принадлежит мне, даже ты. Поэтому я могу прийти куда хочу и когда захочу. Скажи спасибо что я дождался тебя тут, а не в комнате, и зайди уже в дом, я не собираюсь на глазах у всех тебя упрашивать. Ким бросил беглый взгляд за спину, замечая десятки любопытных зэков, возвращающихся с ужина, которые тут же боязливо стушевались под черными глазами Чона, стоило ему только взглянуть на них, и все же несмело зашел в модуль, через поддерживаемую альфой дверь. — Показывай. — Стоило им остаться наедине, скомандовал мужчина, тотчас же встречаясь с непонимающим Тэхеном взглядом. — Я жду. — Что тебе… — Омега не успел договорить, как его подрагивающие руки резко схватили чужие, аккуратно разворачивая к себе ладонями, на которых красовались свежие следы усердной работы. Чонгук недовольно цокнул, оценивая увиденное скептическим взглядом. — Сядь на кровать. — Чон отпустил его, разворачиваясь спиной и принявшись искать что-то в небольшой комнатке. Ким молча сделал как ему велели, усаживаясь на скрипящее спальное место, и все же хотел спросить хоть что-то, но увиденное дальше заставило омегу отодвинуть все вопросы в самый дальний уголок, вынуждая буквально потерять дар речи: Чонгук, нашедший мазь, медленно опустился на корточки перед ним, намного осторожнее чем до, взял его ладошки к себе, принявшись мягко, даже с какой-то нежностью обрабатывать некрасивые раны. На несколько минут в помещении стало настолько тихо, что было слышно доносившийся с улицы звуки лязга железа. — Считай что завтра у тебя выходной. — Альфа поднялся, закрывая желтый тюбик крышечкой. — Больничный. — Добавил он, зачем-то снимая с ошеломленного Тэхена панамку, аккуратно складывая на стуле. — Тут разве так можно? — Спросил вдруг омега, заметно сдавленным голосом, имея в виду само понятие больничного. — Нет. — Чонгук остановился возле выхода. — Спокойной ночи. — Кажется, Ким начал привыкать к этой фразе. — И тебе. — Последовал тихий ответ, утопая в скрипучем звуке закрывающейся двери. Он услышал, Ким в этом уверен. Оба этой ночью не могли долго уснуть. Один думал зачем вообще приехал, и зачем делал с этим омегой то, что не должен был. Второй же пытался найти причину такого странного поведения, а самое главное – почему оно вызывало такой неправильный внутренний трепет. Но никто из этих двоих так и не узнает, что сцена, возникшая между ними на крыльце модуля, была увидена не только рабочими.