Внутри свиньи

Серые облака сжирали небосвод. Они громодзились на город Цяньцюн тяжёлым маревом, давили, будто подпитываемые всеми теми негативными эмоциями, мыслями и чувствами людей, о которых вряд ли кто-то думает всерьез. Ло Бинхэ сидел в автобусе. На заднем сиденье. В последнем ряду. И… думал. Возможно, звучит иронично, но он в самом деле задумался. По-настоящему. По-людски. Совсем не по-лобинхэвски. Капельки дождя мелко, тихо стучали по крыше школьного автобуса. Они разбивались быстро, бесшумно, подпитывая тишину почти пустого салона. Почти. Где-то на передних рядах, около водителя, сидел мужчина. Он тоже, как и Ло Бинхэ, задержался после уроков. Сидел тихо, спокойно, с книгой в руках, совсем никому не мешая. От него исходила мягкая, почти осязаемая атмосфера. Взгляд прекрасных, теплых, лучистых глаз был направлен в книгу, но Ло Бинхэ почему-то казалось, что этот человек летал где-то далеко, в лишь богу известной вселенной. «Красив, как его брат». «Прекрасен, как ангел». Бам. Маленькая дождевая капелька скатилась по вычищенному на автомойке стеклу и, словно слеза, соскользнула куда-то вниз, смешавшись с влажными водяными разводами и мыслями, витающими в воздухе. Ло Бинхэ прижался лбом к стеклу, переводя взгляд на пейзаж за окном. Школа. Вымощенная красными кирпичиками дорожка. Скрипучая калитка. Серо. Уныло. По-школьному обыденно. Что тут скажешь — выпускной класс. Школа уже настолько приелась, что становилось не по себе от одного её вида. Однако Бинхэ она почему-то нравилась. Он снова посмотрел прямо перед собой, на мужчину, сидящего впереди. Взгляд невольно застыл на его глазах, бегающих по строчкам. «В самом деле разные» — пронеслось в голове. В автобус вдруг зашёл ещё один человек. Он резко, дёргано, словно постоянно куда-то спеша, отряхнул мокрую от дождя куртку, и в салоне в то же мгновение распространился тяжелый аромат сырости и холода. Сердце Ло Бинхэ мгновенно подскочило к горлу, стоило вошедшему поднять голову и встретиться с ним взглядом. Вот только… в этих глазах не было тепла. Лишь холодная, смешанная с надменностью стужа. Шэнь Цзю явно недолюбливал его. А вот Шэнь Юань… Хотя стоило уточнить, что Шэнь Цзю и Шэнь Юань — братья, а кроме того — близнецы. Да, как ни странно, они были совершенно разными людьми. Но именно Шэнь Юань всего секунду назад сидел в одиночестве на передних местах и был погружен в чтение, а стоило только зайти брату, как он быстро отложил книгу и обратил на него свой мягкий, любящий взор. — Ты припозднился. Проверял журналы? Шэнь Цзю украдкой взглянул на задние ряды, но, не увидев никого, стоящего внимания, сел возле брата и только потом ответил: — Слегка. — Это ты называешь «слегка»? Прошло больше десяти минут! Уроки давно кончились, ребята даже автобуса не подождали и разбежались по домам. Но, как я помню, кто-то… вроде ждал, только не помню кто… Шэнь Юань устало потёр шею, сосредоточившись на лице Шэнь Цзю, тот же продолжал сохранять молчание. И тогда Ло Бинхэ позволил себе, сжимая бледными пальцами спинку впереди стоящего сиденья, осторожно выглянуть, но тут же втянул голову в плечи. Ну конечно, кто его упомнит… Он обнял себя руками и снова откинулся назад, прижимаясь лбом к стеклу. Бугорок на лбу, тщательно скрытый густой челкой, оказался обнажен и придавлен стеклянной перегородкой, заставляя морщиться. Этот прыщ так раздражал Ло Бинхэ, что хотелось рвать на себе волосы. Мерзкий. Мгновением позже на губах нарисовалась улыбка. Уродливая. Желчная. Подчеркивающая складки на подбородке. Жирдяй. Ло Бинхэ пристально всмотрелся в собственное отражение на стекле. Большое, как лепешка, лицо, округлый нос со вздернутым кончиком, глубоко посаженные глаза-семечки, а эти желтые, гнойные прыщи, усеявшие почти каждый сантиметр кожи, будто бы кричали: «Смотри на меня! Гляди, какой уродец уродился! Как ужасно выглядит, как дерьмово пахнет… как скупо разговаривает! Вот явно какой-то извращенец из дешевого фильма для взрослых, который только всем мешает!». Ло Бинхэ помотал головой. Он никогда не отрицал, что некрасив. Только эта глупая надежда казаться лучше подстегивала его раз за разом: он старался над оценками, потел над внешностью, пытался хоть как-то ухаживать за собой, но… всё равно отталкивал людей. И не понимал причину. — Ло Бинхэ, позволь узнать, почему тебе невтерпеж так выделиться? Ло Бинхэ вспомнил, как Шэнь Цзю спросил у него это на последнем уроке, когда все вышли из класса. Стулья уже были подняты, окна закрыты, оставались только они двое — ученик и учитель в глушащей тишине вокруг. — Просто… — замялся тогда Ло Бинхэ, опуская глаза. Но потом, совсем немного погодя, он произнес сбивчивым шепотом, от которого сердце вдруг перешло на бешеный темп: — Я делаю это ради… вас, учитель. Только ради вас. — Что?.. — Я люблю вас, учитель. — … — И это не любовь ребёнка к взрослому. Это любовь мужчины к мужчине… В тот момент Шэнь Цзю выглядел потрясенным. Но едва он собрался что-то сказать, лицо его скривилось, губы сжались, а взгляд заледенел, как дно мертвого колодца. Глаза показывают больше, чем слова — и этому Ло Бинхэ стал подлинным свидетелем… Сказать, что это его расстроило — ничего не сказать. Но он не удивился. «Всё-таки учитель так красив и недоступен… может, нужно дать ему время?.. Он ведь не сказал нет… ничего не сказал… вообще». Ло Бинхэ последние тридцать минут тешил себя этими мыслями, стараясь не думать пессимистично. Но молчание Шэнь Цзю убивало. Он даже ничего не сказал ему, когда вошёл в автобус, даже не напомнил брату, что Бинхэ тут сидит… прямо сейчас, на задних сиденьях, и с ревностью волка смотрит на то, как они переговариваются и о чем-то смеются. Он тоже так хотел… Грудь сжало. Ло Бинхэ почувствовал, как все внутри переворачивается, бьётся о камни и разбивается в холодные, ледяные осколки, в пыль. Слишком сильно. Слишком больно. Снаружи курил водитель. Он вот-вот должен был зайти. Ло Бинхэ видел, как его рука — старческая, сморщенная, с тлеющей, едва не потухшей от дождя сигаретой — тянется к рулю. Последний блеск окурка вот-вот погаснет, как глупая надежда Ло Бинхэ на то, что Шэнь Цзю обернется и скажет эти долгожданные слова: «Бинхэ, когда автобус остановится — выйдем, мне нужно с тобой поговорить». Но никто не оборачивался. Не говорил. Не шумел. И только дождь безостановочно стучал по металлическому каркасу автобуса. И Ло Бинхэ не выдержал. Тяжесть, навалившаяся на душу, слишком сильно сдавливала грудную клетку. Он задыхался. Захлебывался. Бултыхался в этой удушающей плотности и в непонятном, бушующем волнении. Перед глазами ещё стояли лица совершенно одинаковых, но в то же время таких разных братьев, когда он, схватив портфель и забытую куртку, рванул к выходу. Водитель уже уселся было за руль, как в зеркале заднего вида пронеслась жирная, уродливая тень, напоминающая муху. Мужчина сначала даже подумывал протереть стекло, но когда она скрылась, он лишь оглянулся на своих немногочисленных пассажиров и спросил: — Едем? Шэнь Цзю, которому вдруг стал невероятно интересен пейзаж за окном, лишь коротко качнул головой, а Шэнь Юань с улыбкой отозвался: — Никого вроде не ждём. Поехали. Громыхнуло — и дождь с новой силой обрушился на землю. Ло Бинхэ шел по знакомой улице. Он давно обмяк и продрог до нитки. Рука бездумно сжимала куртку; внутри бушевали волны, а липкие волокна мокрой одежды только душили его в своих объятиях. Лужи хлюпали под тонкими подошвами кроссовок, когда он торопливо переставлял свое неповоротливое тело. Жир, складки на живота, обвисшая кожа на ляжках, скрытая обтягивающей тканью школьных брюк — всё это теперь играло против него. Он хотел побежать, но тогда появилась бы одышка, он не смог бы сразу остановиться и позорно угодил бы в грязь перед прохожими. От одной этой мысли влажные щёки загорелись так, что даже ливень не смог смыть этот лихорадочный румянец. «Я знаю, что некрасив, но почему даже простой отказ побежать напоминает мне об этом?» Ло Бинхэ в самом деле не понимал, почему всё так. Впереди бежали девушки, укрывая головы подолами своих плащей. — Видела последний выпуск журнала «Субстанция»? — Конечно, видела. Разворот просто нечто! Никогда бы не подумала, что они выпустят подобное. Хотя говорят, эффект проявится не сразу… Ло Бинхэ остановился. Девушки прошли быстро, весело, шумно — как чирикающие за окошком ранним летним утром пташки. Ему хотелось окликнуть их, спросить, дескать, не говорят ли они о том самом журнале, где красным по белому выведено: «Антибиотик для похудения. Испаряет углеводы и лишние жиры»… Но неуверенность и страх отвержения заставили отказаться от этой идеи, и он, проводив девчонок долгим взглядом, побрел дальше. Всё-таки тот журнал он читал. И даже больше — приобрёл некоторые товары этого бренда. Эффект-то проявился… но через некоторое время большой, как мяч, живот снова округлился и увеличился в разы. Тогда Ло Бинхэ заперся в ванной, долго сидел под ледяным душем и плакал, щупая и растягивая складки собственного живота, ног и жирных, мясистых боков. Глаза уже щипало от слез, но он не мог заставить себя оторвать взгляд от собственного тела. Хотелось отрезать. Прямо сейчас хотелось схватить нож и срезать этот живот, эти ляжки, эти бока, это жирное рыло, как у откормленной, грязной фермерской свиньи. Ло Бинхэ пошел быстрее и завернул в подворотню, ведущую к знакомому району. Стоило только ступить на эту территорию, как его тут же плотно обхватило ощущение беспомощности, потерянности и отчаяния. Этот квартал не проверялся местной полицией и, несомненно, славился дурной репутацией в городке Цяньцюн. Здесь регулярно происходили стычки подпольных группировок, слышались шум и крики — всё это смешивалось в один сплошной лай и привычно сглаживалось жильцами домов. Все уже давно привыкли к этому извечному механизму: едва «редиски» начнут выяснять отношения (да, именно так прозвали маргиналов местные), кто-то обязательно подерется, потом они разойдутся и принимаются сидеть по несколько дней на скамейках, зализывая раны и прикладываясь к бутылке, жадно отхлебывая каждый глоток дешёвого пойла. Затем кто-то впадает в тоску и начинает нести совсем несусветную чушь по пьяни, другие поддакивают, третьи принимаются буйствовать… Этот район никогда не славился тишиной, одним словом… Выйдя на главную улицу, Ло Бинхэ скользнул взглядом по окружению: по мокрой от дождя детской площадке, главной дороге и гнилым скамейкам с двух сторон, под которыми привычно расположились дебоширы, сладко похрапывая и обнимая бутылки. Где-то в стороне высились многоэтажки, которые, скорее всего, были старше живущих в них пенсионеров. Серые бетонные стены вдоль и поперёк были исписаны цветастыми граффити, странными нечитаемыми надписями и простыми буквами вразнобой. Ло Бинхэ никогда не видел смысла в этих настенных рисунках и, мельком провожая их глазами, всегда проходил мимо, даже не рассматривая как следует. Но не сегодня. Сегодня ему почему-то захотелось остановиться, увидеть, понять… Однако, рассмотрев рисунок, он всё так же ничего не понял. Простым «Boom!» была исписана вся стена. Кричащими красками выведено одно-единственное слово, словно обожжённое огнём и смолой преисподней. Только вопрос — зачем? Здесь ведь ничего вроде не взорвалось… Пройдясь чуть вперёд и всё так же не сводя взгляда со стены, Ло Бинхэ упёрся глазами в довольно кричащую надпись. «Хотите похудеть?» — ХОЧУ! — вырвалось у него слабым писком. Он опустил взгляд на стрелочку, очерченную чёрным фломастером и ведущую вниз. Слабая надежда затеплилась в груди, когда он увидел маленькое, написанное мелким почерком и, скорее всего, от руки название аккаунта: @A_DESIRED_BEAUTIFUL. Замёрзшие, подрагивающие пальцы быстро вытащили из кармана куртки старый смартфон с треснувшим экраном. Стекло заливало каплями дождя, сенсор тупил, но Ло Бинхэ упрямо набирал заветные буквы в строке поиска Telegram. Высветился один-единственный аккаунт. Он ожидал увидеть типичный чат-бот по продаже запрещённых веществ — других объявлений в этом районе не водилось. Но то, что открылось перед ним, выглядело… жутко. На аватарке канала в полумраке угадывался силуэт женщины, худой, как скелет, с выпирающими рёбрами и заострёнными бёдрами. Название кричало само за себя: «ВЫХОД ЕСТЬ. Минус 20 кг за месяц БЕЗ диет». Количество подписчиков скрыто, комментарии отключены. Ло Бинхэ принял судорожно мотать ленту вверх. Канал напоминал настоящую секту. Лента была заполнена редкими постами, и каждый из них дышал фанатичным восторгом: > [День 14. Мне почти не хочется сладкого. Внизу живота немного тянет, но это терпимо. Складки ушли, жира на ногах почти нет…] > [День 21. Бока начинают уходить. Появилась лёгкость. Это просто невероятно, магия!] > [День 34. Я наконец вижу свои рёбра! Учитель в университете сказал, что я как фарфоровая кукла. Всё было не зря!] — Учитель… — шёпотом повторил Ло Бинхэ, не отрывая взгляда от экрана. Все эти чужие признания, наполненные искренней радостью, растрогали его до глубины души. А вслед за этим в сердце зародилась жгучая зависть. Он тоже так хотел… Если просто сделать заказ, ничего ведь не произойдёт? Он ведь не делает ничего незаконного?.. С горем пополам Ло Бинхэ нашёл фотографию самого ходового товара. Маленькая органическая капсула, внутри которой плавала крючковатая, напоминающая макаронину ниточка. Продукт назывался лаконично: «Капсула "Біо-Органика" (Германия). Быстрый старт». Цена была подозрительно невысокой — как раз столько, сколько у Бинхэ оставалось от карманных денег на неделю. В описании значилось: «Естественное сжигание жира за счет ускорения внутреннего метаболизма. Капсула растворяется в желудке, высвобождая био-агент. Внимание: возможен легкий дискомфорт в первые дни. Доставка курьером до закрытого тайника (магнита) в вашем районе в течение 24 часов». Ло Бинхэ не был глупым. Он прекрасно понимал, что в подобных подворотнях не продают сертифицированную медицину. Но когда он посмотрел на своё отражение в чёрном дисплее телефона — на эти жирные щёки, на двойной подбородок, — страх отступил. Шэнь Цзю никогда не посмотрит на свинью. Никогда. Сжав зубы, Ло Бинхэ нажал на кнопку «Купить». Чат-бот автоматически сбросил номер электронного кошелька. Перевод занял меньше минуты, после чего на экране высветилось сухое: «Оплата принята. Ожидайте координаты заказа». Ему казалось, что он продал душу дьяволу. Но вместо ужаса пришло странное, пьянящее чувство облегчения… Следующие сутки прошли как в тумане. Ло Бинхэ старался не высовываться и почти не вызывался к доске. Шэнь Цзю продолжал вести занятия в своей обычной манере и, казалось, даже не замечал, что некогда активный ученик просто… затих. Он спрашивал тех, кто поднимал руку, а Бинхэ постоянно прятал голову под парту или скрывался за раскрытой книгой так, что наружу выглядывал лишь маленький чернявый чубчик. Одноклассники тоже ничего не замечали. Ну а что тут такого? Кому есть дело до жирдяя-зубрилы? Что удивительно, Шэнь Юань, в отличие от своего брата, обратил внимание на подавленное состояние парня. В перерыве между своим уроком литературы и уроком истории Шэнь Цзю он негромко спросил: — Бинхэ, ты выглядишь расстроенным. Всё хорошо? Тогда Ло Бинхэ обошёлся лёгким кивком и снова спрятался за книгу. Ему не хотелось, чтобы кто-то видел его таким. Особенно тот, кто как две капли воды был похож на Шэнь Цзю… Ло Бинхэ восхищался Шэнь Юанем, но это было чистое, уважительное чувство — как у сына к отцу. С Шэнь Цзю всё было иначе. К нему Бинхэ испытывал нечто, похожее на тяжёлую зависимость. Ему хотелось постоянно находиться в поле его зрения, разговаривать с ним, прижиматься к нему, возможно, даже… трогать. Но Шэнь Цзю не замечал его. Совсем. А стоило Бинхэ признаться в своих чувствах, как это привычное равнодушие переросло в абсолютный, глухой игнор. Теперь учитель даже не смотрел в его сторону. Стоило урокам закончиться, Ло Бинхэ кинулся прочь из класса. На последних минутах занятия на телефон пришло заветное уведомление: «Ваша посылка доставлена» и координаты. Поэтому, едва прозвенел звонок, парень уже перелетел порог школы. Ориентируясь по карте, Бинхэ нашёл свой заказ в заброшенном корпусе больницы. Это была маленькая, плотно обмотанная чёрным скотчем коробочка, которая легко помещалась в ладонь. Придя домой, он поставил посылку на стол, а сам первым делом разделся, помылся, переоделся в домашнее и только после этого сел за распаковку. Родители были на работе и вряд ли вернулись бы раньше девяти часов вечера, что давало дополнительные часы на раздумья. Но раздумывать долго Ло Бинхэ не планировал. Упаковка зашуршала, и он одним рывком сорвал её с коробки. Зубы сжались, напрягая челюсть, скрытую под слоем жира. Он слишком долго ждал. Внутри, в специальном прозрачном зип-пакете, лежала та самая капсула с крючковатой ниточкой внутри. Дрожащими пальцами открыв замок, Ло Бинхэ осторожно вытащил её. При ближайшем рассмотрении оболочка капсулы отдалённо напоминала текстурой желточный пузырь — влажная, немного прилипающая к коже. В свете кухонной лампы она казалась дешёвой жемчужиной плохого ювелира, но Ло Бинхэ держал её бережно, двумя руками, как самое дорогое, что у него осталось. Пусть все запомнят его как неприятного, тучного зубрилу. Пусть все смотрят на него свысока. Но если есть хоть один шанс стать красивым… Глаза Бинхэ заблестели от влаги. Если есть шанс увидеть во взгляде Шэнь Цзю что-то ещё, кроме неприязни и отвращения… Первая слеза скатилась по щеке. Губы задрожали. Если тот хоть немного улыбнется ему… Ло Бинхэ поднёс капсулу к губам и втянул её в рот. Если надежда оправдается… Капсула исчезла. Кадык судорожно дернулся. …есть ли шанс, что Шэнь Цзю хоть немного полюбит его?