Игра на стороне

— Что за кейс на сегодня, Дебби? Снова мелкая кража или взлом?… Его ладони, перебирающие листы в желтой папке, облачены в черные кожаные перчатки. Джош не любил расставаться с ними в процессе работы. Да и занятие свое он не любил называть «работой». Он мог назвать это обязанностью, ответственностью или даже предназначением, но точно не работой.  — Знаете, указано как самовыпил. Но ребята, которые были на выезде, поговаривают, что кто-то очень круто скрыл факт убийства. Энди после исследования скажет точнее…  Глаза уже давно не лезут на лоб от таких заявлений. Джошуа с каменным лицом изучает предоставленный материал, сквозь тонны печатного текста, цепляя взглядом важную информацию. Не зря ведь столько лет практиковал выборочное чтение. Он видел подобные картины уже тысячу раз, а «удавщиков» даже вынимал из петли своими руками, когда был простым полицейским. Работенка не для всех, даже ему, по словам матери, не особо подходила, ведь не прошло и нескольких лет, как тот самый улыбчивый мальчишка возмужал, оброс щетиной и обзавелся шрамом поперек правой брови. Ранения в процессе задержаний и облав - плевое дело. На нем, все заживало как на собаке, благодаря чему целеустремленный и верный своему делу Джошуа Дан был довольно быстро повышен по карьерной лестнице, выбрав в какой-то момент стезю детектива. Больше работы с моральными уродами, по которым плачет тюремная решетка, он любил только работу с уликами, по крупицам собирая единый портрет событий. Его дедуктивные методы вызывали множество вопросов, но всякий раз безоговорочно приводили его к ответам и статусу лучшего детектива их штата.  Худшего детектива их штата.  Ведь пока все остальные работники успешно завершали множество опасных дел и отправляли на электрический стул насильников, маньяков, убийц и грабителей, Джошуа уже который год мозолил пальцы сквозь перчатки одним и тем же делом, одним и тем же именем, одним и тем же почерком при совершении убийств. Оу, он точно знал кто был в ответе за дело в этой желтой папке, разыгрывая перед милашкой Дебби спектакль в трех актах «притворись, улыбнись, разберись». Все таки она хорошая девчонка, если бы не подходила к нему на столько близко, искренне рассчитывая, что её женское обаяние однажды возьмет верх и сам детектив Дан поведется.  Но стоит ей узнать, как этот самый детектив редкими рабочими ночами жестоко вжимает в кровать главного врага своего статуса «лучшего детектива» и вытрахивает из него все дерьмо, как от мистера Дана отвернется добрая часть его коллег и друзей. Подобные дела на его столе означали только то, что старый друг заскучал, передает ему пламенный привет и ждет, когда их маленькая игра в кошки-мышки начнется снова.  — Думаете это может быть он? - любопытная секретарша наклоняется чуть ниже, делая акцент на своем декольте и лишней расстегнутой пуговице, но Джошуа довольно ловко парирует её попытки даже на малейший физический контакт с его плечом или рукой, резко поднимаясь из-за стола с папкой в ладонях.  — Время позднее. Тебе наверняка пора домой, Деббс. А я съезжу посмотрю своими глазами что там произошло. Завтра мне будет нужна твоя помощь, отдохни хорошенько, - он все еще джентельмен, все еще невероятно обаятелен и вежлив, не смотря на собственные загоны. Девушки же вокруг него не более чем потерявшие всякое самоуважение дуры, жаждущие внимания. Джош давно это понял, ему это не нужно, поэтому он сохраняет баланс между рабочими и партнерскими отношениями, одаривая Дебби теплой улыбкой, словно заботливый старший брат или дальний знакомый её папаши. И благо она послушно кивает, желая детективу напоследок доброй ночи и отсылая его не прогуливаться по местам преступлений, а прямиком домой. Сможет приехать туда и завтра.  Но Джошуа не был бы собой, если бы строго повиновался и выполнял указания и просьбы. В свое время с него хватило подчинения старшим по званию, когда он был еще совсем зеленым рядовым полицейским. Теперь он фигура важная и заметная, а главное ужасно ответственная и дотошная. И если сегодняшний вечер предвещал очередную встречу с этим исчадием Ада, то Дану стоило поторопиться, пока другие полицейские не отыскали виновника убийства на том же месте, где было совершено преступление. 

***

Тайлер Роберт Джозеф.  Руки крепче сжимают кожаный руль дорогого авто, Джошуа хмурится, сжимая зубы до скрипа, перебирая в памяти события прошедшего дня. Ему ужасно хотелось вернуться домой как обычно, застать на пороге пушистого друга по несчастью, волей судьбы запертого вместе с детективом в этом сером и вымокшем от дождей городе. Его рыжий цвет заметно контрастировал с извечно траурным одеянием хозяина, поэтому Дану было забавно находить на собственной одежде следы собачьих объятий. Сегодня Джим пропустит свою прогулку по району, поскольку Джош вернется поздно.  Mulberry St.21. Он выбрал заметное место. Джошуа пробегается глазами по рапорту полицейских, а когда поднимает взгляд замечает пару машин с выключенными проблесковыми маячками около здания. Отель «Сиалия» располагался практически в центре города, из-за чего работать здесь, не вызывая интереса публики и СМИ было гораздо сложнее. Ребята из полицейского департамента оцепили здание в тот же момент, когда было доложено об убийстве. Именно убийстве, ведь сейчас уже все перестали сомневаться в версии с «самосожжением».  Убить жертву, а после истязать.  Джошуа проворачивает в ладони ключи от авто, выходит на улицу и прокашливается, когда горло заполняет влажный холодный воздух. Дождь идет не прекращаясь уже несколько дней, осенняя хандра не щадит никого из их мегаполиса. Неужели для него это был самый действенный способ скрасить свое вечное одиночество? Оу, Дан не хотел думать об этом таким образом, тем более что на столе их коронера сейчас был довольно заметный человек, кажется даже политический деятель и активист. Как печально было осознать, что он стал обычным инструментом в руках криминального гения. Конечно в свое время не обошлось без обнародования имени и лица этого проныры, за которым Джошуа «охотился» вот уже несколько лет, из раза в раз разводя руками со словами «эта задача куда сложнее остальных».  Тайлер Джозеф начал промышлять в этом городе примерно в то же время, когда Джош заступил на пост детектива. Из раза в раз они сталкивались друг с другом лбами в интеллектуальных схватках. Если вовремя догадаться на что способен этот ублюдок, то Джошуа успеет спасти человеческую жизнь. Если нет - получит клеймо бесхребетного идиота от очередной семейки, оплакивающей погибшего. Но Джозефу было плевать, он не причислял себя к маньякам или убийцам. Его цель была куда интереснее, куда страннее, чем могли думать простые смертные.  Его персональной целью изначально стал Джошуа Уильям Дан.  Ему нравилось заигрывать с новоиспеченным трудягой, запугивать его, а после втягивать в разборки с прихвостнями собственной преступной группировки. Тайлер, конечно, предпочитал работать один, но даже в таком деле жить проще, когда ты искренне доверяешь свою жизнь надежным напарникам. И Тайлер доверял. Искренне доверял Джошу.  Затертые строки в делах, скрытые улики, удаленные записи с камер - в своем деле Джошуа был невероятно хорош. Никто не был способен так мастерски жонглировать действиями полицейских, как главный детектив, за спиной которого сотни успешных дел. Если даже он не мог совладать с такой занозой, как Тайлер Джозеф, значит преступник был не так прост. Поэтому Джош не доверял это дело никому, опасаясь летальных исходов среди коллег. Опасаясь за жизнь своего заклятого врага.  Он демонстрирует полицейским на входе собственное удостоверение, после чего один из рядовых вызывается сопроводить детектива до нужного номера в отеле и объяснить ситуацию. Джошуа уже изучил рапорт подробнее некуда, поэтому большую часть информации пропускал мимо ушей. Что-то там о драке в номере, о том, как политика и главу какой-то компании придушили в собственной кровати и как этот бездыханный труп оказался в самодельной удавке. Словно вишенка на торте в его грязном деле. Добравшись до нужного номера, Дан благодарит за удаленное ему время, после чего желает осмотреть апартаменты самостоятельно. Дорого и роскошно, в самый раз для случайной жертвы. По большей части этому мужчине реально не повезло оказаться не в том месте и не в то время, ведь мотив этого убийства сейчас бродил по комнате и изучал место преступления, делая вид, что излишне заинтересован некоторыми деталями интерьера. Например прикроватные тумбы, шкафы, мебель на террасе и даже зеркало в ванной. Не многие полицейские понимали толк в таком дотошном обыске, если ситуация была буквально на лицо, но с методами Джошуа спорить было себе дороже. Особенно когда в процессе обыска он находит и бережно утаивает в своем кармане вдали от посторонних глаз записку.  Надпись «камеры я вырубил» и число зверя. Очень подходит ему. Отчитываясь о проделанной работе присутствующим на месте полицейским, Джошуа покидает номер молча, сворачивая к лифтам, а когда остается в кабине один твердой рукой нажимает на цифру 6. Не хочется заставлять его ждать.  С другой стоны ему стоило хотя бы раз начать укорять себя за подобного рода поступки, ведь Дан буквально сгребал в свои руки все улики, которые могли бы привести следствие к нему. Он роет собственную могилу и однажды крупно оступится, заполнив её своей бездыханной тушей. Но сейчас думать об этом не хочется, разве что вырубить голову до конца этой ночи и с раздосадованным лицом явиться с утра на работу. Конечно начальство поймет, конечно дадут время, ведь этот преступник не так прост. Конечно сердобольная Дебби начнет утешать его вновь, хотя Джошуа будет совсем не до этого.  Его голова будет забита другим.  Шагая по широкому коридору, словно приговоренный, Джошуа не сразу замечает как проходит мимо нужной двери. Он спешит опомниться лишь тогда, когда загребущие руки утягивают его в темноту того самого номера с тремя серебристыми шестерками. В нос тот же ударяет аромат чего-то схожего с ванилью и орехами, а рот оказывается занят посторонним делом, нежели пустой треп. «Неведомый» силуэт буквально вдавливает его в ближайшую стену спиной, из-за чего из легких выбивает весь воздух, инстинкт самосохранения берет верх и Дан спешит оторваться от чужих губ, просто чтобы вдохнуть.  — Я уже думал ты не придешь, - из темноты раздается до боли нежный и игривый голос, его обладатель явно надеялся и томился в ожидании, когда в этот номер заявится детектив Дан.  — Может и стоило. В двадцать первом веке не обязательно убивать человека, чтобы связаться со мной, - в его голосе проскакивает доля сарказма и раздражения, Джошуа отбивает инициативу, меняя их местами, в этот раз к стене оказывается прижат Джозеф. — Ты знаешь чего мне стоят твои фокусы? Из раза в раз, словно цепная псина, убирать бардак и подчищать дела, только чтобы твоя задница оставалась на воле.  — Я неисправим и вы знаете это, детектив. Мы по разные стороны баррикад, - Тайлер игриво хихикает, лезет ближе, чтобы лизнуть чужой нос, и Джошуа понимает, что помимо прочих ароматов учуял еще и алкоголь.  — Сколько ты выпил…и как давно? — Сразу после того как укрылся здесь. Для тебя еще осталось, - глаза привыкшие к темноте замечают как Тайлер кивает в сторону журнального столика, на котором стояла бутылка дорогого бренди. — Но если ты явился сюда только для того, чтобы, как обычно, быстро сделать дело и удрать - я не буду тебя задерживать.  Джозеф прикусывает губу, явно взывая к человеческой совести и азарту Дана. Его детектив был не промах, любил принимать вызовы и пари. Быть может в этот раз он пойдет на уступки и помимо жаркой ночи подарит Тайлеру незабываемый день, забив на собственную работу.  Джош тяжело вздыхает, зная за чем явился и без чего не уйдет. Он мог уже тысячи раз избавить себя от этой головной боли, отправив Джозефа под трибунал, но вместо этого поддался на его игру однажды, а после вошел во вкус, желая из раза в раз продолжать эту странную беготню, которая отвлекала его от рабочей тоски. Тайлер Роберт Джозеф был все равно что его персональный наркотик, запретный, но такой желанный во всех смыслах, и каждую встречу с ним он ждал, мысленно упрекая себя за такой грех. Рехаб здесь не поможет, единственным спасением станет разве что смерть. — Ты жалок и одинок, если думаешь, что я не свалю снова.  — Оу, вы не лучше, детектив. И тем не менее вы приходите ко мне из раза в раз и выполняете все мои пожелания, - и его следующим пожеланием становится попытка удушить гребаного Дана в очередном поцелуе, до тех пор, пока он не начнет скулить, вырываться и требовать большего.  Тайлер знал его язык тела как никто другой, сбрасывал с него верхнюю одежду, пока они топтались в прихожей, и тянул его за один из своих любимых галстуков в сторону кровати, пока Джошуа не успел передумать или включить голову. Хотя…Тайлер ведь собственноручно отключил её много лет назад, когда втянул юного детектива в свои мрачные аферы. А еще Тайлер ужасно жалел о том, что первым поддался на чужие провокации однажды, окончательно и бесповоротно потеряв голову при виде обаятельного, сильного и чертовски горячего работника правоохранительных органов. Любая их встреча кричала о том на сколько она не правильная, ведь врагам не бывать любовниками. Джозеф хотел исправить это однажды, однако он был неисправим, а Джош оставался слишком правильным.  — Я готов играть в игру, пока наши желания схожи, - Джош ведется, послушно следует за ним на этой воображаемой привязи, толкая парня на мягкий матрас и раздвигая коленом его бедра.  Порой от настойчивости Тайлера хотелось отбиваться, ибо он был неугомонным. Даже сейчас он сам торопливо расстегивал чужой ремень, чуть стягивая вниз брюки и белье детектива, лишь бы заполучить желанное. В интиме ему не было равных среди всех прошлых партнеров Джоша, поэтому кудрявый вершитель правосудия из раза в раз выбирал его, приползал к нему, когда тело требовало отдыха. Джошуа был резким, зачастую излишне грубым и его страсть подходила далеко не всем в этом мире. Тайлер же считал его ужасно скромным, но невероятно прекрасным, желая по максимуму разнообразить каждую их совместную ночь, чтобы этот сукин сын даже не думал уходить от него к кому-либо еще. Но Джозеф еще ни разу не набрался смелости сказать вслух о том как сильно был влюблен, как вожделел этого человека, желая скрыть его от всего мира, оставить у себя на привязи, приручить, подчинить, завладеть…плевать. Он просто хотел сделать что угодно, лишь бы блядский Джошуа Дан принадлежал только ему.  Он начинал плавно, но быстро набирал обороты, когда дело доходило до работы ртом или ладонями. Конечно, негоже сидеть сложа руки, когда перед тобой такое сокровище. Джошуа такой азарт даже забавлял, Тайлер никогда не пререкался в постели, каждый раз демонстрируя ему новые трюки и позволяя прочувствовать новые ощущения. От плавных движений покалывало в ладонях, от грубых и резких сердце стучало быстрее, а дыхание сбивалось у обоих, до тех пор пока ладонь Дана не оказывалась на чужом загривке и не начинала контролировать ситуацию. Джозеф был не против, когда его ограничивали от желаемого, буквально оттаскивая за волосы, как непослушную псину, а после вновь возвращали к работе, вжимая вплотную к паху. Он не изучал разнообразных техник минета по гайдам для новичков. Тайлер просто знал где и как сделать приятно, до каких мест необходимо добраться языком, губами или глоткой, чтобы Джошуа выстанывал его имя и требовал большего.  — Ты соскучился даже больше чем я, - Джош заносчиво фыркает, усмехаясь с подлой улыбкой, вновь оттягивает Тайлера назад, позволяя безутешному монстру выдохнуть, утереть слюну на подбородке и прижаться внешней стороной щеки к чужому члену, проводя вдоль него ладонью.  — Только по твоему стояку. Можешь считать это комплиментом, - и Джозеф не соврет, когда скажет это, поскольку в присутствии главного врага и спонсора его свободы у Тайлера буквально блестели глаза от восхищения, а губы от слюны, будь то излишне мокрый поцелуй, минет или возможность облизать свой объект страсти. Сожрать целиком, только бы он на утро не сбежал от Джозефа вновь. Этой передышки хватает, чтобы Тайлер как можно скорее сбросил собственную одежду, поскольку в ней становилось до невыносимого душно, тело нагревалось похлеще раскаленной печи, возбуждение накатывало волнами, особо сильно отбивая в его собственный член в тот момент, когда он смотрел снизу вверх, прямо в чужие глаза, изображая из себя самое невинное существо, которое только могло сейчас быть в этой комнате.  Джошуа уставал ждать, Тайлер это знал. Ему нужно было больше, ровно столько, сколько Джозеф требует от него, проворачивая свои выходки и аферы, а после заставляя грозного детектива убирать за ним последствия «веселья». Да, Тайлер любил веселиться и каждое свое убийство считал одновременно произведением искусства и попыткой скрасить тоску, развеселиться в гордом одиночестве. Если сильно везло - его дела попадали на стол Джошуа. Поэтому Тайлер всегда старался превратить убийства в ритуал, ведь только Дан знал о его больных фантазиях и фетишах практически всё.  Он падает на спину и его горячо любимый детектив нависает сверху, желая поцеловать, истязать тонкие губы, может быть даже искусать, добавляя поцелую металлический привкус и пару красных пятен на белоснежной простыни. Джозеф тянется в ответ всеми фибрами своей мерзкой черной души, желая опорочить и без того грешащего трудягу, утягивая кудрявую макушку в этот омут, где он сейчас нарушает кажется все известные их штату законы.  — Три шестерки. Число зверя. Ты выбрал этот номер, потому что все остальные его избегают или же… — Нет, Джоши. Я и есть зверь воплоти. Тебе ли не знать, - Тайлер аккуратно тыкает его по носу, свободной ладонью проводя по мягким кудрям на чужом затылке, спускаясь ниже и ниже, пока не зацепится пальцами за воротник его рабочей рубашки. — Я твой персональный дьявол.  Тайлер сам распускает петлю его галстука, сам расстегивает чужую рубашку, завлекая Джошуа своими сладкими речами, от чего тот замирает, изредка прерывая чужую тираду короткими поцелуями. Один из немногих способов заставить Тайлера заткнуться, когда его накрывает философией в не самый подходящий момент.  — И чего же мой дьявол желает? - Джош оседает на матрас, позволяя Тайлеру вновь оказаться сверху, седлая его колени, прижаться собственной грудью к оголенному торсу детектива и заключить его в ловушку без выхода.  — Чтобы сегодня ты трахнул его до беспамятства.  О большем просить он не станет, зная непостоянную натуру Джошуа. Как бы сильно Тайлер не любил этого ублюдка, он прекрасно знал, что они навсегда останутся по разные стороны этого поля, то и дело играя на стороне друг друга. Тайлер не злодей, Джош не герой, они оба виноваты во многом, связанном с их прямой работой и жизнью, но в объятиях друг друга каждый раз оба парня находили некое утешение и возможность побыть счастливыми хотя бы одну ночь.  Джошуа прощупывает чужие карманы сброшенных на борт кровати брюк, ведь он откровенно говоря наврал сам себе, что не желает сегодня такого поворота событий, а как следствие явился без смазки. Тайлер тоже оказался пуст и когда он понимает, что требуется Дану для продолжения, то начинает неистово скулить и жаловаться.  — Твою же, блять, Дан, мне и слюны хватит, просто сделай уже… - сжимая под своими ладонями щеки детектива, Джозеф прижимается к его губам вновь, хныча сквозь этот нелепый поцелуй о своем желании. — …Сделай уже что-нибудь.  И мужчина послушно кивает, плавно проталкивая собственные пальцы в рот Тайлера, чтобы хоть немного унять его жалобы. Он ярко ощущал, как чужой язык скользит по поверхности кожи, всем нутром ощущал как его самого с головой накрывало блядское возбуждение, но желал сохранить его до последнего, ибо сейчас среди тысячи вариантов Джош желал потратить все на Тайлера до последней капли.  — Терпи. Я все еще могу свалить, если не перестанешь канючить как девчонка, - пустая угроза. В таком положении он точно никуда не уйдет незамеченным. Тайлер приложит все силы, чтобы его дорогой детектив остался здесь на всю ночь.  Он будет стонать и профессионально закатывать глаза, только бы Джош лишний раз истязал зубами его шею, ключицы и плечи. Он будет впиваться тонкими ногтями в крепкую спину своего партнера, оставлять на ней новые шрамы и ловить искры из глаз, когда Джош впервые за долгое время растянет его вновь, приговаривая парадоксально ласковые слова. Он будет целовать Дана до потери сознания, пока у него есть возможность быть рядом с ним, чувствовать его внутри себя и чуть ли не рыдать от счастья взахлеб, ведь сейчас и навсегда этот человек останется с ним, пусть и таким подлым образом. Он не выберет другую девушку или парня, Тайлер это знал, даже не смотря на то, что они никогда не расплывались друг перед другом в чувствах или словах о любви.  Любил ли он Джошуа по настоящему? Черт возьми да. Ужасно любил, как никогда и никого в этой жизни. И вовсе не из-за того, что детектив был хорош в интиме. Он блять был идеален во всем еще с самого первого их знакомства, когда Джозеф так глупо и наивно предположил тот факт, что Джош пожелает примкнуть к нему в банду, оставив порядочное прошлое позади. Испортить его натуру было бы самым сладким и желанным событием для Тайлера. Однако парень оставался хладнокровным, несгибаемым и страстным. А криминальный авторитет решил, что так даже лучше. Если Тайлер его персональный дьявол, то Джошуа - его недосягаемый идеал во веки веков.  Любил ли Джош его? Тайлер затруднялся ответить на этот вопрос, поскольку вся концепция их встреч сходилась зачастую только на одном. Выпустить пар, потрахаться одну ночь, прежде чем вернуться к рутиной работе. Джозеф хотел бы услышать от него хотя бы одно слово о любви, но Джош столь замкнут, скромен и уперт, что скорее стонущий под ним парень начнет расплываться в чувствах, чем до его детектива дойдет очевидная правда.  Он сбрасывает стройное тело на подушки, чуть сбавляя пыл, дает минутную передышку им обоим, пока ласковый Джозеф поправляет чужие взмокшие кудри, убирая случайные волоски со лба. Парень над ним не щадит ни себя ни его, когда дело доходит до секса. Их встречи редкие, но яркие и Тайлера все устраивает, даже если ради такого ему придется заткнуться навсегда или может быть даже однажды перестать кошмарить их родной мегаполис.  — Ты снова меня опередил… - склоняясь над ним, тихо мурлычет Джошуа, после чего Тайлер лениво смотрит вниз на собственный живот. Ему никогда не составит труда кончить под таким напором, как детектив Дан, ибо этот зверь мог заставить воспевать ему дифирамбы любого человека, оказавшегося под ним в постели.  — Я ведь говорил, что соскучился, - Тайлер отвечает так же кокетливо, чувствуя, как чужие движения становятся более размеренными и ритмичными, подозревая, что Джош либо кончит прямо сейчас, либо устроит ему еще одно родео. Чтож, он будет не против обоих вариантов.

***

Его грудь, покрытая боевыми отметинами и шрамами, взмокла, но Тайлер все равно прижимался к ней так, будто в этой жизни не было ничего и никого роднее. Глаза не фокусировались в темноте, а мысли были перемешаны в кашу. Все, что он мог, так это ощущать тяжелую ладонь, заботливо поглаживающую его по спине. Уже завтра её там не будет. Уже завтра его рядом не будет.  — У тебя глаза мокрые были. Ты плакал? - Джош протягивает к его губам тлеющую сигарету. — От тебя хоть волком вой.  Тайлер хмыкает, прикладывает собственную ладонь к чужой руке, придвигая сигарету ближе, послушно делает затяжку и выдыхает, хотя прекрасно понимает, что мог отказаться.  — Я сделал больно? Блять…просто не молчи об этом, мы же договаривались. Ты знаешь, что я могу разойтись… — Ты любишь меня?  Джош сминает окурок в пепельнице на ближайшей тумбе. Он и сам не особо четко видит в темноте, но может поклясться, что взгляд Джозефа был направлен прямо на него.  — С чего такие вопросы…не ты ли с самого начала пел про «без обязательств»?… Тайлер сжимается, ведь слова режут по больному. Именно так он и сказал, когда они провели первую ночь вместе. В тот раз он был счастлив и воодушевлен, но чем чаще Джошуа начинал сбегать от него по утрам, тем хуже Тайлер ощущал себя в итоге. Он не парень на час, деньги ему за это не положены, нет…он приходил лишь потому, что искренне надеялся на взаимность.  — Может я идиот и хочу знать ответ.  Под пальцами гуляют очертания крепких мышц, Джозеф словно на ощупь изучает картину или статую греческого бога, будучи готовым посвятить ему поэму.  — В этом я не сомневался, - Джош делает паузу, тяжело выдыхая. — Тайлер, я не- — Я люблю тебя.  Эти слова хуже выстрела из табельного. Джош сжимает ладони крепче не в силах найти ответ в своей голове. Он был подкован по многим аспектам, кроме нормальных человеческих взаимоотношений. Даже такое общение с чертовым Тайлером Джозефом, криминальной легендой их города, нормальным не назовешь.  — Тайлер… - он вновь тяжело выдыхает, нащупывая в темноте чужую ладонь и плавно переплетает с ней собственные пальцы, с которых Тайлер предусмотрительно стянул перчатки. Джошуа не любил оставлять улики, но тело Джозефа было редким исключением. — И как ты поступишь, если я отвечу тебе тем же?… Он сжимает их ладони крепче, свободной рукой все еще гуляя по уже остывшей спине и стройной талии Тайлера. Минуты на размышления оказывается чрезвычайно мало, Джош просто не может себя успокоить, тишина убивает его так же, как и партнера, что пригрелся на его груди.  — Я думал об этом. И при других обстоятельствах…я бы сказал тебе то же самое, - он делает паузу, опуская взгляд на темную макушку, утыкаясь в неё носом. — Я чертов коп, Тай. И будучи с тобой я каждый раз словно играю с огнем. — Но…тебе ведь это нравится. Иначе ты бы уже давно был осужден или гнил в земле, - Тайлер жмется ближе, скрываясь под тяжелым одеялом от сквозняка. Из приоткрытого окна веет осенней прохладой после ливня. Это было единственное спасение от той жары, которая окутывала обнаженные тела весь прошлый час. — Я не знаю как бы мы были вместе, оставаясь при своих убеждениях. Разве что сбежали бы куда-нибудь в богом забытый деревенский штат. Ты бы стал крутым шерифом, а я бандитом… — Ты идиот, - Джош раздосадовано усмехается, приподнимая чужую физиономию и мягко целуя припухшие от прилива крови губы. — Мне даже трудно представить как ты добился таких успехов в своем деле, при этом запав на детектива.  — У меня очень хорошая мотивация создавать анархию, сеять хаос и смерти там, где я побывал, - Тайлер не желает отрываться от чужих губ, цепляясь за любую возможность оставаться максимально близко этим вечером. Кто знает, быть может после таких откровений Дан не явится к нему больше никогда и все эти безликие убийства потеряют для него смысл окончательно и бесповоротно. — Я не маньяк, но я создаю шедевры современного искусства, посвящая их самому прекрасному человеку в моей жизни.  — Разве не этим как раз таки промышляют маньяки? Оу, только не говори, что ты посвящаешь их мне… — Все до единого, мой детектив.  Джошуа даже не сразу понимает, чего хочет сильнее: врезать своему уже практически ручному киллеру за такие игры с человеческими судьбами или же вновь расцеловать его как можно сильнее, пока время и силы позволяли. Тайлер чертов вертихвост и соблазнитель, тянул порядочного детектива Дана в свой вязкий омут каждую их встречу, в надежде однажды добиться своего.  И ведь действительно, сложись обстоятельства иначе и они бы смогли понадеяться на светлое будущее друг для друга, сбежать как можно дальше, скрыться от людских глаз и жить не ради изматывающих обязанностей или «призваний», а ради друг друга. Тайлер признал свои чувства вслух, Джошуа же корпел над размышлениями, прекрасно зная собственный ответ. Они могли бы рискнуть прямо сейчас и будь что будет. Но пока что он лишь крепче сжимает стройное тело в своих объятиях, устало укладываясь вместе с ним на подушку.  — Останься со мной сегодня. Прошу, Джош.  Тяжелым и горячим дыханием он опаляет чужой затылок. Тайлер вздрагивает, прижимаясь спиной к его груди, в глубине души ликуя от полученного ответа.  — Останусь.