Гордый и сломленный

Шестнадцать лет - идеальный возраст, чтобы влюбиться. Но в кого? В девушку с амурты, с улыбкой сияющей, как жемчуг? Или дочь мудреца, одну из главных красавиц Академии? А может, хотя бы младшая дочь друга отца? Но нет... Ни одна из этих прелестных девушек Зандика заинтересовать не могла. Однокурсники хмыкали, цокали языками, но в итоге махали на него рукой и отставали. А Зандик сидел, прижав руку к голове, пытаясь сосредоточиться. Зандик закрыл глаза, обдумывая прочитанное, и, спустя несколько минут, к нему на стол кто-то громко свалил целую стопку книг. — Ох! Прости, не хотел шуметь. — Зандик открыл глаза и увидел перед собой его единственного друга. Лучшего, можно сказать. Иначе кто бы осмелился сесть рядом с ним? Зандик коротко выдохнул и улыбнулся. Он сам не понимал, почему, но этот юноша тянул его к себе. Этот юноша был его сокурсником, и звали его Шанхир. Шанхир был прекрасен. Волосы цвета молочного чая, глаза - будто листва в утренней росе, чуть загорелая кожа, появляющиеся в летней жаре веснушки, и исчезающие с приходом осени... Шанхир не старался быть красивым, но природа взяла всё самое лучшее от его матери и передала ему. Красота стала его оружием и билетом в красивую жизнь: ни одна торгашка не могла удержаться и не сделать скидку, когда он игриво крутил прядку волнистых волос на пальце. Зандика это злило и интересовало одновременно. Шанхир был один из лучших студентов группы, однако, зачастую избегал групповые исследования, предпочитая одиночество в кругу своих забот. Когда кто-либо искал Шанхира, его, обычно, не могли найти, и тогда этот кто-то был вынужден или смириться, или обратиться к Зандику. Уж он-то точно знал, где Шанхир проводит время. Шанхир любил перед занятиями позавтракать свежей выпечкой на большом базаре, во время обеда спрятаться в укромном месте и подремать после еды, а после учебы отправиться в библиотеку за книгами. Шанхир часто посещал дом Зандика. Родителей Зандика весьма устраивал такой друг - милый, добрый, умный. Шанхир не был идеален. Многие были наслышаны о его лености, но лишь Зандик знал его истинную сторону. И именно эту сторону он полюбил. — Как продвигается твой доклад? — Поинтересовался Зандик. — Не планируешь поход в лес? Осталось всего три места. Шанхир коснулся вспотевшего лба, и, выдохнув, сел на стул. Он закивал головой, после чего потянулся к папке с надписью "доклад". — Мой эксперимент требует похода. Ты ведь пойдешь со мной? Отец ни за что не отпустит меня в лес одного, а без тебя идти с группой мне бы не хотелось. — Улыбался Шанхир, пытаясь очаровать Зандика, хоть особо и ни на что не надеялся. Зандик только и делал всякий раз, что цокал и закатывал глаза, но где-то там в глубине его юной души ещё трепетали чувства. Не совсем любовь: скорее, «о, этот взгляд посвящен мне и только мне»... — Конечно, я иду. Мне ведь тоже нужно дописать доклад. — Доклад, который он уже дописал, когда сбегал ночью из дома в лес. Но признаться... Даже самому себе гордость не позволяет. Шанхир улыбнулся, и глаза его засияли как настоящие изумруды, до чего же были прекрасны. Зандик давал себе отчёт, что такие прекрасные глаза у каждого второго сумерца, да и волосы у него какие-то глупые... Но сделать с собой ничего не мог. И это лишь в очередной раз доказывало его теорию о слабости человека. Как же побороть этот страшный недуг? После записи на поход прошло два дня. Утром третьего дня они с группой уже встретились у ворот города. Солнце ещё не успело толком подняться, и сонные студенты, дожидаясь кураторов похода и остальных ребят зевали и потягивались. Зандик стоял поодаль от всех, раздражённо сложив руки на груди. Шум. Он ненавидел шум. Даже двадцать человек создавали невыносимый шум. А потом пришел он. Юноша с сияющей улыбкой, развивающимися волнистыми волосами, весело шагающий навстречу, казалось бы, одному лишь Зандику. На груди Шанхира блестел и переливался голубым особенно интересовавший Зандика предмет - крио глаз бога. — Доброе утро, Зандик. — Улыбнулся он. Заметив, куда смотрит друг, он поправил свой глаз бога. — На всякий случай сегодня решил его взять. Отец сказал, на днях в лесу видели тигров. — И тебе доброе утро, Шанхир... Понятно. — Алые глаза Зандика неотрывно смотрели на глаз бога. Шанхир получил глаз бога примерно год назад. Он даже одалживал его Зандику, дабы тот попробовал обуздать его силу, но ничем хорошим это не закончилось: глаз бога провел в руках Зандика всего двадцать минут, как Шанхир уже был готов свалиться с ног от накатившего бессилия. Как тяжело устроен этот мир... Но Шанхир часто оставлял глаз бога дома, не желая привлекать лишних глаз в академии. Шанхир знал, что некоторые преподаватели завышали оценки за имение глаза бога, а в амурту так вообще без него и не брали, но считал себя таким же человеком, как и остальные студенты. Шанхир ненавидел поблажки. Зандик за это его очень уважал. Шанхир любил и ненавидел одновременно свою жизнь. Но рассказал он об этом лишь Зандику. Именно в тот день, вернее, вечер их похода. — Зандик, скажи, я идеален? — Спросил Шанхир, сидя в их с Зандиком палатке. Зандик долго не думал: он знал ответ. Да и думать времени не было - Шанхир попросил помочь с конспектом. — Мой ответ: нет. — Понятно. Спасибо. — Улыбнулся Шанхир, обнимая одно колено. — Тебе совсем не обидно? — Совсем нет. Это то, чего я хотел услышать. Шанхир определенно был странным. Но, к счастью, об этом знали только Зандик и сам Шанхир. И именно эта странность нравилась Зандику. Шанхир не любил быть идеальным. Не любил, на странность, похвалы. — Сегодня мне призналась в любви девушка с амурты. Сказала, что я мог бы перевестись к ней. — Поздравляю. И что ты думаешь? — Безразлично спросил Зандик. Он-то знал, что шансов она не имела. Шанхир засмеялся. Как-то глупо и хрипло, зато не фальшиво. По-настоящему. — Ничего. — Признался он. — Совсем. — Шанхир лёг на подстилку и свернулся, раздражённо сминая одежду. Зандик заинтересованно посмотрел на него. Брови Шанхира свелись на переносице, губы сжались, а сам он тяжело вздыхал. — Им ведь плевать на чувства, верно? Красота, ум - вот всё, что нужно. А мечты? А стремления? А... Зандик, понимаешь? — Шанхир повернулся к нему, всё ещё валяясь. Его волосы растрепались, на самой макушке зацепился листик с дерева, одежда измялась и запачкалась, лицо было чем-то измазанно, и Зандик понял всё. Совершенно всё. Например, что влюбился. И что никто другой не имеет права претендовать на Шанхира. По крайней мере до тех пор, пока этот кто-то не превзошел в идеальности человека в привычном понимании этого слова. А таких Зандик не знал. — Понимаю. — Ответил Зандик, ложась рядом. Вот только своими мечтами делиться с Шанхиром он пока не спешил. Их лица оказались совсем близки, и Шанхир, глядя в его алые глаза, не чувствовал страха. Наоборот - покой и умиротворение. Зандик и сам медленно моргал, глядя в глаза, словно первый утренний луч солнца, пробивающийся сквозь листву. О, как же прекрасно. Нет, у остальных сумерцев они не такие красивые. Зелёные - да. Красивые - нет. У кого-то зеленые, как перегной травы в луже. У кого-то - как недозрелые фрукты. Но ни у кого как у Шанхира. И Зандик, наверное, был готов даже подраться за эти глаза. Так, ради доклада. Который он уже дописал. И, вообще-то, сдал на прошлой неделе. Но он всё равно пытался убедить себя, что пошёл сюда ради самого себя, а не из-за лучшего друга. Того самого, который обнял его за плечо во сне, и Зандик даже не сбросил его руку. Не задавайте вопросы. Зандику было удобно. Наверное. Зандик не был уверен, потому что на утро плечо слегка побаливало. Но это не вина Шанхира. На следующий день они продвинулись вглубь леса. Пока остальные были заняты своими делами, Зандика особенно заинтересовали старинные механизмы, к которым он хотел подобраться поближе. Зандик медленно подходил к обросшему лианами механизму, то и дело оглядываясь по сторонам. — Зандик! — Послышался женский голос за его спиной, и Зандик едва не свалился с ног. — Сохре? — Обернувшись, удивился он. Девушка улыбнулась ему, и, подойдя ближе, взяла под локоть. — Пошли отсюда. Недалеко отсюда видели тигра. Зандик закатил глаза и указал рукой на механизм - его нужно было непременно разобрать и изучить. — Я быстро закончу. Передай Шанхиру, что я вас догоню. Сохре опустила глаза и сжала руку Зандика сильнее, отчего он в удивлении посмотрел на неё. — Сохре? Отпусти. Я сказал тебе идти к Шанхиру. — Зандик не любил таких игр, потому попытался выхватить руку из её цепкой хватки. Сохре не хотела отпускать его. Ей казалось, отпусти она его сейчас, и больше ей никогда не видать Зандика. — Зандик, пожалуйста, пошли со мной! — Просила она, оглядываясь по сторонам: там, вдали, её звали подруги. Зандик всё же выхватил руку, и, схватив её за плечи, посмотрел прямо в глаза. Он мог бы уже закончить с механизмом и идти догонять группу, если бы не Сохре. — Сохре, я сказал тебе уходить. Я справлюсь сам. — Зандик сжал её плечи чуть сильнее, чем следовало. — Но Зандик, я не могу оставить тебя! — Заявила девушка, вскинув головой. Её кудрявые волосы цвета молочного чая, заплетённые в две косы, не казалось Зандику столь же прекрасными, как у Шанхира. Зандик выдохнул, и, развернув её, мягко толкнул в спину. — Всё будет хорошо. Просто иди к группе. Сохре прошла несколько шагов, и, перешагнув бревно, сжала на груди платье и повернулась. Их разделяло всего несколько шагов. Она повернулась вполоборота и посмотрела на него. — Что ещё? — Спросил Зандик, доставая из рюкзака нужные инструменты. — Зандик... Ты мне нравишься. — Призналась она. Зандик догадывался, шестнадцать лет - самый возраст, чтобы влюбиться. Он понимал, что она просто хочет позаботиться о нём, как и надобно поступать милым девушкам в её возрасте. Ровесники Зандика, учитывая красоту Сохре, вгрызлись бы друг другу в глотки за её заботу. Но для Зандика ничего привлекательного в этом не было. Он измученно скривил брови и свесил руки с колен, сидя на корточках. Этот день не нравился ему всё сильнее. Сохре нервно сжала губы и замерла. — Понятно... — Неловко ответил Зандик и между ними повисла тишина. — Иди к остальным. Зандик махнул в сторону и убрал волосы за уши, разбирая механизм. А в сердце девушки образовалась пропасть. Сохре давно догадывалась, что Зандик может и не ответить взаимностью, но разве они не были хорошими друзьями? Да, не такими хорошими, как Шанхир и Зандик, но всё же... У Сохре были некоторые мысли на этот счёт, но доказательств не было. В итоге Зандик провёл в лесу ещё около трёх часов. Наконец-то решившись идти, он уже и не думал, что догонит кого-то. Но, к его удивлению, пройдя меньше километра он увидел членов своей группы. Некоторые из них были мертвы, разорваны в клочья и изувечены. Зандик отшатнулся, оглядываясь по сторонам: где Шанхир и Сохре? Зандик ринулся вперёд, перешагивая через тех, кому уже не помочь, и, под деревом, нашел Шанхира. Его лицо было в ссадинах, одежда была изорвана, а на левой ноге висели ломтья кожи и мягких тканей. Зандик рухнул на колени, доставая из рюкзака аптечку. Шанхир открыл глаза, и, коснувшись его руки, заговорил. — Зандик... — Молчи. — Просил Зандик, перевязывая бинтом то, что осталось от ноги. — Сохре мертва. — Произнёс он. — Вместе с руководителем и ещё тремя людьми. Они пытались убежать... — Шанхир кашлянул, отворачиваясь от Зандика. Зандик замолчал. Руки едва заметно затряслись. Сохре... — Почему ты оставил Сохре? — Спросил Шанхир. Зандик не ответил. Не мог. Не хотел. Это неважно. Важно - дойти домой живыми. Зандик знал, что помимо Шанхира там осталось ещё несколько людей, поэтому, предварительно оказав им первую помощь, чтобы потом с него не спросили, бросил свой драгоценный рюкзак под деревом и, подняв Шанхира, понёс его в город. Всю дорогу они молчали. Лишь изредка Шанхир всхлипывал от боли - физической и душевной. Когда всё более-менее утряслось, была уже ночь. Шанхиру была проведена сложная операция, однако спасти ногу не удалось, лекари шептались об ампутации. Родители Шанхира прибыли как только узнали о случившемся. Мать Шанхира, уставшая от жизни, но всё ещё красавица, бежала по лестнице к сыну. Прибежав, она начала тяжело отдыхиваться, глядя то на Зандика, то на сына. Отец шагал позади: догонять свою жену ему было очень трудно. Зандик стоял отстранённо от них, стараясь не вмешиваться. Что ему сказать? Как убежать? — Зандик... — Позвала его мать Шанхира. — Ты спас нашего сына. Зандик тихо ахнул и сжал одежду. С одной стороны он был очень горд, с другой - смущён. Как он мог принимать благодарности родителей спасённого им Шанхира, когда должен был принимать проклятия родителей мёртвой Сохре? Зандик знал, что мёртвых недавно принесли в город. Там, у ворот, стояли завязанные плотные мешки с трупами, которые по распоряжению должны были кремировать и похоронить завтра в полдень. С этой новостью к нему пришёл научный руководитель. У Зандика разрывалось сердце, вернее, то, что от него ещё осталось. Он осмелел и подошёл ближе: Шанхир всё ещё был без сознания. У Зандика в груди что-то больно кольнуло, и тот, испугавшись собственных чувств и груза ответственности, развернулся и ушёл. Он чувствовал, что не в праве находится рядом с ним, пока не придумает, как всё исправить. И ведь придумал. Уже на следующий день, поздно вечером. Безумная идея росла в нём уже давно. Именно с ней он и пошёл к Шанхиру. Особенно легко было идти к нему, после того, как мать Шанхира лично сообщила о желании сына встретиться с лучшим другом. — Добрый вечер, Шанхир. — Зандик неуверенно подошёл к палате, минуя медсестру. Он прокрутил прядку волос, нервно сглатывая. Шанхир лениво улыбнулся, махнул рукой и пригласил Зандика на стул. Зандик, усевшись, мельком глянул на ногу, с которой только что сняли бинты: ужасное зрелище. Особой жалости Зандик не испытывал, но глядя на ногу в голове бегали мысли о том, как удобно было бы прикрепить туда какой-нибудь протез. Или иной механизм. Или... — Зандик? — Да? — Слушаешь меня? — А что ты... Говорил? Зандик моргнул, глядя на обеспокоенного Шанхира, что даже привстал, чтобы глянуть на Зандика. Шанхир выдохнул и опустился на подушку. Он сложил руки на груди и уставился взглядом на небо. — Мы с Сохре говорили перед её смертью. Её рана была несовместима с жизнью. — Начал Шанхир, чем приковал внимание Зандика. — Сохре... И о чём же вы говорили? — О тебе. Она сказала, что хочет, чтобы ты был счастлив. Думала, что с ней ты бы мог... — Шанхир пытался подобрать слова, но они, как назло, совершенно не лезли в голову. — Не вини себя, ладно? Шанхир улыбнулся, а у Зандика сжались кулаки. Всё слишком сложно. Зандик такое ненавидел. Возможно, именно поэтому он ограничился двумя друзьями. Но даже так он прогадал... Ему было жаль Сохре как молодого исследователя, что так и не смог реализоваться. Было жаль её как чью-то дочь и свою подругу. Было жаль по-своему. Но не как возлюбленную. — Зандик, почему ты не ответил ей взаимностью? — Наконец-то спросил Шанхир. Он-то точно знал больше, чем Зандику казалось. — Не смог. — Пожал плечами Зандик. — Мне стыдно перед Сохре, но ты мне дорог. Дороже, чем Сохре. — Шанхир был ему действительно дороже. Пускай он и не желал Сохре смерти. Шанхир опустил голову и улыбнулся. Он протянул свою руку к ладони Зандика и схватил её, притягивая его к себе. — Сохре хотела, чтобы ты был счастлив. И я хочу. — Сказал Шанхир, поправляя прядь волос. В ту ночь они поцеловались. Зандик вообще целовался впервые. Они оба были в замешательстве от происходящего, но, разобравшись в чувствах, приняли решение о возможности отношений. Хотя-бы в рамках эксперимента. Зандику скоро успели надоесть свидания, поцелуи и, в целом, Шанхир. Однако, ему всё ещё было интересно улучшить Шанхира, как человека. К сожалению, из-за очередного предложения Зандика по замене ног Шанхира на механические, их отношениям пришёл конец. Шанхир остро, на взгляд Зандика, отреагировал на предложение и подробную инструкцию об операции. Прошло почти два года, и за эти два года Зандиком было предложено множество безумных идей. И в один из дней Шанхир не выдержал. А потом Зандика изгнали. Шанхир, казалось, и выдохнул, и почувствовал боль: в Зандике было что-то опасное и притягательное одновременно. Он был гением, гением настолько, что готов был на всё. Шанхир так никогда и не узнал, и до самой своей смерти жил с вопросом: Зандик любил его или просто хотел провести эксперимент?

***

— На этом, пожалуй, закончу. — Дотторе отпил чая, и, оставив чашку на блюдце, улыбнулся своему собеседнику. Панталоне последние десять минут слушал его рассказ с замиранием сердца. Было немного ревностно слушать о неких юных людях, что были крайне заинтересованы в Зандике. — Вот как... Любопытно. Что же, не печалься. Ты потратил на них не так уж и много времени. — Делец скользнул рукой по бедру Дотторе, и тот, глядя на это, ухмыльнулся. — Ты прав. Но я иногда буду скучать по тем временам. Панталоне рассмеялся, прокручивая на пальцах прядь волос Дотторе. Дотторе хороший собеседник, друг и идеальный партнёр во всех отношениях. Даже послушал первую рекомендацию Дельца о необходимости использования шампуня с ароматом жасмина. Необходимого лишь потому, конечно же, что Дельцу приглянулся этот аромат. — По своим друзьям, имеешь ввиду? — Уточнил Панталоне. — Нет. В бездну их. — Хмыкнул Дотторе. Отчего-то в его сердце давно засела ненависть, граничащая с любовью. — По юности, само собой. Дотторе улыбнулся, и, глянув на Панталоне, поцеловал его. Это был далеко не первый поцелуй. Но с той поры прошло много времени, и почти ничто уже не имело такого значения, как раньше. Но Дотторе всё ещё искал прекрасное в объектах любви. Искал красоту в шёлковых волосах банкира, эстетику в его нарядах, сопоставлял его со звёздами в небе: фальшивыми, но красивыми. В его глазах он узнавал сапфиры и нефрит. Зандик когда-то любил сравнивать тех, кого он любит, с чем-то прекрасным. Дотторе тоже нравилось так делать. Панталоне не боялся его безумных идей, напротив: поддерживал их. И у Дотторе были силы и желания поддерживать его молодость и красоту. Гордый и сломленный, Дотторе умел любить. По-своему.