DJAGER

Подъем на третий этаж отзывался неприятным покачиванием на каждой ступени. Ещё на первом этаже Хельвед поблагодарил доктора за помощь и дальше нёс меня сам. Я предпочла не открывать глаза на протяжении всего пути. Мутило, голова раскалывалась от полчища мыслей, но я была искренне признательна себе за то, что пропустила предыдущий прием пищи, иначе все лестничные пролеты оказались бы запятнаны моей рвотой. — Ты не могла бы самостоятельно постоять пару секунд? — прорезал темноту голос Хельведа. Мы остановились перед дверью, но у него были заняты руки, чтобы отсканировать отпечаток пальца. Я кивнула, и он аккуратно прислонил меня к стене. Распахнув дверь, он напугал Бети, но тут же вновь подхватил меня и уложил на кровать. — Мне нужно идти, разбираться с трупом. Позаботьтесь друг о друге, — Хельвед обернулся уже у самого порога. — В медпункте сейчас все заняты состоянием Эриксона, он пришел в сознание. Я оставлю вас. И Эмма… завтра начало тренировок. Приготовься. Приподнявшись на локтях, я посмотрела на Бети. Синяки под глазами, бледная кожа, на фоне которой веснушки и огненный цвет волос казались еще более выразительными, дрожащие пальцы и высохшие дорожки слез на щеках. — Эмма… — она вновь заплакала. — Я так рада тебя видеть! Нам даже не дали попрощаться, когда меня увели на эксперимент. Я не знала, жива ли ты. А теперь еще эта публичная казнь… Что случилось? — Пока тебя не было, многое произошло… Я кратко посвятила ее в курс дел. Бети сильно озаботилась судьбой своего Надзирателя, а точнее — тем, кто станет его заменой. — У тебя есть травмы? — спросила я. — Конечно, оттуда невозможно выйти невредимой, — она приподняла широкие штанины, обнажая туго перебинтованные ступни. До этого я даже не обратила на них внимания. «Это объясняет, почему она не слезла с кровати». — Ожог второй степени, ходить не могу. Но мне еще повезло, в моей группе не стало троих. На данный момент осталось двадцать девять человек, включая нас с тобой, — ее руки не прекращали дрожать, Бети нервно перебирала ткань одеяла, свесив ноги. — А какие увечья у тебя? Выглядишь неплохо, — она с удивлением окинула взглядом мое платье. — Это официальная одежда для встречи визитеров. Меня выбрали как «почетного гостя» для наблюдения за казнью, — пронесшиеся перед глазами воспоминания вызвали очередной рвотный позыв. — Возьми воды! — девушка сообразила мгновенно и кинула мне бутылку с тумбочки. Я благодарно кивнула и, осушив ее наполовину, продолжила разговор: — Ожог третьей степени, — я продемонстрировала пришитую кожу на ноге. Она все еще отличалась по цвету и выглядела неестественно, но постепенно приживалась. Затем закатала рукав, указав на локоть. Шрамы выглядели жутко, но прошлая боль утихла. — Сожалею. Тебе сильно досталось. — Ничего, главное — мы живы. Наступило молчание. Мы отвернулись друг от друга, каждая погрузилась в собственные мысли. Я сильнее закуталась в одеяло. Моя затея с платьем теперь казалась неимоверно глупой, ведь тело била крупная дрожь. «Его уже ничто не вернет к жизни. Хельвед сказал “разобраться с трупом” — значит, Ривена даже нормально не похоронят». — Он был хорошим человеком? — тихо спросила Бети. — Ривен? Да, думаю, да. Мы не успели толком познакомиться, но произойди все по-другому — точно стали бы друзьями. Судьба к нам неблагосклонна. — Почему ты так говоришь? — Что ни день — то новое испытание. А те, кто сюда приезжают, оказываются моральными уродами с больными наклонностями. Сама же видела: им на казни для полного счастья только фарфорового сервиза с горячим чаем не хватало. А один ублюдок, представляешь, кинул в меня снежком с кровью Ривена?! Тварь… — меня захлестнула слепая ненависть. «Знакомое чувство. До этого я испытывала подобное только по отношению к Хельведу». — Бети, а ты видела что-то необычное в комнате? — осторожно спросила я. Меня очень волновала эта тема: я впервые столкнулась с подобным и хотела убедиться, что не сошла с ума в одиночку. — Ты про галлюцинации? — легко и обыденно переспросила она. — Да, я часто видела их еще в квартире матери из-за постоянного недосыпания, так что на испытании мне явилось то же самое. — И что это было? — Ничего особенного. Просто с десяток теней. Они имели человеческую форму, в темноте четко различались силуэты тел, голов и рук. Их глаза не имели зрачков, но светились изнутри, так что сразу было понятно, где они находятся. Они не моргали, в них не было плоти — просто парили и в течение нескольких часов плавно перемещались с места на место. Мне приходилось оставаться начеку, чтобы они не подошли ближе. Но я не смогла долго бодрствовать, сорвалась с табурета и обожгла ступни. — Я разговаривала с Лиамом, ему тоже явилось видение, только с пауками. — Мне кажется, то, что мы видим, напрямую зависит от наших страхов, — Бети улеглась поудобнее, подложив ладонь под голову, и заговорила с глуповатой улыбкой: — А Лиам… он что-нибудь спрашивал обо мне, пока меня не было? Ее щечки вспыхнули румянцем, и она стала напоминать милого хомячка. Я усмехнулась. — Так и знала, что ты об этом спросишь! Мы дружно рассмеялись, и подруга скрыла лицо в подушке. «Как быстро сменилась тема и общее настроение». — Да, врать не буду — ты ему нравишься. И лучше бы вам поскорее в этом признаться и использовать любой удобный момент. Каждый день здесь может стать последним. Цени то, что заставляет твое сердце трепетать. А точнее — кого. — А твое сердце? — А что с ним? — Разве ты не испытываешь ничего подобного? — С чего бы? — Но ты так часто упоминаешь Хельведа, ждешь его прихода, его помощи… — Замолчи! — резко вырвалось у меня на повышенных тонах. — Он — тот, кто убил моих родителей и запер меня в этом аду! Я не могу испытывать к нему чувств, — я осеклась, смягчилась и обреченно опустила плечи. — Не должна испытывать… Чертов стокгольмский синдром! Я принялась яростно колотить подушку. Бети помалкивала, сочувственно наблюдая за мной. — Я знаю, что это именно он, все осознаю, но ничего не могу с собой поделать! Это разрывает меня изнутри! — еще один удар. — У меня случился сильнейший шок из-за прошедших событий, и я в состоянии жертвы начала оправдывать агрессора. Хельведа! — удар. — Вроде как можно прийти к выводу, что у него просто не было выбора, и он не виноват, но, черт возьми, это же какой-то бред! Я завишу от него, в каком-то смысле потакаю, хотя вся моя натура этому противоречит. Твою мать, да я даже первая инициирую беседу, он интересен мне как личность! — удар. — Хочется уничтожить его из-за этого чувства неопределенности. Как мне быть? Может, изолироваться? Но он мой надзиратель, взаимодействия неизбежны… — Тише, тише, успокойся, Эмма. Я не могу к тебе подойти, но не смей причинять себе боль и истязать себя. Это нормальная реакция на кошмар вокруг, адаптация. Расценивай это как преимущество. Используй свою привязанность против него: манипулируй, войди в доверие, и тогда у тебя появится куча привилегий. Жизнь здесь станет в разы легче. — Наверное, ты права, от этого не сбежать. Но как мне перестать ненавидеть саму себя за предательство родных?! — Нет, это не предательство. Это попытка переиграть систему, чтобы выжить — именно того, чего бы они для тебя хотели. Ты умная и хитрая, покажи себя. — Фух, выговорилась, и будто легче стало. Пока тебя не было, думала, повешусь. — Я тоже рада, что мы поговорили. Ну так расскажи подробнее про Лиама! — Бети! — в нее полетела подушка. — Ауч! Ну что такого? — Не раздражай. Вот будет совместное времяпрепровождение, сама у него и спросишь. — Так нечестно… Ну ладно. Кстати, скоро ужин, ты пойдешь? — Нет, что ты. Мне кусок в горло не лезет. Лучше попытаюсь поспать подольше перед завтрашней тренировкой. — Хорошо, но, может, тебе все-таки что-нибудь захватить? — Ну, если разрешат вынести еду, принеси немного хлеба. — Договорились. — И поговори с Лиамом! — Ладно-ладно. Интересно, кого ко мне приставят… Буквально через несколько минут после нашего разговора за Бети зашли. Ее новый надзиратель оказался очень высоким и молчаливым — то ли по натуре, то ли под впечатлением от демонстративной казни. Тем не менее, впечатление он произвел нейтральное. Я осталась одна. Перед уходом конвоир оставил мне коробку, в которой обнаружилась одежда для тренировок. Убрав ее под кровать, я устало откинулась на постель. — А девчушка не так проста, как кажется. «Манипулируй им, используй»… Как бы самой не стать ее жертвой. Но в принципе, мы неплохо ладим, а союзники сейчас нужны всем… Я положила руку под голову и попыталась уснуть, но, потянувшись к выключателю лампы, с ужасом поняла, что локоть намок и пропитан чем-то липким. — А? Что такое?.. Закатав рукав, я обнаружила сочившуюся рану. — Видимо, мои побои подушки не прошли безнаказанно, шов разошелся. Ногой я управляла лучше, поэтому, бережно придерживая травмированную руку, побрела к двери. Там находилась кнопка вызова персонала, которой разрешалось пользоваться лишь в крайних случаях. «Но рука необходима мне для занятий, так что дело срочное». Я нажала на кнопку и стала ждать. Пять минут, десять… Я уже обессиленно осела на пол, как вдруг дверь резко открылась, и в проеме показался Цербер. — Ты? Что ты тут делаешь? Вы же должны были уехать! — я подскочила на месте, мгновенно насторожившись. — Разве так реагируют на помощь? — Какую еще помощь? — Которую я собираюсь тебе оказать, — он бесцеремонно ткнул пальцем в кровь на моей руке. — Разве не больно? Никто не придет к тебе до утра, все врачи заняты Эриксоном, так что мы застряли здесь. Иди за мной. Я осторожно последовала за ним по коридору. Его походка была расслабленной и неспешной, руки он держал за спиной и беззаботно насвистывал какой-то мотив. Раздражающий тип. — А ты, значит, просто прогуливался по коридору? — Именно так. И заметил горящую лампочку вызова над твоей дверью. — А откуда у тебя доступ? — Какая любопытная лиса. У меня есть доступ ко всему. — И куда ты меня ведешь? — В выделенную мне комнату. — К тебе в комнату?! — я замерла, судорожно оглядываясь в поисках путей к отступлению, однако все еще слишком плохо ориентировалась в здешних лабиринтах. — Зачем? Он лениво обернулся и подошел почти вплотную. — Сколько можно повторять? Персонал занят, а у меня в комнате есть аптечка, — он ловко подхватил локон моих волос, накручивая его на палец. — Закрой свой милый ротик и иди впереди меня, — он резко дернул за прядь. Я взвизгнула от неожиданности и поспешила увеличить дистанцию. Он шел позади. Я буквально кожей чувствовала его плотоядный взгляд, направленный в спину, тем более что на мне была лишь тонкая ночная сорочка. — Здесь направо, — раздался его голос над самой моей головой. — Открой дверь, — проговорил он с нажимом, словно отдавая приказ. Я навалилась на тяжелую железную дверь и стала толкать. — Сильнее. От напряжения по руке вновь заструилась горячая кровь. — Ох, точно, совсем забыл! Вход ведь тоже по отпечатку. Моему. «Ублюдок!» Он бесцеремонно вжал меня спиной в холодный металл. — Позволь, — Цербер склонился набок, не отрывая крепкой груди от моей спины, и отсканировал указательный палец. — Вот теперь толкай, — прошептал он прямо в ухо. Я приложила остаток сил и буквально ввалилась в помещение. — Какая ты хрупкая. Хельведу придется знатно потрудиться, чтобы сделать тебя сильнее, — он резко дернул меня за больной локоть, и я беспомощно повисла в его руках. — Постараться, чтобы суметь защитить. Я до крови закусила губу, сдерживая стон боли. — Садись на кровать, не испачкай тут все. Я отойду за полотенцем и водой. Не наделай глупостей. Он скрылся в смежном помещении — маленькой уборной. У меня появилось несколько секунд, чтобы осмотреть комнату. Темные стены терракотового цвета, наглухо занавешенные окна, заправленная постель, тумбочка и деревянный стол с лампой. На столе высились стопки документов и лежали распакованные письма, а рядом — маленький канцелярский нож. Еще раз взглянув на дверь, за которой скрылся Цербер, я метнулась к столу, схватила нож и не нашла лучшего места, чем спрятать его между резинкой трусов и животом. Ночная сорочка была мне велика и не имела карманов, выбирать не приходилось. Я тут же вернулась на кровать, приняв самый непринужденный вид. Цербер вернулся. — Искал рассасывающиеся нити, — пояснил он задержку. Он разложил на покрывале ножницы, иглу, вату, спирт, полотенце и небольшую емкость с водой. — Сядь на край. Я повиновалась. Пришлось задержать дыхание и сильно напрячь пресс, чтобы лезвие ножа, которое оставалось выдвинутым, не впилось в кожу — проступившая кровь вызвала бы слишком много вопросов. К моему удивлению, Цербер опустился предо мной на колени. Я не задавала вопросов, однако одновременно смутилась и испугалась, так как его лицо находилось в опасной близости от моего «тайника». На меня в упор уставилась маска черного пса со сверкающими глазами и оскаленными зубами. «Двоякое ощущение — когда у твоих ног сидит такая “собака”». Но даже в этом положении он умудрялся излучать абсолютное превосходство, сквозь узкие глазницы маски смотрели презрительные, цепкие глаза. — Поверни локоть в мою сторону, — он взял мою руку и аккуратно закатал рукав. Его интонация разительно отличалась от действий: внешняя грубость граничила с безумной игрой, для которой смерть человека являлась лучшим зрелищем. Я вывернула руку, кожа больно натянулась. В заштопанной ране разошлось три крупных стежка, поддерживавших край плоти, который теперь неестественно свисал. — Видимо, заживление началось от середины пласта. Нужно быть осторожнее с краями, — выговорил он с упреком, хотя сам до этого заставил меня попотеть у двери. Он взял полотенце, намочил его и тщательно выжал, стирая кровь вокруг раны. У него были красивые, жилистые кисти. Цербер снял часы и остался в легкой домашней одежде: ночной рубашке с распахнутым воротом и нагрудными карманами и свободных штанах. К сожалению, на открытых участках тела не обнаружилось никаких татуировок или приметных родинок — без маски я бы точно не смогла его идентифицировать. Он был предельно сосредоточен, дышал медленно, а его движения казались доведенными до автоматизма. «Может, он хирург?» Его ни капли не смущали мой вид, интимная близость и собственная поза. Он просто делал свою работу. Но из какого побуждения? — Почему ты это делаешь? — Потому что ты мне интересна, — он поднял голову, взял вату и обильно смочил ее спиртом. «Так открыто об этом говорит». — Скажи, что объединяет тебя и Хельведа? Спирт нещадно обжег плоть, по предплечью заструилась дорожка из крови и антисептика. Я болезненно зашипела. — Ничего! У нас нет ничего общего! Прекрати! Он убрал вату и, наклонившись к самой руке, стал плавно дуть на рану. — У вас очень интересные отношения, по крайней мере, со стороны, — его горячее дыхание коснулось кожи. Шепча, он медленно переместил лицо от руки ближе к моему животу. — Расскажи, как вы познакомились? — Он убил моих родителей. — Вот как, — он отпрянул, и я облегченно выдохнула. — А я думал, ты не такая, как все. Думал, добровольно тренируешься ради всеобщей цели… Тебя ведь так опекают, дают привилегии, право выбора… — Только сумасшедший стал бы здесь добровольцем! — Да? Разочарую тебя: ты с таким знакома, — он ловко продел нить в ушко иглы. Придвинулся еще ближе, заставив меня накрениться, так что наши лица оказались друг напротив друга. — Значит, он всего лишь твой Надзиратель? Кожу прокололо острое жало иглы, Цербер натянул нить, стягивая края плоти. Я судорожно выгнулась. — Да! Да… — дышать становилось все тяжелее. — Говоришь с разочарованием в голосе. Хотела чего-то другого? — еще один шов. Я крепко сомкнула зубы, поджав губы в немом протесте. — Понятно… — еще стежок. — А что ты думаешь насчет меня? Нравлюсь тебе? — он издевательски усмехнулся. — Честно? Хочется плюнуть тебе в лицо. Хельвед сказал мне не доверять тебе. — В его духе. Он вообще мало кому верит, даже самому себе — навряд ли. Что еще он про меня поведал? — Что ты предатель, — от боли и сильного напряжения в животе из-за спрятанного ножа приходилось делать короткие, рваные вдохи, поэтому говорила я мало. — Могу сказать то же самое про него. Ты знаешь семь смертных грехов? Гордыня, Зависть, Гнев, Уныние, Алчность, Чревоугодие, Похоть. Так вот, Хельвед — это чистое воплощение Гнева, а по отношению ко мне — еще и Зависти. А его вторая половинка… это, наверное, Уныние? «“Вторая половинка”? У него что, раздвоение личности? Или есть девушка?...» — Дай угадаю, а ты, стало быть, Гордыня? — Угадала, — он гортанно рассмеялся, резко дернул нить и обрезал её. Я вскрикнула. — И немного Похоти. Цербер резко рванул мои колени на себя, оказываясь прямо между ними. — Что ты чувствуешь? Страх? Возбуждение? Сколько тебе лет? Судя по твоему телу, ты уже вполне взрослая, а буйный нрав это лишь подтверждает. Меня распаляет твоя непокорность… Он прижался щекой к внешней стороне моего левого бедра. Я незаметно двинула рукой к поясу, чтобы в любой момент выхватить нож. «Воткну прямо в глаз, и пускай я окажусь следующей после Ривена». — ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! Цербер нехотя отстранился от моей кожи и лениво обернулся. — А мы как раз о тебе вспоминали. — Ублюдок. Комнату мгновенно заполнила тяжелая, удушающая темная аура, тени по углам зловеще сгустились. Демон надвигался на Адского пса. Но тот и ухом не повел: неспешно поднялся на ноги, надменно отряхнулся и повернулся лицом к лицу к незваному гостю. Хельвед бросил на меня быстрый, вопрошающий взгляд, без слов спрашивая: «Он тебя тронул?» Я отрицательно мотнула головой. Еще раз оглядев меня и разбросанные по кровати медицинские инструменты, он процедил: — Не смей без моего разрешения забирать Мою подчиненную. Я чувствовала, что он хотел высказать гораздо больше, и половина из этого состояла бы из отборного мата, но он сдержался. Однако его яростный вид был красноречивее любых слов — вот теперь мне стало по-настоящему жутко. Они скрестили взгляды в безмолвной схватке. Кто продержится дольше? Кто подавит соперника ментально? — Ладно. Забирай, — Цербер прыснул от смеха, скрывая за ним абсурдность ситуации, ведь они боролись практически за рабыню. Хельвед обошел его, намеренно и сильно задев плечом. — Ты в порядке? Идти можешь? Я просто кивнула. Взяв меня за здоровую руку, демон настойчиво подтолкнул меня к выходу. Цербер с явным интересом наблюдал за нами, скрестив руки на груди у стола. — Не хочешь поблагодарить? — бросил он мне вдогонку. — Да пошел ты, — отрезала я. Хельвед с напором вывел меня в коридор, но Цербер успел крикнуть напоследок: — Кстати, вкусно пахнешь! И тут Демон окончательно сорвался с цепи. — Жди здесь, — рявкнул он, с грохотом закрывая дверь в комнату с обратной стороны. Я осталась стоять в пустом коридоре. Почти сразу изнутри донесся шум такой силы, что перед глазами невольно всплыла картина, как Хельвед одним махом переворачивает массивный деревянный стол. — Решили сделать перестановку? — раздался старческий голос позади. — Господи! Вы напугали меня. Здравствуйте, доктор. — Мебель двигают? — миролюбиво переспросил старичок. — Типа того… А что вы здесь делаете? — Состояние Эриксона стабилизировалось, наши глубокоуважаемые гости могут его увозить. — Как бы им не пришлось здесь задержаться, доктор. — Почему же? — он недоуменно моргнул глазами, которые казались нелепо огромными из-за толстых стекол очков. — Предсказываю, что с одним из них прямо сейчас произойдет несчастный случай. — Это какая-то секретная информация о новом нападении на сотрудника? — Ну почему секретная… — я многозначительно указала пальцем на запертую дверь, за которой продолжал греметь погром. — Лучше пришлите сюда медсестру и санитаров со смирительными рубашками. Думаю, этот «ремонт» затянется. И хотя я пыталась разрядить обстановку шутками, надеясь, что Хельведа не лишат должности за самоуправство, мне было очень боязно за него. Наконец, забавно пошевелив бровями, словно придя к какому-то внутреннему выводу, доктор произнес: — Пойдем, милая, я тебя провожу. Твою соседку уже привезли. Я выделил для ее передвижения инвалидную коляску. — Хорошо, спасибо. «Эх, и почему здешние коридоры никогда не пустуют? Такой шанс был попытаться сбежать… А еще интересно, как здесь вообще оказался Хельвед? Шел к старому врагу выяснять отношения? Что ж, тогда он точно не прогадал». Цербер В спешке мне оказали первую помощь и тут же доставили к Эрику. Ну как доставили — скорее, привезли на каталке. Его тяжелая трость с ходу жестко уперлась в мою травмированную ногу, лежащую на подставке инвалидного кресла. — Мальчишка! Что ты вытворяешь?! Твоя личная неприязнь вредит общему делу. Хочешь в одночасье испортить отношения с партнерами? — Не смешите, они целиком и полностью зависят от вас. Даже если бы я прикончил кого-то в этих стенах, ничего бы не изменилось. — Замолчи! Твоя глупая война с Хельведом переходит все границы. Вы оба — способные юноши, так докажи делом, чего стоишь именно ты! — Но вы не поручаете мне действительно важных заданий! — Да, потому что ты еще элементарно не готов. Но у меня появилась одна занятная мысль насчет этой девчонки… Вы ведь подрались из-за нее? — Можно и так сказать… — я нехотя потупил взор. — Опять пытаешься отобрать у него любимую игрушку? — хмыкнул Эриксон, наконец убирая трость и давая мне перевести дух. Мой избитый, потрепанный вид немного усмирил его первоначальный гнев. «Думаю, на этот раз он меня даже не накажет». После предательства отца, отречения от семьи моей матери и ее последующего ухода в монастырь, Эрик взял меня под свое крыло. С его родным сыном мы никогда не были близки. И пусть я объективно толковее и сообразительнее его наследника, Эрик все равно при любом удобном случае потакает именно своему чаду. Зато мои амбициозные идеи всегда разделяла его супруга — Андреа Джеркер. Властная женщина, которая держит железной хваткой всю семью, да и, пожалуй, всю подпольную организацию мужа под своим каблуком. Опасная и ядовитая, как гремучая змея. Признаться, при первой нашей встрече я был буквально ошеломлен ее зрелой красотой, и каким бы падким на женщин я ни был, против босса не попрешь. А впрочем, из них с Эриком получился идеальный тандем, некое подобие мощной мафиозной группировки. Так оно и было на самом деле. Старик, конечно, не дурак, чтобы размахивать передо мной секретными бумагами, но, работая на него, я уже прекрасно понимал, что он владеет огромным количеством нелегальных заведений. Эта закрытая клиника — лишь верхушка айсберга, цветочки. У него куча прикормленных «кротов» в правительстве и в самых разных государственных сферах, его не зря заслуженно величают Серым кардиналом. Страшно даже представить, тайны какого масштаба он скрывает. Торговлю людьми? Или сразу их органами? А может, он сам латентный каннибал? Иногда его холодный взгляд из-под маски дракона нагонял истинной жути. Но мы знакомы с моего самого детства, так что я его, пусть и побаиваюсь, но в большей степени все-таки уважаю. — Так что вы придумали насчет девчонки? — продолжил я прерванный разговор. — Мы ее используем. И это, мой мальчик, станет твоим первым по-настоящему важным заданием. Эриксон прошел в глубь комнаты, задумчиво потирая жесткую щетину. Даже с такого расстояния я отчетливо различил голодный блеск триумфа в его глазах. — Собирайся. Нам нужно как следует тебя подлечить.