Ты уничтожила Париж

      – Вы заставили Dior нанять меня. Чтобы избавиться. – Благодаря долгим годам профессионального сдерживания эмоций Эмили удаётся не заплакать, но голос всё равно предательски дрожит. – Зачем вы это сделали?       – По той же причине, почему тебе нельзя быть главой Подиума, Эмили. – Этот ровный голос режет будто скальпель. Миранда делает шаг ближе. Эмили ловит себя на мысли, что они вряд ли когда-то стояли настолько близко друг к другу. – Потому что ты красивая и умная, но... У тебя нет того, что нужно. Мне жаль. Ты не визионер. Ты продавец.       Последние слова звучат как клеймо, как унизительное клеймо. Кровь в жилах Чарлтон закипает, но она не ощущает этого из-за слишком сильной боли в груди.       – Вы… этого не знаете. Вы ничего не знаете, потому что вам всегда было плевать.       – О, я знаю. И я думаю, в глубине души ты знаешь, что я права.       Эмили не может поверить тому, что слышит. Она считала, что переросла Миранду. То, как она шла на условия в офисе Dior ещё пару недель назад, то, как соглашалась делать всё, что скажет Эмили. Сейчас же настоящая Миранда Пристли смотрела на Эмили практически с жалостью. За все годы она ни на кого не смотрела с жалостью, и от этого девушке было ещё противнее. Это всё, что она заслужила? За всю свою работу? За всё, через что прошла? За то, что теперь каждая модель ради встречи с ней готова часами сидеть в приёмной? Жалость?              Эмили думает о её словах Миранды всю ночь и весь следующий день: когда завтракает, пока делает телефонные звонки и даже во время секса с Бенджи. Чёртова Миранда Пристли много лет назад заставила её ненавидеть Париж, а теперь и Милан тоже.       Это всё чушь. Миранда может ошибаться. Ошибается. Достаточно посмотреть, до чего она довела журнал всей своей жизни. И, кстати, Леди Гага — хедлайнер показа? Серьёзно? Миранда ненавидит её. Бенджи и Джей правы. Её видению, её методам и ей самой пора кануть в лету. Теперь во всём мире давно уже новая эпоха. Так почему следующей эпохой «Подиума» не может стать Эмили?       Эмили с глупой мечтой самой оказаться на обложке и мужем-невеждой, одержимым ИИ и дурацкими тик-токами с говорящими фруктами.       Глаза жжёт от непролитых слёз, когда она выдыхает дым от сигареты в окно номера лучшего отеля Италии.

***

      Вечером на ужине в церкви Санта-Мария Эмили выглядит роскошно.       Дышать, как всегда, почти невозможно из-за узкого платья, а моргать тяжело из-за количества туши на глазах, но это помогает не коситься в сторону Миранды.       До тех пор, пока та в своём великолепном наряде не подплывает к ним сама.       Во время их с Бенджи разговора Эмили видит, как Миранда ломается. Видит слёзы в её глазах.       На её вопрос о будущем журнала Бенджи будничным тоном отвечает ей что-то про технологии и искусственный интеллект. Это так абсурдно, что Эмили хочется ударить его.       Чёртов двадцать первый век.       Она поднимается со своего места прежде, чем успевает осознать, что делает.       – Я сейчас, – бросает она и почти выбегает вслед за бывшей начальницей.       Миранда Пристли стоит одна посреди ночной галереи Виктора Эммануила II, оглядывая фирменные магазины.       Эмили кажется, что она застала её за чем-то личным. Когда она уже собирается пойти назад, Миранда оборачивается и их взгляды встречаются. Здесь, посреди пустой площади, Эмили кажется, что женщину, которую она сделала центром своей вселенной она вообще видит впервые.       Она медленно подходила ближе. В голове не умещалось то, насколько большую роль Миранда сыграла в существовании каждого из этих бутиков. Gucci, Louis Vuitton, Prada.             – Уже уходите? – поравнявшись с Мирандой, спрашивает Эмили.             – Ты считаешь – пора? – Женщина чуть наклонила голову.       Эмили имела в виду ужин. Миранда – нет. Прекращая безуспешные попытки остановить обострившуюся сентиментальность, девушка вздохнула и улыбнулась. Той немного кривой и слишком искренней улыбкой, которая у неё была много лет назад, до того как она устроилась на работу своей мечты.       Если всё кончено и это их последняя встреча, почему бы не сказать?       – Считаю, что мне пора перестать жаждать одобрения женщины, в которую я влюбилась в 22 года.       Уголок губ Миранды ползёт вверх. Она выглядит значительно моложе. В её глазах мелькает огонёк, почти озорство. Она делает пару шагов к Эмили, и, прежде чем Чарлтон успевает узнать запах парфюма, кладёт руку на изгиб её локтя, чуть притягивает к себе и накрывает её губы своими.       Мир вокруг застывает, сердце девушки тоже. Наверное, даже время останавливается. Чтобы снова продолжить свой ход, когда Эмили приоткрывает рот, отвечая на поцелуй. Способность дышать к Эмили возвращается только, когда Миранда отстраняется и, смахнув с лица девушки неизвестно откуда взявшуюся слезу, произносит, чуть поднимая брови:       – Это всё.       Эмили думает о том, чтобы сейчас толкнуть её на землю и забить до смерти своими туфлями из последней коллекции Dior. Но вместо этого она кричит ей вслед.       – Саша Барнс!       Миранда делает ещё пару шагов. А после замирает и медленно начинает оборачиваться. Эмили понимает, что не выдержит взгляда этой женщины сейчас, и проносится мимо неё обратно в зал.       Эмили ведь продавец, в конце концов.