По другую сторону зеркала

      Что это за место?       Тёмное полотно в выси. На нём мерцают какие-то точки. Похоже на чистое ночное небо. Но возможно ли это назвать небом? Сохранили ли вещи свои названия в этом пространстве? Или, может, они здесь имеют свои сложные названия, которые не получится выговорить ни с первого, ни со второго раза.       Вокруг нет ничего что могло бы издавать звуки, по крайней мере, ничего больше нет вплоть до самого горизонта. Грань неба и пола резка и рассекает всё видимое пространство, никак не искажаясь, не превращаясь в дугу, как должно то быть на круглой планете. Лишь прямая линия.       Земля под ногами перламутрово-белая и приглушённо отливает всеми цветами радуги. Но свет, не дающий этому месту покрыться тенью, исходит не сверху, а снизу. Может ли быть такое, что это не низ, а верх? А тьма над головой — это не потолок, а пол? Тяжело ли обмануть разум?       Может ли это быть тем самым мистическим пространством, где оказываются заперты легендарные боги-прародители всего сущего, пожертвовавшие собой ради спасения всего живого и рода человеческого от безжалостного зла?       «Вставай.» — звук раздался не снаружи, а где-то внутри, но это точно не внутренний голос разума, а нечто, что вторглось в него из вне, чего не должно быть. Голос одновременно нежный и строгий, заботливый и холодный, словно все перед ним обычно равны.       Она поднялась. Или же просто сменила положение в пространстве. Лежала ли она вообще? Сложно сказать точно.       Разум немного проясняется. Инстинктивно она пытается сделать глубокий вдох, но вдохнуть нечего. Или же просто нечем дышать? Кем она сейчас является? Кем она была? Она была явно более живой. Сейчас нет привычных слов и действий, они совершенно не получаются. Кажется, что должен был ощутиться холод пола и его наверняка идеально гладкая текстура, но нет… ничего не нет.              Кажется, что ты находишься на глубине даже не нескольких метров, а на самом океанском дне, куда не достаёт ни один луч света, на всё тело давит с невероятной силой, а внутри всё до самых краёв заполнено водой. Ещё немного и она сожмётся в маленькую точку, как в самом начале времён, ещё до того как началась история мира.              Надо идти. Нет, не просто идти, надо бежать отсюда. Не важно куда, лишь бы вырваться отсюда. Это место похоже на то, откуда невозможно выбраться, если в нём задержаться чуть больше положенного, никому не известного отведённого времени. Но можно ли ей здесь вообще находиться? Вероятнее всего, нет, но кто-то или что-то всё-таки позволил это.              Руки, или то что должно ими быть, попытались приподнять что-то внизу, чтобы не мешать бегу, словно всегда это делали, но придерживать нечего, а может и есть, но ладони просто прошли насквозь. Ох уж эти привычки, остающиеся навсегда.              Сколько прошло времени? Сколько она уже бежит? Она должна была бы устать всего через каких-то пару минут, а дыхание сильно сбиться. Но может ли вообще измениться то, чего больше нет?              Смогла ли она сдвинуться хотя бы на пару метров. Складывается ощущение, что она не переместилась ни на шаг. Есть ли шанс выбраться из этого места? Есть ли кто-то ещё здесь? Но чей-от голос она же слышала. Точно! Может ли этот голос подсказать как выбраться отсюда? Сказать хоть что-нибудь ещё?              Хочется закричать, но ни одного звука не вырывается в окружающую среду. Может, это связано с особенностью среды, в которой она находится, где попросту не могут распространяться звуковые волны. Или же у неё самой нет голоса?.. Есть ли ей вообще чем сказать? А способна ли она слышать? Хочется ощупать себя, но нет ощущений у рук.              Страшно. Задыхаться без воздуха, в груди тяжело и больно. Без единого звука. Не слышать и быть неуслышанной. Но является ли это зрение вообще её? Не создал ли кто-то иллюзию, и у неё, на самом деле, не осталось ничего. Может ли она вообще быть разумом, запертом в практически неживом теле.              Будь у неё возможность, то по лицу текли бы горящие солёные слёзы. Где она? Будет ли её кто-то искать? Ждёт ли кто-то её в далеке, в другом мире?              «Оглядись ещё раз, дитя моё.» — взывает снова тот же голос.              Должно ли это быть зеркалом с прозрачной резной рамой, что появилось из ниоткуда или оно тут было до неё и лишь сейчас предстало взору? Нет, зеркало бы отражало лишь то, что находится прямо перед ним. Здесь же нечто иное. Вместо чёрного неба и белого пола, залитый лазурным с блестящим переливом фон. Что она должна тут увидеть, если тут ничего нет?              Ох, нет, что-то начинает появляться. Вернее, кто-то. Невероятной красоты девушка с острым, вечно чуть надменным взглядом, только раскрывает глаза и хмуро смотрит прямо перед собой. Девушка явно понятия не имеет, что за ней сейчас наблюдают из неизвестного пространства. Погодите, она знает это лицо, этот цвет волос, эти изящные, не знающие тяжёлой работы, пальцы.              — Ах, госпожа, — раздался тонкий голос. Да, да, да. Она отлично знает этот голос. Её дорогая горничная. Но как же её имя? — Вы наконец-то проснулись, какая радость!!!              Точно, точно! Это тело, что пока что лежит в постели, было её! Но почему она наблюдает со стороны?              —Что случилось? — голос охрип после долгого сна. Так вот как он звучит со стороны. Она протянула руку, словно пытаясь погладить девушку по тонкой нежной коже, но, конечно же, не смогла этого сделать.              — Вы упали в озеро в саду, мисс *** — но вместо имени слышен лишь шум. — Вас вытащили, но потом Вы несколько дней не приходили в себя. У вас поднималась температура, — голос горничной дрогнул, а глаза наполнились слезами. — Хозяин и молодые господа так переживали. Точно! Мне надо сообщить, что вы пришли в сознание, мисс!              Да, да! Она помнит, что у неё была семья! Но совсем не помнит их имён и даже лица размыты. Вот только почему она не может расслышать собственное имя, которое носила долгое время.              Она вспоминает голубое чистое озеро, чуть присыпанное разноцветными листьями с ближайших деревьев, в осеннем саду. Но почему она упала в него. При попытках вспомнить начинает болеть голова, словно изнутри её накачивают воздухом, и скоро разлетится на маленькие кусочки.              — Сестра, ну и зачем ты это сделала? Неужели наследный принц стоит этого? — точно это её старший брат. Но лицо размыто, а голос искажён, словно в воспоминаниях он стал забываться. — Перестань позорить нашу семью.              Почему он так говорит? Неужели она сама прыгнула в это чёртово озеро?              Зачем ей вообще всё это показывают? Хотят напомнить, как ненавистна она была всеми?! Погодите, ненавистна? Но именно это слово первым всплывает самым подходящим эпитетом для описания её жизни. Всем приносит страдания. Своим появлением на свет забрала жизнь матери. Отец закрылся т всех и отстранился от собственных детей, словно их и нет. Вернее, словно нет именно её. Такие же холодные братья, смотрящие на неё с высока.              В горле словно застрял ком, но чем дольше она тут, чем дольше, тем больше хочется кричать, но всё равно это невозможно. Почему они не замечают, что перед ними не сестра и не дочь. Отец и братья смотрят с таким обожанием и любовью, а за девушкой тянется чуть ли не вереница юношей, желающих заполучить хоть каплю внимания. Если говорят, что глаза – зеркало души, от почему они не замечают, что внутри тела другая душа. Действия, которые совершает девушка, никогда бы не были сделаны настоящей, да даже манера речи совсем другая, совсем другие привычки. Этого не видит даже ближайшая горничная и няня, что растила её с самого детства. Всё другое, совсем другой взгляд. А… им просто выгодно не замечать, что она изменилась. Стала такой покорной и не приносит проблем. Говорит и делает то, что может удовлетворить других людей. Легче делать вид, что так и должно быть, что так было всегда, и никто не хочет искать истину. Теперь на неё не смотрят с призрением и пренебрежением, а с восхищением, теперь её любят все.              Что ей этим хотят показать? Хотят показать то, что она во всём виновата? Что это именно она не сделала шаг на встречу, что она должна была искать точки соприкосновения со взрослыми людьми, будучи совсем маленьким ребёнком, брошенным? Лишь будучи гением она смогла бы получить капельку отцовской любви? Почему она не была достойна быть просто любимой?                     Она безостановочно бьёт кулаком по стеклу, хочет его разбить, чтобы не видеть ничего этого. Она не помнит своего имени, не помнит лиц. Девушка по ту сторону зеркала счастливо улыбается, явно довольная тем, как складывается теперь принадлежащая ей жизнь, полная радости и любви.