Запах скандала

Затишье. Следователи чувствуют облегчение: девушки перестали пропадать. Можно заняться делом маньяка по полной. Этому мешает корпоратив. Приказ сверху, мол, "пусть расслабятся и возьмутся за дело с чистой головой." Приказ был принят, большая часть работников выдохнули. Но не выдыхали Райкина и Боков. Маньяк рядом, Женя это точно знал. Но как назло, он ускользает. Прямо перед носом, прямо перед разгадкой. Дëшевый алкоголь, нарезка колбасы и овощей, приготовленный кем-то салат. Вдоволь наевшись, ребята из отдела принялись танцевать. Ваня чувствовал легкое головокружение. Он не хотел пить, но один из сотрудников, старательно подставляя ему стакан, все же не позволил ему остаться трезвым. Он не хотел выходить сюда за Антона, и нужно было на этом настоять. Он не мог сесть за руль. Страшнее "оставить брата одного" стала другая мысль. Под алкоголем, с развязавшимся языком, он мог многое сказать. Опасаясь этого, он вышел из зала. Уверенно шел по коридору, прикрыл глаза на секунду, и тут же врезался в кого-то. — че ты, Вань? Куда спешишь? Злобин отступает на шаг, пьяно покачиваясь. Боков подхватывает его за плечо, но Ваня и без его помощи может удержаться. — домой спешу. Дина ждет. Женя улыбается. От него воняет перегаром. Ваня морщит нос. Он любит запах своих сигарет, но у Бокова они мерзкие, отвратительные, и тянет блевать. — ты ж в стельку. Пошли, довезу тебя. Тоже домой собирался. Ваня сглатывает подступающий к горлу комок. Он не может ехать с ним. Поедет, алкоголь ослабит работу мозга, и Женя точно все узнает. А может, он этого и добивается. Он неуверенно начинает, стараясь показать Бокову, что решение не оспоримо. — я уже договорился, Евгений Афанасьевич. Боков все еще улыбается. Ваня хочет отступить на шаг, но боиться, что выдаст себя. — пошли. Отказы не принимаю. Мало ли, что с тобой случиться. Женя скалится, и Злобин нелепо сжимается. Он не ждет отговорок, разворачивается и идет.

***

В машине следователя вновь пахнет табаком. Ваня тут же открывает окно, вдыхая чистый воздух и задерживая его внутри на всю поездку. Мозг потихоньку расслабляется. Тело облакачивается на дверь, глаза автоматически закрываются. Он чувствует и слышит, как заводится машина. Они едут. В тишине. И Злобин рад, что Боков не заводит разговор. Но язык, к его досаде, начинает развязываться. — у вас жена есть? Ваня на секунду приоткрывает глаза, глядя на Бокова. Тот напрягается, сжимает руль, но не отводит взгляда с дороги. — была. Злобин больше не спрашивает. Женя помнит Марусю. Да вот селится внутри осознание, что он начинает забывать лицо любимой. Он помнит, как стоял с букетом. Как она пряталась под белой простыней, как не хотела есть, а он грозился ей, как маленькому ребенку. — как там Динка твоя поживает? Ваня тоже вздыхает. Вопрос о женах не нравится им обоим. — плохо. Очень плохо... Грозится, что кольцо оставит и уйдет. — тебе страшно? Ваня поворачивает к нему голову. Казалось, за этим вопросом стоит что-то другое. — я... Не знаю. Женщины—твари, — он сжимает челюсти. "Особенно рыжие", — Дина полная скотина. Всегда ей что-то не нравится... Евгений качает головой. От Вани несет алкоголем. Кажется, даже запах позволит Жене опьянеть. — зачем тебе это, Вань? Уволься да и иди к своей Динке. Я так за Маруськой не уследил. Злобин опускает голову. Молчание длится с минуту. — может и сдохла она потому, что вы ей внимания не уделяли. Боков медленно поворачивает к нему голову. Ваня понимает, что сказал. Вызовет ли это подозрения? Или Боков спишет все на нетрезвость? Злобин не загладит вину словом, но все же, говорит: — извините. Женя молчит. Он отворачивается, следит за дорогой, и в его жестах нет ничего опасного. Ваня переводит взгляд на проезжающие машины. На дома, на местность, на дорогу. Эта дорога не к его дому. — Евгений Афанасич, мы не туда едем. — я знаю. Мы едем ко мне. Злобин сглатывает. Его уже не спасти. Боков замечает его замешательство, и, улыбаясь, будто ничего не произошло, продолжает: — не думаю, что Дина обрадуется, увидев тебя таким. Скажешь, что переночевал в отделе. Ваня не считает это спасением. Дина и так подозревает. Не нужно глупых скандалов. Но он молчит. Они оба молчат. Пока не доезжают до жилья Бокова. Злобин выходит, не видя подставы. Женя быстро огибает машину, и с размаху бьет ему в челюсть. Ваня хватается за место удара, удерживается на ногах, поморщившись. Следователь тут же разворачивается и идет вперед. Злобин понимает, за что это. Не стоило говорить такое про Марусю.

***

В квартире у Бокова аромат совершенно другой. Пыльно, но чувствуется, что здесь кто-то живет. Ваня не понимает всю степень опасности. Весь шанс, с которым он может проговориться. Женя предлагает алкоголь. Злобин качает головой. И вновь сидит за столом, осушая стопку. Боков следом. Языки развязываются у обоих, но Ваня еще может за собой следить. Он четко осознает свои действия. Как минимум, пытается. Женя следит за ним попьяневшим взглядом, подставив руку под подбородок. — слушай, Ваня-следователь, — Злобин не любит это прозвище. Его назначил сам Боков по приезде в Курортный. Он перестал его употреблять через час, но сейчас вспомнил вновь, — хотелось тебе когда-нибудь мужика? Вопрос выводит из колеи, Ваня пару раз моргает, осмысливая вопрос. Чë? — чë? Женя смотрит на него пьяно, так расслабленно. — слышал же. Ну? Тикают часы, жжужит холодильник, из крана капает вода. Ваня слышит каждый звук. — слышал. Нет. Женя качает головой, она падает на стол. Злобин трет пальцы друг об друга, глядя в сторону. Алкоголь разливается в груди не теплым, облегчающим чувством, а чем-то горьким, ледяным. Вопрос задевает глубже, чем нужно было. Не стоило ехать. Можно ли отмотать время вспять? Нельзя. Нужно что-то делать. — я пойду. Доберусь домой как-нибудь... Он медленно встает, явно боится реакции Бокова. В коридоре темно, и теперь тут пахнет не пылью, а вновь, табаком. От куртки. Пальто падает на плечи, и Ваня слышит шаги сзади. Боков останавливается в проходе, скрестив руки. — и что же ты будешь делать? Куда пойдешь? Ночь на дворе. — ничего, пойду... Злобин спешно проверяет содержимое карманов, пока Боков подходит ближе. Ваня пытается отступить, в итоге падает на входной пуфик, и чувствует, как чье-то дыхание опыляет лицо. Видит, как Женя наклоняется к нему. Пальто было зря надето. Оно быстро скидывается, пока они, хватаясь друг за друга, чуть ли не падая, передвигаются в спальню. Злобин чувствует чужие, обжигающие губы на своей шее, и почему то не может оттолкнуть человека. Руки будто отрафированы. Постель чиста и пахнет стиральным порошком. Иван тяжело дышит от навалившегося сверху веса, а Боков чувствует его тело под собой. В воздухе сливаются запахи табака, алкоголя и чистой постели. Он чувствует хватку Жени, его руки, метающиеся по всему телу. Не нужно задумываться, что будет раньше. Это будет потом.

***

Постель все еще пахнет стиральным порошком. Ваня не может понять, как. В его доме постель так не пахнет. Она пахнет слезами Дины, отчаянием и одиночеством. Он открывает глаза. Вокруг не та обстановка. Вместо мягкой, нежной ручки Дины, на его талии покоится грубая ладонь. Даже во сне она обхватывает его так, будто все еще начеку. Злобин пытается вылезти, рука собственнически сжимается на его талии и оттягивает назад, но Ваня вырывается. На тумбочке валяется пачка контрацептивов, использованных точно не раз за ночь. Осталось только понять, с кем. Остатки сна уходят, когда Злобин поворачивает голову. Мат крутится на языке, но он не может ничего сказать. На полу находятся его вещи вперемешку с Жениными. И сейчас, с больной головой, не разберешь, где чья. Квартира пахнет пылью, табаком и вчерашним алкоголем. Ваня запомнит этот запах надолго.

***

Он осторожно ступает по полу, боясь разбудить Дину. Разглядывает комнаты, но её нет. И это не волнует. Волнует другое. Скатерть скатывается со стола, когда Ваня садится за него. Он шипит оскорбления, поднимая еë. Есть время все осмыслить. Он чувствует все еще влажные волосы. Странно, ветер должен был их высушить. Боль в теле, синяки на ногах. Это все слишком странно. Злобин слышит, как открывается дверь. Пришла Дина. Он поворачивает голову, и вместо жены видит брата. Антон проходит мимо, садится за стол. — где Дина? Второй Злобин пожимает плечами. Он опускает взгляд. — ты был с той проституткой? Ваня качает головой. Он молчит. Брат все понимает, он всегда знает, что с ним происходит. Злобин отчаянно надеется, что сейчас он ничего не увидит. Не увидит багровых следов на шее, которые он прикрывает водолазкой. А если увидит, то Ваня оправдается. Да, он уже сказал, что не был с Любой. Он отдергивает себя от мысли. — чего ты? Где был? — я... — он вспоминает отговорку Бокова. Наверное, в этом случае она лучше всего подходит, — ночевал в отделе. Райкина заставила остаться с делом. — так и не унимаются? — Антон вздыхает, закидывает ноги на стул, обнимая колени, — думал, что на время они забудут.

***

На удивление, в отделе тихо. Райкина, Боков и Злобин сидят за огромным столом. Ваня разбирает бумаги. Он не вчитывается в надписи, кидает листы куда попало. — Злобин, ради бога, будь потише, — Райкина шипит, не поднимая взгляда от бумаг. Он продолжает перебирать листы, — Боков, что с Островским? — да хуй с ним плавал. Надь, ты думаешь, что за такой короткий срок мы могли че-нить найти? — Боков также, как и Ваня, разбирает бумаги. На секунду останавливается, поднимая взгляд на Райкину. Молчит с секунду, и теперь его взгляд встречает Злобина, — Вань, у тебя ж жена ходит к этому Островскому. Иван поднимает взгляд, держа зрительный контакт с Боковым. Странно. Он ни разу не упомянул о прошлой неделе. Он неуверенно сжимает пальцы в кулаки. — ходит, да пусть ходит... Ничего удивительного... Устав от расспросов, Ваня отпрашивается на перекур. Райкина противится. Он ненавидет её. Все они считают его молодняком, слабаком, жалким, жалким слабаком. Была б она рыжей. Из принципа брюнетку не тронет. Сигарета освежает, заполняя легкие ядом. Пару минут на отдых, и придется снова подвергаться расспросам Райкиной про Дину. Ходит она в эту секту, пусть ходит... Из мыслей вывлекают шаги. Банально. Идет Боков, держа в руках зажигалку. Ваня вмиг тушит сигарету об кирпичную стену здания, разворачивается и идет в сторону Жени, чтобы пройти мимо. Тот преграждает путь, хищно улыбаясь. — сигаретку дашь? Ваня останавливается перед ним. Он достает сигарету, нехотя протягивая еë Евгению. Он не хочет, чтобы его легкие заполнял тот же яд, чтобы он позволил запаху, присущему Ване, кружиться вокруг него. Боков хватает сигарету, на секунду задерживая ладонь. Он не даëт Ване выйти, Злобин облокачивается спиной об стену, закинув голову. Почему-то мелкая стычка вызвала такие же эмоции, как и вчера.

***

А кровать Любы пахнет сладкими, с нотками горечи, духами. Карамелью, только жженой. Мягкого постельного белья касаются голые тела. Злобин прикрывает глаза, активно двигаясь. Люба стонет под ним, прижимаясь к постели. Сложно выпустить все эмоции через секс, особенно с этой девушкой. И снова Ваня жалеет, что сучка не рыжая. Было бы удобно... Он прекращает думать об этом. Необходимо расслабиться. Его рука прижимает голову Любы к кровати, сжимая светлые пряди в руке. Он уже не слышит звуков от девушки, слышит лишь свои мысли. Мысли о... Крик проститутки разрезает грань. Он останавливается, ощущая, что не услышал её прошлых выкриков. — Ваня! Сука, Ваня, больно! Он останавливается, разжимая руки в еë волосах. Ваня отпускает еë, толкая вперед, а сам перекатывается на край кровати. Он замечает, как тяжело дышит. И замечает, как начинают подрагивать руки. Люба лежит ничком, с явными следами на шее, но не от его губ, а от рук. — с тобой так прикольно... Ваня чувствует запах сигарет и начинает кашлять. Тот самый запах. Тот самый табак, который курит Боков. Он выхватывает сигарету и тушит её об пепельницу. Она и так полна окурков. — блять, ты че делаешь? Злобину плевать. Еще один окурок падает в пепельницу. Невыносимый запах. Этот табак... Его запах он запомнит надолго.