Аретэ (ἀρετή)

Мрамор тронного зала,еще недавно дышавший приятной прохладой и свежестью,теперь же отдавал ароматами страха,крови и железа.Латы,окруживших трон императрицы,дорифоров,отбрасывали рваные тени в свете факелов.Каждый их шаг, заглушая последние причитания придворных,часть из которых вывели,а остальных они прижали к стенам. ‎–«Ликург,объяснись?»– Керидра,императрица Амфореуса,подняла взгляд на претора сената,нависшего над ней тенью.Ее руки сжали фасты трона до побеления костяшек.По телу прошла волна напряжения и страха,но несмотря на это,Керидра держалась с царственной стойкостью. ‎Ликург не ответил. Его тень поглотила ее целиком. Грубая рука в латной перчатке схватила ее за запястье и рванула на себя – с трона, с подиума, вниз, на холодный мрамор пола. Факелы затанцевали у нее в глазах. ‎В ушах юной императрицы прозвучал звук рвущейся пурпурной хламиды и стук золотой диадемы,упавшей на мраморный пол. ‎Керидра перестала бороться. Она замерла, уставившись в расписной свод потолка, где на фреске были изображены образы титанов-покровителей Амфореуса. Она начала мысленно перечислять их имена. «Один. Два. Три.» Голос в голове звучал четко и ровно, заглушая все остальное. Ее тело словно отделилось, стало посторонним предметом, над которым совершали какие-то странные, отдаленные манипуляции. ‎Прошла вечность,а может и мгновение. Давящая тяжесть спала. Где-то рядом раздался шорох тканей,вставая. Над ней снова возникла его фигура, заслоняя свет.Он поправлял наручи,его дыхание было тяжелым,лицо – каменной маской удовлетворенной жестокости. ‎Он посмотрел на нее, на свое творение: разбитую куклу в лохмотьях императорской мантии у подножия ее же трона. ‎И тогда Керидра медленно, с трудом перевела взгляд с потолка на него.Ликург сжимал ее шею,как птицу,голос которой он хотел заглушить.В ее глазах не было слез, не было страха.Только пустота, глубокая и холодная, как космос. И в самой глубине этой пустоты - зародилась первая, еще неоформленная искра. Не боль, не унижение. Нечто иное. ‎Ликург на мгновение встретился с этим взглядом и почувствовал необъяснимый холодок у основания черепа. Он брезгливо отряхнул руки,которые ранее сжимали тонкую шейку девушки. ‎-«Избавьтесь от "этого"»-лицо претора выражало лишь неприязнь. ‎Стража вынесла тело из зала. ‎Почестей оказано не было.Тело одетое в простой,но аккуратный белый хитон вынесли под покровом ночи в семейный склеп,вход в который замуруют этой же ночью,а имя девы сотрут с мраморных плит.Не было плакальщиц и скорбящих,не горели факелы провожая почившую императрицу.На голове венок из лавра,склоненный на бок,так носят юные и беззаботные,"чистые".На шее платок,скрывающий синяк. ‎Ее ликтор – Гелектра тоже спит,сброшенная в морскую пучину, как и подобает сирене. ‎Вот только с моря дует ветер,что напевает над склепом императорской семьи: ‎ ‎«Керидра» ‎ ‎«Ке-ри-дра" ‎ ‎Три слога.Три удара языка о небо.Три волны. ‎ ‎