Amore sui

Виктор, другой-Виктор, видит как расширяются его (или все-таки чужие?) зрачки, как на щеках выступает румянец, как слегка приоткрывается рот от восхищения. — Это… Да, малыш. Смелее, ну. — Ты. Через несколько лет. Считай это обещанием, но не задирай нос особо, а то ничего не выйдет, и еще споткнешься по пути. — Ты.. я… так великолепен. Виктор втирает свое лицо в приоткрытую протянутую ладонь. Странное дело, птенец что, хотел его загипнотизировать и незаметно потрогать? — Знаю, знаю, — мурчит он, прикрывая глаза. А затем снова открывает, не моргая, знает же, что делать, как смотреть, чтобы змеиные чары сработали, чтобы у стоящего напротив юноши дыхание совсем сбилось, — и в этот момент собственная рука накрывает его пах. Вик от неожиданности мычит и жадно толкается навстречу. С раннего юношества, пусть и нечасто, Вик позволял себе одну фантазию — весьма постыдную. Постыдную настолько, что порой ему казалось, будто его мысли написаны на его лице, кричат сами по себе, и сейчас его сокурсники узнают, непременно узнают, и конечно же на шум явится преподаватель, и все увидят, каковы его желания на самом деле… И полдела, что от одной этой мысли на белье проступал мокрый след, а член до боли тесно упирался в молнию, даже сейчас, самое главное, что в его мыслях это всегда был безликий некто его роста, с такими же большими ладонями - так что собственные габариты казались едва не…ну, не маленькими точно, но средними; - и вот так же упирался ему в лоб головой, а другой ладонью почти полностью обхватывал затылок, и делал все то же, что делает прямо сейчас другой-Виктор. Вик обычно соображал быстро и смелых идей не чурался, но кто же знал, что его блестящий ум будет так долго порождать простую мысль: стоял, как каменный, у него почти с детства на самого себя. А теперь, когда он увидел статного лорда с седыми мазками в гриве, с пожелтевшими глазами, в черном, как эбеново дерево плаще и белоснежной рубашке с изящной брошью (стоившей должно быть как вся семья Вика)… когда он понял, кто стоит перед ним… чья рука сейчас мягко поглаживает впадины паха, чуть дразня брючный шов— — Неужели я действительно был раньше таким нетерпеливым? — обнажает Виктор желтоватые зубы в смешке, глядя на расползающееся горячее пятно. — Мало кому по душе придётся такая поспешность, ты учти, — он неторопливо массирует промокшую ткань и поднимает руку, наслаждаясь каждым смущенным сбитым вздохом Вика, каждой морщинкой на лице, пока он пытается не сгореть от смущения. — Хотя мне, безусловно, льстит. Пальцы касаются губ, ложатся в приоткрытый рот, и Вик тут же жадно обхватывает их, а затем протягивает язык и слизывает каждую каплю себя. — Вот так, да, славно, слааавно, — тянет Виктор, и голос его звучит до опасного схоже с голосом профессора Спенсера. Вик сперва чувствует, как шейный нерв охватывает огнем, как горят уши и спину покрывают мурашки, а уж потом узнает, чьему это голосу подражает Виктор. Вот же дьявол. Вот же дьявол. Желание возвращается с новой силой, член тяжелеет, он толкается вперед, прямо в бедра Вику, и чувствует, что у него тоже встал, но тут ему чуть ниже пупка ложится твердая мокрая ладонь, промакивая ткань собственной слюной и смазкой. — Про твое очарование профессором я тоже успел забыть, — шепчет Вик ему на ухо, оглаживает кончиком хрящик. — Мне встретился… хотя ты сам увидишь, возможно. Не буду портить тебе удовольствие, — он смыкает зубы аккурат под челюстью. От занятия Виктора отрывает звук ключа в скважине. Он удивленно смотрит на фигуру Кеннеди в дверях — тот поражен не меньше. Молчаливое приветствие прерывает утробный стон. Вик выгибается в пояснице и сползает вниз по стене на дрожащих ногах. Пятно в промежности стало еще больше. —- Охх, ты так хотел, чтобы тебя застали врасплох, верно? — Виктор пользуется его положением и сгибает колено, касаясь тканью брюк разгоряченного лица. — А я многого о тебе не знал, Вик, — подхватывает Леон. Он запустил ладонь в его взмокшие волосы, перебирая пряди. Кеннди видит мутный но все еще очень жадный взгляд Вика, который сейчас в состоянии просто кивать, и тянет его голову вперед, пока тот не уткнулся Виктору в ширинку. — Ммм, мы порой были стеснительны. Был такой грешок, скрывать не стану, — пальцы Виктора накрывают пальцы Леона в спутанных волосах.