В меню не указан

Июль в этом году не просто наступил — он обрушился на город раскалённым асфальтом, ленивым жужжанием шмелей в сухой траве и маревом, которое дрожало над капотами машин. Солнце стояло в зените, превращая улицы в бесконечную плавильню, где даже тени казались душными и пыльными. Для восемнадцатилетнего Ричи Тозиера идеальное лето выглядело просто: зашторенные окна, кондиционер, работающий на пределе возможностей, ледяная газировка и полное отсутствие каких-либо обязательств перед человечеством. Колледж начнётся только в сентябре, а пока можно было легально разлагаться на диване, лениво листая ленту в телефоне. Тишину комнаты нарушил резкий, бодрый звук уведомления. Ричи зажмурился, нащупал телефон и разблокировал экран. В общем чате Неудачников, который они создали ещё в средней школе и бережно тащили за собой во взрослую жизнь, появилось сообщение. >Билл: Ребят, привет. Сегодня мой день рождения, если кто забыл. Мама просила забрать торт из кондитерской "Berry & Bloom" на Черри-стрит. Кто-нибудь может сходить со мной? Одному тащить коробку по этой жаре неудобно. Ответы посыпались почти сразу. >Эдди: С днём рождения, Билл! Я бы с радостью, но мы с мамой у врача до четырёх вечера. И вообще, на улице +34, это идеальная температура для теплового удара. >Стенли: С праздником, Билл. Я помогаю отцу в гараже, тут адски грязно, не смогу отмыться до вечера. >Майк: Билл, с днём рождения! Я на смене на ферме до семи. Вечером буду как штык. >Бен: Поздравляю, дружище! Я черчу проект для подработки, сроки горят :( Ричи хмыкнул, перевернулся на живот и быстро застучал пальцами по экрану: >Ричи: О боже, вы все просто кучка старых дедов. Билл, бро, с праздником! Я готов спасти тебя от одиночества. Всё равно мой мозг уже расплавился. >Беверли: Тогда я точно с вами, нужно же кому-то следить, чтобы Тозиер не сожрал торт по дороге. Билл, с днём рождения! Буду у твоих ворот через двадцать минут. Ричи скатился с дивана, на ходу натягивая свою самую яркую гавайскую рубашку с огромными розовыми фламинго и зелёными пальмовыми листьями. Поправив на носу очки в толстой оправе, он критически осмотрел себя в зеркало, подмигнул собственному отражению и выскочил на улицу, где воздух тут же обжёг лёгкие сухим теплом. До кондитерской они добирались шумно. Ричи без умолку болтал, пародируя голос и рассуждая о чем то глупом. Билл тихо смеялся, изредка заикаясь, когда пытался вставить слово в нескончаемый монолог друга. Беверли шла чуть впереди, подставив лицо жаркому ветру, её короткие рыжие волосы вспыхивали на солнце, как язычки пламени. Она то и дело оборачивалась, чтобы отвесить Ричи лёгкий щелчок по затылку за очередную пошлую шутку. Когда они наконец толкнули тяжёлую стеклянную дверь "Berry & Bloom", над головой звякнул весёлый серебряный колокольчик. В ту же секунду их накрыла блаженная, спасительная прохлада. Воздух здесь был абсолютно особенным: он пах свежей выпечкой, сочной спелой черникой, карамелью и едва уловимым шлейфом мятного сиропа. Внутри было невероятно уютно. Зал был залит мягким естественным светом, который падал сквозь огромные чистые витрины, оставляя на деревянном полу тёплые золотистые квадраты. Посетителей в этот час почти не было — город вымер из-за полуденного зноя. За столиком в углу сидела пожилая пара, тихо беседуя за чашкой чая, а за прилавком никого не было. — О боже, я остаюсь здесь жить, — простонал Ричи, буквально прилипая лицом к стеклу огромной витрины, за которой ровными рядами стояли пирожные, капкейки с пышными шапками крема и лимонные тарты. За прилавком стояла невысокая девушка с короткой стрижкой. На ней был фартук заведения, и выглядела она крайне озадаченной. Перед ней лежал открытый журнал заказов, в который она всматривалась так сильно, словно пыталась прожечь в бумаге дыру. — Привет, — Денбро подошёл к кассе, неловко переступая с ноги на ногу. — Я за заказом. На имя Билла Денбро. Праздничный торт. Джейн, так было написано на бейджике, подняла на него серьёзный взгляд, нахмурилась и принялась быстро водить пальцем по ровным строчкам журнала. — Денбро... — тихо пробормотала она, листая страницу назад, а потом вперёд. — Денбро... Тут нет. Есть Денвер. И есть Браун. Денбро нет. Билл растерянно моргнул. — К-как нет? Мама звонила вчера утром. Точно проверяли? Девушка вздохнула, явно начиная паниковать от того, что не может найти нужную строчку в этих бесконечных списках. Ричи тем временем уже прилип носом к стеклу витрины, разглядывая лимонные тарты, но краем уха прислушивался к разговору. — Эй, Джейн, что там? — из дверей подсобки вышел парень, вытирая руки полотенцем. Тозиер лениво повернул голову на голос и замер. У парня были растрёпанные тёмно-каштановые волосы, пара прядей непослушно падала на лоб. Из-под розового фартука виднелась простая белая футболка. Но больше всего цепляли глаза — огромные, орехово-зелёные, в которых читалась какая-то удивительная, спокойная глубина. — Уилл, я не могу найти, — выдохнула Джейн, уступая ему место у журнала. — Имя Билл Денбро. Торт. — Так, давай посмотрим вместе, — Уилл мягко улыбнулся ей, забрал журнал и перевернул страницу на вчерашнее число. Его пальцы двигались быстро и уверенно. Через секунду он постучал ногтем по бумаге. — Вот же, Джейн. Твоя правда, тут записано как "Билл Д.", просто почерк утренней смены как у курицы лапой. Всё нормально, он в холодильнике. Джейн облегчённо выдохнула и согласно кивнула, уходя вглубь подсобки, чтобы не мешать. Парень поднял голову, его взгляд скользнул по Биллу, задержался на улыбающейся Беверли и, наконец, остановился на Ричи. Тозиер, который всё ещё стоял, опёршись локтями о витрину, почувствовал странный укол чистого, детского любопытства. Этот парень за стойкой выглядел как-то... иначе. В нём не было той резкости, к которой Ричи привык в колледже. От него веяло уютом. — Секунду, я сейчас всё вынесу, — сказал Уильям. Голос у него оказался мягким и тихим. Он повернулся и скрылся за дверью. Ричи тут же отлепился от витрины и повернулся к друзьям, поправляя очки. — Ладно, признаю, кондитерская высший класс. И персонал у них куда симпатичнее, чем те злые тётки в столовой. Бев, ты видела его пальцы? Он этот журнал листал так, словно это какая-то древняя реликвия. — Он просто аккуратный, Тозиер, — хмыкнула Марш, присаживаясь на высокий барный стул. — В отличие от тебя. И, кажется, он тебя заинтриговал. Ты аж говорить перестал на целую минуту. — Я просто молчал, рыжая, — огрызнулся Ричи, хотя внутри у него до сих пор крутилось странное, приятное ощущение от того, как этот Уилл спокойно разрулил маленькую проблему с заказом. Дверь подсобки снова открылась, и парень аккуратно вынес большую, идеально белую картонную коробку. Он поставил её на прилавок с такой осторожностью, словно там находилось хрупкое сокровище, а не просто кондитерское изделие. Ричи понял, что молчать больше нельзя. Его внутренний защитный механизм — громкий, шутливый фасад — требовал действия. Ему жизненно необходимо было заставить этого парня снова посмотреть на него. Услышать его голос. Очкарик картинно опёрся локтями о стойку, подавшись вперёд, и выдал свою самую фирменную, широкую улыбку: — Послушай, Уилл, — он специально выделил его имя. — Я должен признаться. Этот торт выглядит чертовски важным, но, честно говоря, ты сам в этом фартуке выглядишь гораздо слаще, чем любой десерт в этой витрине. Серьёзно, у меня сейчас разовьётся сахарный диабет просто от взгляда на тебя. Беверли зажмурилась и прикрыла лицо рукой, тихо прошептав: "Идиот". Билл неловко переступил с ноги на ногу, готовый извиняться перед продавцом за своего несносного друга. Обычно после таких подкатов парни вроде Ричи получали либо ледяной презрительный взгляд, либо грубый ответ. Байерс замер на секунду, держа в руках шёлковую черничную ленту, которой собирался перевязать коробку. Его ресницы дрогнули, он поднял глаза на Ричи. И вместо того чтобы разозлиться или испугаться, Уилл вдруг... искренне, очень тихо тепло рассмеялся. Этот смех был похож на звон маленьких стеклянных колокольчиков на ветру. Уилл прикрыл рот ладонью, его плечи мелко задрожали. Он не увидел в Ричи угрозы или наглости — он разглядел за этим нелепым подкатом искреннее желание вызвать улыбку. — Спасибо за предупреждение, — ответил Байерс, его голос слегка подрагивал от сдерживаемого смеха. Он ловко перекинул ленту через коробку, и Ричи заворожённо уставился на его тонкие, изящные пальцы с аккуратными ногтями. Движения Уилла были невероятно плавными, точными, артистичными — так двигаются люди, которые привыкли творить руками. — Но наша организация просила передать, что кондитерская не несёт ответственности за внезапные приступы романтизма у посетителей. Тозиер буквально затаил дыхание. Этот парень мало того что не прогнал его, он ещё и подыграл! Уильям тем временем завязал идеальный, пышный бант из черничной ленты на коробке, слегка затянул узел и, наконец, посмотрел прямо на Ричи, заглядывая под его нелепые очки. — К тому же, если вам действительно так нравится лаванда, я бы порекомендовал наш особый холодный лавандовый раф с черничным сиропом. Но учтите, — Уилл хитро прищурился, и в его ореховых глазах блеснули озорные искорки, — от него у людей иногда напрочь пропадает дар речи. А вам он, кажется, ещё очень нужен. Для новых комплиментов. Беверли тихо фыркнула от восторга, а Билл удивлённо приподнял брови. Ричи Тозиер, великий балагур и остряк, чувствовал, как его сердце стучит где-то в горле. Его только что уложили на лопатки его же собственным оружием, причём сделали это максимально изящно, нежно и с улыбкой. Он смотрел на Уилла, на то, как тот аккуратно пододвигает коробку к Биллу, и понимал, что пропал окончательно и бесповоротно. Ему хотелось остаться за этой стойкой навсегда. Наблюдать, как Уилл завязывает эти чёртовы банты, слушать его тихий смех и ловить этот внимательный, тёплый взгляд. — Спасибо большое, — искренне сказал Билл, осторожно принимая коробку с тортом. — В-вы очень выручили. — Не за что, — мягко ответил Уилл, кивнув имениннику. — Хорошего вечера и праздника. Рыжая поднялась со стула, направившись к выходу, и потянула Ричи за рукав его безумной гавайской рубашки: — Пойдём, Ромео. Торт сам себя не съест, а именинника ждёт остальная банда. Билл и Бев толкнули дверь, выходя обратно в удушливое июльское марево улицы. Серебряный колокольчик над дверью снова звякнул. Ричи задержался всего на секунду. Он остановился у самого порога, развернулся всем телом назад и посмотрел на Уилла, который уже взял в руки тряпку, собираясь протереть стойку. — Эй, черничка! — громко, но на удивление мягко окликнул его Ричи. Уилл вздрогнул, поднял голову и посмотрел на него. Тозиер эффектно спустил очки на кончик носа, подмигнул Уиллу своим самым обезоруживающим образом и широко улыбнулся: — Я приду за этим лавандовым рафом завтра. Ровно в три часа дня. Так что готовься спасать мою речь, потому что я собираюсь заболтать тебя до полусмерти! Уилл на секунду застыл, а затем его лицо озарила такая яркая, искренняя и смущённая улыбка, что Ричи показалось, будто кондитерская стала ещё светлее. Байерс быстро уткнулся лицом в свой блокнот для заказов, пытаясь скрыть пылающие щёки, но Ричи успел заметить, как тот согласно и тихо кивнул. Тозиер выскочил на улицу, аккуратно закрыв за собой дверь. Горячий воздух тут же облепил тело, но парень шёл вслед за Биллом и Беверли, закинув руки за голову и насвистывая под нос какой-то дурацкий мотив. Влюблён? Нет, конечно, это глупости. Но этот парень с черничными лентами совершенно точно сделал этот скучный июльский день гораздо, гораздо интереснее. И Ричи действительно собирался вернуться завтра в три.