В меню не указан

За прошедший месяц июльская жара успела смениться душным августом, а Ричи Тозиер окончательно превратился в постоянный предмет интерьера кондитерской Berry & Bloom. Неудачники на пляже уже даже не спрашивали, куда он смывается каждый день. Все и так знали: парень едет пить свой лавандовый раф и доставать симпатичного кондитера. За этот месяц они реально сблизились. После того как Ричи помог разгрести завал с толпой орущих детей, Уилл перестал закрываться от него блокнотом. Очкарик теперь знал кучу полезных фактов: например, что Байерс терпеть не может мыть блендер, фанатеет от комиксов про Людей Икс и иногда специально бахает другу в кофе тройной лимонный сироп — просто чтобы посмотреть, как тот забавно кривится. Они стали хорошими друзьями. Но каждый раз, когда Тозиер забирал из рук стакан и их пальцы случайно сталкивались, или когда Уилл ловил на себе его долгий, непривычно серьёзный взгляд, у обоих внутри что-то замирало. Они смутно понимали, что эта дружба уже давно трещит по швам, но никто не решался сделать шаг вперёд. И вот сегодня, после закрытия смены, приличный мальчик впервые согласился поехать с ним покататься. — Сразу говорю, Тозиер, я согласился поехать только при условии, что там не будет кучи незнакомых людей, — предупредил Уилл, садясь на пассажирское сиденье старой развалюхи и поправляя воротник рубашки. — Обижаешь, черничка! — кудрявый врубил передачу и ухмыльнулся, поправляя очки. — Никакой толпы и суеты. Только мы, звёзды и цикады. Зуб даю. Машина привела их на холм за городом, откуда вся долина с дорогами и редкими огоньками домов была как на ладони. Накатывал вечер, жара наконец-то спала, и в воздухе приятно пахло сухой травой. Парни залезли прямо на капот. Уилл устроился поудобнее, подтянув колени к груди. На нём была простая футболка и старая фланелевая рубашка, и без своего рабочего фартука он казался Ричи ещё более домашним и каким-то своим. — Круто тут, — тихо сказал Байерс, глядя на то, как небо над горизонтом темнеет. — Спасибо, что вытащил. А то я в последнее время только и вижу, что духовку на работе да холсты в общаге. У меня уже скоро крыша поедет от запаха ванили. — Обращайся, Байерс. Моя миссия в этой жизни — спасать порядочных людей от скуки, — Тозиер опёрся локтями о лобовое стекло, поглядывая на спутника сбоку. — Слушай, а ты из своего Хоукинса почему вообще уехал сюда учиться? Ты никогда особо не рассказывал. Младший на секунду притих, перебирая пальцами край рубашки. В Хоукинсе у него всё было слишком привычным, серым и предсказуемым. Все друзья со школы разбились по парочкам, у каждого началась своя личная жизнь, а Уилл чувствовал себя там лишним, будто застрявшим на одном месте. Ему просто до смерти хотелось начать всё с чистого листа, там, где его никто не знает. — Да просто захотелось уехать подальше, понимаешь? — негромко признался парень, глядя на огни внизу. — В Хоукинсе все друг друга знают с детского сада. Из-за этого кажется, что ты постоянно под прицелом. Мне хотелось уехать туда, где можно просто побыть обычным парнем, которого никто не судит за его странности. Ричи внимательно слушал, и внутри у него поднялась какая-то странная, тёплая волна. Ему чертовски сильно захотелось, чтобы друг чувствовал себя уверенно. Всегда. — Ну, если план был в этом, то ты справился на десятку, — кудрявый легонько толкнул его плечом в плечо. — В нашем городе тебя знают как классного кондитера, парня с крутыми каштановыми кудрями и единственного человека, который способен терпеть Ричи Тозиера дольше получаса. По-моему, это уже легендарный статус. Уильям повернул к нему голову и вдруг рассмеялся — открыто и так тепло, что у шутника где-то в груди пропустило удар моторчика. — Да уж, насчёт последнего пункта — мне точно положена медаль за выслугу лет. Ты бываешь жутко невыносимым, Ричи. Но... с тобой мне правда легко. Наверное, впервые за очень долгое время я не чувствую себя каким-то не таким. Воздух между ними словно стал гуще. Это вообще не было похоже на свидание, вокруг не играла сопливая музыка, они не держались за руки, но водителю казалось, что этот момент на капоте — лучшее, что случилось с ним за всё лето. Уилл медленно опустил ладонь на металл, и его мизинец как бы случайно коснулся руки соседа. Байерс не отодвинулся. Очкарик тоже замер, боясь пошевелиться, но тут палец Уилла просто дёрнулся — парень явно просто разминал затекшую от сидения в одной позе руку. Ричи мысленно выдохнул, давая себе мысленный подзатыльник за то, что уже успел накрутить в голове бог весть что. На холм налетел резкий порыв прохлодного вечернего ветра. Кондитер шмыгнул носом и поплотнее втянул голову в воротник фланелевой рубашки. Ричи это заметил, тут же зашевелился и с размаху хлопнул Уилла по плечу, ломая всю эту затянувшуюся тишину: — Так, Байерс, отставить грустные мысли! А то ты сейчас тут совсем приуныешь, а мне тебя потом обратно в общагу тащить... По коням, у меня в бардачке есть кое-что получше этих унылых видов. Уильям удивлённо моргнул, когда кудрявый шустро сполз с капота и полез наполовину в салон машины, шурша там какими-то обёртками и старыми кассетами. Через полминуты Тозиер победно вылез обратно, держа в руках... наполовину полную пачку засохших картофельных чипсов и две банки тёплой газировки. — За счёт заведения! — Ричи запрыгнул обратно на металл, с ходу вручая Уиллу банку. — Самый эксклюзивный ужин в этом штате. Ну-ка, держи. Младший посмотрел на банку, потом на приятеля, который уже вовсю хрустел чипсами, и не выдержал — снова тихо рассмеялся. Весь этот груз воспоминаний о Хоукинсе, который только что давил на него, куда-то бесследно испарился. С Ричи просто невозможно было оставаться серьёзным. — Тозиер, им же сто лет, они, наверное, со времён динозавров там лежат, — хмыкнул Уилл, но банку всё-таки открыл. Клик жестянки прозвучал в тишине очень громко. — Эй, это винтаж! Настоящий вкус свободы, цени, пока я добрый, — кудрявый вытянул длинные ноги в кедах и устроился поудобнее. — А если серьёзно, Уилл... Забей на всех, кто там тебя судил в твоём Хоукинсе. Реально. Ты крутой парень. И готовишь этот свой раф так, что я готов ради него таскать твои мешки с мукой хоть каждый день. Так что ты это... не кисни. Прорвёмся. Уильям сделал глоток газировки и посмотрел на Ричи. На его растрёпанные волосы, на дурацкие очки, которые съехали на кончик носа. В груди у него разлилось приятное, надёжное чувство. У него появился настоящий друг в этом чужом городе. Человек, с которым можно не притворяться и не строить из себя крутого. — Спасибо, Ричи, — искренне сказал Уилл, аккуратно стукнув своей банкой о банку Тозиера. — Ты тоже... неплохой напарник. Хоть и невыносимый. — Эй! Я лучший! — притворно возмутился Ричи, делая внушительный глоток из своей банки. Они посидели ещё немного, лениво уничтожая запасы из бардачка, пока очкарик вдруг не замер, хитро прищурившись на приборную панель через лобовое стекло. В его голове явно созрел очередной гениальный план, и Уилл уже заранее напрягся, зная этот взгляд. — Слушай, Байерс, — Ричи резко повернулся к нему. — А ты водить-то умеешь? Ну, права у тебя есть? Уилл удивлённо моргнул, чуть не поперхнувшись газировкой. — Нет. Меня брат везде возил, а сюда я на автобусе приехал. Мне как-то без надобности было. А что? — Как это "что"?! Восемнадцать лет пацану, а он руль только на картинках видел! — Тозиер театрально схватился за сердце, а потом шустро сполз с капота на землю и распахнул водительскую дверь. — Всё, вылазь, кондитер. Сейчас капитан Тозиер проведёт твой первый официальный мастер-класс. Тут пустырь, врезаться абсолютно не во что, кроме пары сухих кустов. Давай, прыгай за руль. Уильям округлил глаза, даже не двигаясь с места: — Тозиер, ты сбрендил? Я твою колымагу в первый же кювет уроню! Она и так держится на честном слове и скотче. — Обижаешь, это коллекционный хлам! И вообще, я все равно рядом, — кудрявый упрямо замахал руками, зазывая его в салон. Колеблясь ещё секунду, Уилл всё-таки слез с капота и несмело обошёл машину. Сев на водительское кресло, он почувствовал себя максимально не в своей тарелке. Руль казался огромным, педали внизу — пугающими, а Ричи уже плюхнулся на пассажирское, бесцеремонно придвигаясь ближе, чтобы показывать рычаг переключения передач. — Так, смотри сюда, — Ричи перешёл на забавный командирский тон, вовсю жестикулируя. — Вот эта штука — сцепление. Нажимай её до упора. Не бойся, она не кусается, просто скрипит, как старая телега. Теперь плавно включай первую скорость... Нет, Уилл, первую, а не заднюю, мы не хотим свалиться с холма спиной вперёд! — Я же говорил, что это плохая идея! — взмолился кондитер, судорожно вцепившись в руль, пока машина под ними испуганно дернулась, заглохла и издала протяжный металлический вздох. — Спокойно, это штатная ситуация! Заводи ещё раз, — очкарик громко рассмеялся, ни капли не расстроившись. Он протянул руку и мягко скорректировал ладонь Уилла на руле. — Короче, план такой: отпускай левую ногу медленно-медленно, как будто ты крем на торт выдавливаешь, аккуратно. А правой чуть-чуть поддавай газку. Байерс закусил губу от усердия, сосредоточенно глядя перед собой. Он снова завёл мотор, плавно отжал педаль, и — о чудо! — старая развалюха, глухо заурчав, медленно покатилась вперёд по пыльной траве. Скорость была от силы километра четыре в час, но Уилл почувствовал такой дикий восторг, словно он управлял как минимум космическим кораблем. — У меня получается? Ричи, смотри, она едет! — парень широко улыбнулся, мельком взглянув на друга. — Едет, едет! Рули левее, там кочка! — орал Ричи, вовсю веселясь и хватаясь за торпеду. — Байерс, да ты прирожденный гонщик, Шумахер нервно курит в сторонке! Они сделали пару кривых кругов по абсолютно пустому холму под заливистый смех Ричи и испуганно-радостные вскрики Уилла. На третьем круге кондитер окончательно осмелел, лихо крутанул руль и... с победным рыком загнал машину передними колесами прямо в густой сухой куст, где мотор благополучно заглох в последний раз за вечер. В салоне повисла секундная тишина, прерываемая только шипением радиатора, а потом оба пацана одновременно покатились со смеху, откидываясь на спинки сидений. В этот момент весь страх перед новым городом, общагой и будущим окончательно растворился в ночном воздухе. Они просто дурачились, как обычные подростки. — Ну что, Шумахер, — отсмеявшись, Ричи стянул очки и устало протёр глаза, широко улыбаясь. — Первое боевое крещение кустами пройдено успешно. Из тебя выйдет отличный водила. Уилл расслабил затекшие пальцы, отпуская руль, и посмотрел на своего безумного штурмана. На душе было легко и свободно. — Спасибо, Ричи. За всё. Они выбрались из машины, когда над холмом окончательно воцарилась тёплая августовская ночь. Конец лета больше не казался Уиллу началом чего-то пугающего. Ведь теперь у него Был друг, с которым любая поездка — даже в ближайший куст — превращалась во что-то хорошее