Тошнота

Внутри всё скручивалось в неприятные узлы. Хотелось выблевать это всё наружу. Но не получалось. Ощущения даже хуже, как тогда, во время выпускного из академии – все в классе уже были совершеннолетними, вот и напились. Кончилось всё общим плохим состоянием. Изуку сидел уже полчаса над унитазом и радовался лишь тому, что эта тошнота не сравниться с тем, что было у него на душе. Потому что это было намного хуже несчастных порывов организма. Томура обошёлся с ним по-мразотски. Как только парень мог забыть о том, что он моральная сволочь? Ах, точно! Закружили его романтичные комплименты, букеты цветов, коробки конфет, судя по всему где-то украденные. Маленькое влюблённое сердечко просто будто бы заволокло туманом. Змея на груди пригрелась, а потом укусила и ядом отравила. - Может, хватит уже придуриваться? Тебе ведь самому было хорошо. Ты ведь так стонал. Мидория зло зыркнул на вошедшего в туалет мужчину. - Я кричал и требовал отпустить! - Да неужели? А мне казалось, это крики наслаждения. Алые глаза хитрющие. Он стоит и делает вид, что ни при чём, что парень сам виноват в том, что произошло. Да его уже не злодеем называть, а… Да Изуку даже придумать не получается, как его назвать! - Ты обещал, что не тронешь меня, пока я сам этого не захочу. А что в итоге? Как мне теперь доверять тебе? Если ты это сделал один раз, то сделаешь и второй, так что не смей оправдываться! – Парень не знал, что ему делать. Он любил Томуру и не мог просто так отказаться от него. Но этот ужасный поступок… - Любовь любовью, но я не уверен в том, что могу тебе верить. Меня разрывает на две части! – И это были искренние слова. Привязанность не позволяла сбежать или даже обратиться в полицию, а обида заставляла злиться на мужчину. - Больше не трону. Клянусь. – Шигараки поднял руки вверх, как бы сдаваясь. Но вот улыбка его слащавая всё портила. Мидория скривился, отворачиваясь к унитазу. Как же всё это давит на его разум и сводит с ума… Зачем он вообще полюбил этого придурка? Неужели ничего в голове не щёлкало, когда этот урод пригласил его отужинать? Неужели так сложно было понять, что с ним никуда нельзя идти? Видимо, всё же сложно, раз он находится в данной ситуации. И ни к кому ведь за помощью не обратишься – переврут всё и обвинят в пособничестве злодею, да в полицию сдадут. А там уже после подобных показаний вряд ли будут слушать влюблённого юношу. Засудят и всё, жить ему за решёткой, да потом без профессии по шабашкам бегать. - Уйди, а... Я один хочу побыть. Надо было успокоить свои мысли, расставить их по полочкам, чтобы принять правильное решение. И присутствие Томуры в этот момент только мешало. Тот постоял ещё немного в дверях, хмыкнул, проговорив что-то неразборчивое под нос, и удалился без возражений, за что Изуку был ему неимоверно благодарен. Хоть где-то он послушался парня и не стал идти против его воли. Но оставшись наедине с самим собой, Мидория лишь уставился в стену, не особо понимая, что ему делать. В голове сразу стало как-то пусто. Пропали все обиды, обвинения. От осознания этого сердце резко забилось сильнее, заставляя испуганно схватиться за грудь и вжаться в угол. Шигараки его не отпустит – это факт. Он слишком много потратил на юношу, а потому решил взять себе всё своё. Потому парень теперь чувствовал себя каким-то должником. Неприятно. Парень вышел из туалета, прислушался. Шуршание исходило из кухни и он направился туда. Томура сидел на стуле и покачивался на нём, поедая чипсы. - Не хочешь… Извиниться? - Не хочу. Изуку сжался весь, переступая с ноги на ногу. Захотелось заплакать и побить этого урода в истерике. - Вообще-вообще? Я ведь правда этого не хотел… - Ты сказал, что не против переспать со мной… - В голосе Шигараки появляется осуждение. – А теперь обвиняешь в насилии. Не лицемерно ли? Прикусив губу, Мидория садиться рядом. Да, он упомянул, что не против переспать. Хотя это должно было быть в тот момент, когда все были бы готовы к новому этапу отношений. Но не скажешь же это прямо в лицо… Или можно попробовать? - Я не сказал, что хотел этого сегодня. – Прижавшись щекой к столу, парень прикрыл голову руками. – Это должно было происходить романтично, а не так грубо. Конфеток бы подарил, расцеловал меня, а не сразу бы переходил к действиям. Отведя взгляд, Томура вздохнул, что-то обдумывая. Поднялся, включил чайник, застыв рядом с ним. Вода вскипела через пару минут, и он разлил по кружкам чай – в одну зелёный, в другую чёрный. Поставив их на стол, мужчина достал печенье, сел рядом. - Извиняюсь, я действительно думал, что ты не против. Мне казалось, что ты типа играешь в жертву и всё такое… Ролплей… Не верилось в эти оправдания, конечно… Пересилив себя, юноша сглотнул и постарался закопать ощущения тошноты подальше, хотя комок так и стоял в горле. - Извращенец чёртов… - Сев ровно, парень взял кружку с зелёным чаем. – Мне мерзко от случившегося, так что простым «извини» ты не откупишься. – Макнув печеньку в напиток, продолжил. – Спать мы не будем больше, пока я не удостоверюсь, что подобного больше не повториться. Ещё я требую мерч с героями, новые карандашики и коробки конфет каждый день. Мыться со мной в одной ванне больше не будешь и бить меня по заднице запрещаю, только если я сам не захочу. А ещё я хочу много милых поцелуев в щёки, лоб, шею. – И демонстративно засунул сладость в рот, гордо подняв голову. Шигараки прищурился, явно не очень довольный требованиями. Он мог бы взять всё прямо сейчас, но тогда и Мидория от него уйдёт вовсе. А это большой риск. Где ему ещё удастся найти такого человека, который не будет обращать внимания на то, что он злодей? Такого ещё поискать придётся и ой как хорошо. А тут этот кудрявый барашек, который вместо разрыва отношений просто ставит ему какие-то условия. - Ладно, хорошо… Как скажешь. Судя по тому, как Изуку взглянул на него, он не особо ему поверил. Но он лишь пожал плечами, продолжая употреблять печенье. - Иди уже, расцелуй меня… - Спустя минуту поедания, юноша дёрнул плечами. – А то неловко как-то. Уж лучше целоваться. Томура ухмыльнулся, сразу же накинувшись на него. И Изуку остаётся лишь надеяться на то, что всё пройдёт хорошо, и он помаленьку перевоспитает этого человека, и тот не сорвётся опять, и не будет делать больно. Хотя, это лишь надежды.