0
1 июня 2026 г., 22:10
Артур сел на лавочку, та противно скрипнула под его весом. Достал из кармана олимпийки iPhone 13 с треснутым защитным стеклом, нажал на кнопку.
21:30.
Вздохнул, уставившись на экран. Домой идти не хотелось — там только шумящий телек и вечно уставшая бабушка, которая на дурного внука давно перестала обращать внимание. Есть и есть, лишь бы не мешался.
Он переехал в этот город примерно три года назад. Помнил, как тринадцатилетним пацаном стоял на вокзале с одной спортивной сумкой, в животе крутило от страха перед неизвестностью. Но тогда ситуация дома прижала так, что вариантов не осталось. Нужно было сваливать.
В новой школе поначалу всё шло ровно. Нормальная обстановка, обычные пацаны и девчонки. Проблема была в самом районе. Когда рядом нет отца или матери, которые вовремя вправят мозги, скажут, куда тебя несёт… В общем, всё быстро пошло по одному месту. Через год Артур уже вовсю тёрся с местной дворовой компанией, которая тут всем рулила. Он не был отморозком. Просто так было безопаснее. Пару раз попробовал держаться отдельно и понял, что так только чаще доёбываются. Быстро научился сплёвывать сквозь зубы, носить треники, говорить резко и по понятиям. Протоптанная дорожка — штука удобная, с неё тяжело соскочить, когда тебе шестнадцать и ты хочешь быть как все, чтобы тебе не усложняли и без того стрёмную жизнь.
А потом случилась та драка за школой. Он не сделал ничего такого — просто нахождение среди пацанов требовало вставать на их сторону в любой ситуации. Даже если они были не правы. Случай был до тупости простой: Серый — один из компашки — общался с девчонкой из его класса, та отшила его, а он начал пускать про неё слухи, типа, шлюха и всем даёт. За неё вступился брат… В итоге исключили его и ещё пару одноклассников, и поставили на учёт. Надо же, как легко можно начать губить собственную жизнь.
Поднял взгляд к небу. Солнце уже почти ушло за крыши серых панелек, оставляя густой малиновый след. Как бабушкин кисель. В наушниках крутился трек, который был как никогда в тему, и Артуру вдруг захотелось поймать этот свет и сфоткать закат.
— Ахахахаха! Бля-я-я, ну ты даёшь, Витёк!
Он заблокировал экран, зажав пальцем кнопку.
Смех раздавался за гаражами. Громкий стук пивной бутылки о бетон — пацаны были рядом. Не поймут. Сфоткаешь закат — и завтра весь район будет стебать, что Артурчик у нас в педики-фотографы заделался.
Идти к ним тоже не хотелось — опять вонь перегара, конченые шутки, подколы, какие-то воздуханства о «темках». Всё раздражало. От собственной жизни выворачивало. Но что он мог сделать сейчас? Учиться дальше будет — уже перевели в другую школу, подальше, на маршрутке минут тридцать ехать. Потом в университет поступит, наверное. На кого — пока понятия не имел, но бабушка говорила выбрать что-то перспективное: юристом пойти или вообще инженером. Пацаны советовали не делать мозг и идти туда, куда можно на бюджет залететь. А чего он сам хотел — не знал. Были у него увлечения, но это всё фигня, и о таком даже поговорить не с кем.
Артур вытащил из кармана «Чапман браун», вынул сигарету и зажал в губах. Порылся в олимпийке, нащупав зажигалку.
Чирк.
Фш-ш-ш.
В нос ударил приторно-сладкий запах, губы обдало теплом. Затянулся, поднялся с лавочки и не торопясь зашагал в сторону дома, держась подальше от гаражей.
«А у меня во дворе
Ходит девочка с каре»
Улыбка сама появилась на лице. Трек отозвался теплом в груди. На самом деле была у него на районе одна отдушина. Глупая, пацанская, о которой он, естественно, помалкивал.
Она появилась недели две назад. Он без понятия был, как её зовут и откуда она, но видел почти каждый вечер. Тупо выделялась на общем фоне. Девчонки из его прошлой школы красились и одевались так, будто каждый день на вписку собираются. А эта была другой. Носила огромные худи, в которых тонула, таскала за собой какой-то потрёпанный рюкзак и вечно ходила в больших наушниках Marshall, забив на всех вокруг. Но главное — это причёска. Ровное тёмное каре, волос к волосу. Артур хрен знает почему на неё залипал. Просто среди их облезлого, заплеванного двора она смотрелась как что-то нормальное.
Он свернул за угол пятиэтажки, вытащил сигарету изо рта на очередном затяге и завис.
У третьего подъезда стояла она. Спиной к нему. В том самом безразмерном худи, капюшон скинут. Стояла и смотрела куда-то вверх, на крышу.
Мысли заметались, в горле резко пересохло. Ладони в карманах повлажнели.
«Да бля, чё я, баба, что ли? Просто подойти, спросить чё-нибудь», — мысленно пошкнил.
Вытащил один наушник, бросил бычок под ноги и, стараясь не косолапить, пошёл к подъезду. Но чем ближе подходил, тем хуёвее становилось. Шаг замедлился. В башке — пусто, ни одной адекватной мысли, с чего начать разговор.
«Бля, ну подойду я, скажу "привет", а дальше чё? О чём с ней говорить? Про учёт в ментовке?» — резко осадил он себя.
Захотелось самому себе втащить.
Хмуро засунул наушник обратно в ухо, прибавил шагу и решил просто пройти мимо, в свой соседний четвёртый подъезд, сделав вид, что вообще её не заметил. Лицо кирпичом, взгляд перед собой. Прошёл, так и не повернув головы.
Влетел в свой подъезд, хлопнув тяжёлой железной дверью. Быстрым шагом вверх по ступенькам, перешагивая через две за раз. Сердце всё ещё колотилось, уши горели от собственной нерешительности.
Забежал в квартиру, тихо прикрыл за собой дверь. Из зала доносился привычный бубнёж какого-то шоу — бабушка, как обычно, заснула под включённый телик. Он стащил кроссовки, на автомате прошёл в свою комнату и упал на кровать прямо в одежде. Лёг поудобнее, уставился в тёмный потолок и закинул руки за голову.
И что с того, что он застремался и не решился? Внутри всё равно оставалось странное, греющее чувство. Закрыл глаза, и перед ним снова встал силуэт под фонарём и ровное каре.
«Завтра точно подойду, — подумал Артур, засыпая. — По-любому надо».
***
— Заебали они меня, Тим, — обессиленно бросил в трубку. — Бухают и бухают, мне-то чё? — Ну, Артур, родителей не выбирают, — грустно бубнил брат в трубке. — Нихуясе ты заговорил, Тимоха, — снова накатила злоба. — Сам умотал в свою Европу, меня с ними оставил. Чё я должен был делать? Жить там и содержать их? Пошёл… — Да не злись, братишка, я забрать же предлагал тебя, как окончишь универ. Ну или можешь после школы, только работать придётся… — Отъебись! — палец со злостью мазнул по экрану, нажимая на кнопку сброса. Удобно братцу — улетел в двадцать пять лет, его тогда по работе отправили в польский филиал компании за какие-то заслуги. Бросил его с постоянно пьющими родаками. Одного. И упрекает теперь, что те ему звонят и спрашивают: «А где наш Артурчик? Почему звонки сбрасывает?» Кулаки сжались, ногти больно впились в ладони. «Гандон. Ага, бегу и спотыкаюсь, уже лечу к тебе». Артур поправил рюкзак на плече и зашагал в сторону остановки. До школы доехал на забитой в хлам тридцать второй маршрутке, хер знает как умудрившись не испачкать кроссовки об обувь лезущих напролом бабок. Его перевели всего неделю назад, посреди четверти, так что для класса он пока оставался мутной тенью на задней парте. С ним особо не лезли знакомиться — здешние пацаны сразу поняли его дикий взгляд. О его учёте в ментовке тут, слава богу, никто не знал, но шлейф дворового типа за ним тянулся ощутимый. Шёл третий урок. Историчка монотонно бубнила про разницу «повода» и «причины», а класс жил своей жизнью: девки на первой парте шептались и хихикали, пацаны в основном спали. — Пожалуйста, запишите и не путайте эти понятия на контрольной. Причина — это глубокое, внутреннее основание для какого-либо события. Это то, что назревает долгое время и делает конфликт неизбежным. А повод — это случайное внешнее обстоятельство, которое приводит к началу действия. Сам по себе повод мало что значит, это просто толчок, который запускает процесс. Но без готовой, созревшей причины он никогда не привёл бы к катастрофе. Артур сидел у окна, подперев голову рукой, и залипал в телефон. Под партой, чтобы училка не пропалила, у него была открыта телега. В закрепе висел утренний неудалённый чат с братом, на который даже смотреть не хотелось, ниже разрывалась флудом конфа «суета 24/7» — их дворовая компашка. Он лениво листал скопившийся за утро бред. Пацаны строчили без знаков препинания, засирая экран тупыми кружками и мемами: серый01: вы видели че витек вчера сделал он реально на чепырке в забор влетел у него бампер нахер отвалился и фара левая в хлам ахахах лоооох kostyl_777: бляяяяяяя kostyl_777: ахахахахахахаха vityok_shum: да завалите вы там темно было нихуя не видно vityok_shum: и забор этот конченый торчит посреди дорлги серый01: ага посреди дороги скажи еще он там заспавнился просто kostyl_777: бампер на проволку прикрутим, пох dimon_99: пацаны сегодня на коробке в 7 собираемся пиво будет я у пахома паспорт взял vityok_shum: @artur_crpt выползай хорош шкериться vityok_shum: ты че там на уроках здох серый01: принц артур в новой школе kostyl_777: @artur_crpt ты живой ваще? Артур занёс палец над клавиатурой, собираясь отшить их, но передумал. Свайпнул, зайдя в канал «CRPT DAO$$» — новостей не было. Все бабки, которых и так было мало, застряли в проектах. Цокнул языком, вернулся в чат с кентами: artur_crpt: я учусь, дебилы, вам не понять Выбрал стикер с обезьяной, которая бьёт чела палкой, и отправил. kostyl_777: фууу кринж vityok_shum: о ботан проснулся серый01: хуясе ты умный стал ахахаха vityok_shum: @artur_crpt слыш криптоинвестор хорош. приползай вечером бампер чепырке крутить будем dimon_99: да он там девку с каре склеил и сидит шифруется серый01: какую каре vityok_shum: че за девка? kostyl_777: аааа я понял, это та с района? в худаке еще с тупаком, да? dimon_99: да серый01: лол артур ты че за ней хвостиком ходишь? ну ты даешь ахахаха vityok_shum: хорош пацаны @artur_crpt кароче в 7 ждем на коробке не будь бабой kostyl_777: да он по-любому щас на первой парте сидит, слюни пускает серый01: ага, строит из себя приличного чтоб опять не замели лооол vityok_shum: @artur_crpt че по темке с чепыркой, ты в деле или че? мы без тебя начинать не будем Свернул телегу и заблокировал экран. Пальцы сжали телефон чуть сильнее, чем нужно. Накатила душная злоба — и на Костыля с Димоном, которые вечно лезут не в своё дело, и на то, как они легко обсасывали эту тему в чате. Откуда Димон вообще про неё знает? Тоже видел? Школьный звонок, оповещающий об окончании учебного дня, не стал облегчением. Дребезжащий звук выбил его в реальность. Короткая передышка — урок, где его не трогали, не донимали расспросами — подошла к концу. Снова нужно было заставить себя идти через гудящие коридоры, толкаться в душном транспорте и возвращаться на район. В место, где не было покоя — только проблемы и разборки. Около шести вечера маршрутка затормозила у дома. Очередная посиделка с пацанами не отличалась от других, только болтовня о поломке добавилась. И о девочке с каре. — Слышь, король Артур, так чё за ляля? — ехидно ухмыляясь, толкнул плечом Серый. Придурок. — Тя ебать не должно, — зло буркнул в ответ. — Серый, угомонись, — Витёк сделал глоток из банки «Амстердама». — Нормально спрашивать надо. — Он выразительно посмотрел на Артура. — Братан, мы же не чужие, поможем, если реально нравится девка. Костян закивал, указав рукой с зажатой сигаретой на говорившего: — Бля буду, поможем! — Я каждый день её вижу, — Димас сплюнул себе под ноги. — Познакомься, чё ссышь. Хотя, как по мне, обычная. Артур раздражённо затушил сигарету о железные ворота гаража, бросил окурок в общую урну. — Бля, вы заебали, домой пойду. — Да ты чё сразу обижаешься? — Витя попытался приобнять его за плечо. — Братан, отвали, — скинул руку, резко дёрнув плечом. — Всё, бывайте, бабушке помочь надо по дому. Кинув всем общий, Артур двинул к дому, на ходу втыкая наушники в уши. Знал же, что так будет. Всё равно пришёл. Чмо. «Почему ты не хочешь с нами движ? Просто ходишь и молчишь, просто ходишь и молчишь — не тупишь» Ритм трека заставлял шагать быстрее. За углом пятиэтажки дворовый галдёж наконец затих. Артур на секунду притормозил. Голову приятно штормило, выпитое пиво дало в ноги, делая их ватными. Свет падал как-то по-особенному — над третьим подъездом горел единственный жёлтый фонарь, выхватывая из мрака кусок разбитого асфальта и железную дверь. Возле которой стояла она и смотрела вверх. Его девочка с каре. Его? Сердце забило в рёбра, руки снова начали потеть. Прошлый позорный побег в свой падик ожёг память. Хватит быть чмом. Пацаны правы, чё он ссыт? Познакомиться и всё. Надо просто взять себя в руки. Артур глубоко вдохнул, пытаясь протрезветь, резко выдернул наушники и швырнул их в карман. Не давая себе времени передумать, пока смелость не выветрилась, он решительно зашагал прямиком к ней. В башке — пустота, все заготовленные ночами фразы стёрлись. Перед глазами двоилось. Фигура у двери шевельнулась. Капюшон серого балахона был скинут, тёмные ровные пряди колыхнулись, над плечом поднялась тонкая искра сигареты. Курит. Спокойно так, забив на весь мир. Оставалось два метра. Она медленно развернулась на шарканье подошвы по асфальту. Один. Тёмное каре мазнуло по лицу, приоткрывая черты под электрическим светом. Он качнулся перед ней чуть вперед. — Привет, меня зовут Артур, — голос предательски сел. Из наушников в кармане приглушенно донеслось: «И я так в нее влюблен Так в нее влюблен…» Слова стали детонатором. Он шагнул вперёд, сокращая последние сантиметры, и резко схватил пальцами за то самое худи с Тупаком. Жёстко притянул к себе. Чужие ладони упёрлись ему в грудь — то ли пыталась оттолкнуть, то ли ловила равновесие. Ему было плевать. Обхватил пальцами чужую холодную щёку, слегка сжав кожу у челюсти. Грубо надавил пальцем. Она приоткрыла рот. Курит такие же сиги. Артур прикрыл глаза и прижался к желанным губам. Сухие. Её пальцы вцепились в олимпийку. Не оттолкнула?.. Артур раскрыл рот шире, толкая мокрый язык в губы напротив. Она дёрнула его на себя. Стукнулись зубами. Её ладонь сжала его волосы на затылке. Железная дверь подъезда за её спиной громко звякнула на весь двор, когда он вжал её в металл всем телом. Они целовались агрессивно и быстро. Ловили ртом чужую слюну, смешанную с горьким шоколадным привкусом «Чапмана». Она дёргала за волосы каждый раз, когда он пытался перехватить воздух, и продолжала глубоко ввинчиваться языком ему в рот. С ума сойти можно. Артур запустил руку под огромный худак. С силой впился пальцами в её бок. Она в ответ хрипнула прямо в губы. Слишком низким тоном для девушки. Резко прикусила нижнюю губу Артура, потянув её зубами на себя до солоноватого вкуса. Одновременно с этим переместила вторую руку вниз — бесцеремонно и жёстко ухватила Артура за член через треники. Сжала. Он скользнул рукой к её заднице. Сжал. Они тяжело, со свистом дышали, размазывая поцелуй. Лапали друг друга под косым жёлтым светом фонаря. Член нещадно болел, требуя больше. Артур отстранился, восстанавливая дыхание. — Так… — вдох, — как тебя зовут? Карешка подняла взгляд и низким, абсолютно точно мужским голосом выдала: — Лёша. Звук этого имени ударил в уши сильнее, чем весь выпитый за вечер «Амстердам». Алкоголь выбило из башки моментально. Артур медленно, преодолевая дикое сопротивление, поднял глаза. Никаких девичьих черт. Пацан. С размазанной по губам слюной, с наглым взглядом из-под идеально ровной чёлки. И кадык. Сука, огромный пацанский кадык прямо перед носом, который Артур умудрился не заметить. Внутри что-то перевернулось и рухнуло. Начало подташнивать. Резко, с силой отпрянул назад, чуть не растянувшись на разбитом асфальте. Уши начали гореть. По подбородку потекла струйка крови. Его девочка с каре нихуя не девочка. Артур не стал думать. Вложив в замах весь вес и всю накопившуюся за день злобу, он наотмашь въехал кулаком прямо в эту ухмыляющуюся, патлатую рожу. Костяшки с хрустом встретились с чужой челюстью. Голова парня резко откинулась назад, с глухим стуком впечатавшись в дверь подъезда, сам он потерял равновесие и тяжело повалился на бок, прямо на грязный асфальт. Пацан схватился за голову и поднял на него затравленный взгляд. — Пидор! — бешено крикнул Артур. Сплюнул под ноги скопившуюся во рту вязкую слюну пополам с кровью и, не оборачиваясь, рванул к своему подъезду. Сердце колотило в самое горло. Долетев до четвёртого падика, он рванул на себя дверь, взлетел по ступеням. Дрожащими руками зашарил по карманам в поисках ключей. Кое-как попал в щель, провернул и ворвался в коридор, тяжело дыша. Из кухни, шаркая тапками, вышла бабушка. Не спала. Щурясь от света, она глянула на его бледное лицо и разбитую губу: — Артурчик? Опять дрался, оболтус? Живой хоть? Иди суп поешь, на плите стоит. — Не хочу, ба, я спать — хрипло бросил он, пряча окровавленный кулак за спину. Бабушка лишь вздохнула и ушла досматривать свой телик. Он шмыгнул в свою комнату, заперев дверь на защёлку.***
Получилось уснуть только из-за сто грамм водки, припрятанной в серванте. Но нормально поспать ему никто не дал. Он проснулся из-за шума со двора. Недовольный, с гудящей головой встал, сунул наушник в одно ухо, не зашнуровывая напялил кроссы и спустился. Пошёл выяснять, хули тут расшумелись. «Я всегда думал, дым в облаках, в голове Ты сигаешь на меня, с высока навсегда» Прошёл к толпе. Возле третьего подъезда толпились люди в домашних халатах и куртках, накинутых поверх пижам. Сонные соседи о чём-то тихо переговаривались, вытягивая шеи. Артур, щурясь от утреннего света, растолкал плечом бабок и подошел к знакомому соседу, который стоял и курил, хмуро глядя в центр круга. — Дядь Коль, здорова, — Артур хрипло кашлянул, потирая висок. — Чё за суета тут, чё случилось? Дядя Коля медленно повернул к нему седую голову, затянулся и кивнул в сторону заросших кустов у подъездной двери: — Да хуй знает, Артурчик… Труп там. Походу, пацан какой-то патлатый сбросился. Дворник с утра пришел убираться, а он лежит. Вся голова в кровь разбита… не трогаем, ждём. Сердце Артура пропустило удар, внутри всё заледенело, смывая остатки похмелья. В ухо из наушника продолжал играть трек: «А у меня во дворе тело девочки с каре Тело девочки с каре обнимаю, как баре А у меня во дворе тело девочки с каре Тело девочки с каре обнимаю, как баре» Со стороны арки раздался воющий звук сирены. Из-за угла дома вылетела ментовская буханка, следом за ней скорая. Синие и красные мигалки полоснули по серым стенам пятиэтажки. Артур медленно попятился назад, растворяясь в толпе, пока менты выходили из буханки. Спрятав разбитую руку глубоко в карман олимпийки, он боком, не поднимая головы, дошёл до своего четвёртого подъезда. Сел на скамейку у падика. Дрожащими пальцами выудил из пачки помятую сигарету, щёлкнул зажигалкой. Затянулся. Горький дым обжёг горло. В одном ухе всё так же монотонно, на репите, крутился трек, на который он залип: «А у меня во дворе тело девочки с каре Тело девочки с каре обнимаю, как баре…» Слова били по мозгам, связывая в какой-то страшный замкнутый круг совпадений — школьную училку, труп Лёши в кустах и эту песню. Артур тупо уставился в одну точку на разбитом асфальте. Сигарета медленно тлела, оставляя длинный столб пепла. С трудом переборов себя, он достал из кармана телефон. Экран ярко дал светом по глазам. Он зашёл в контакты и набрал номер. Долгие гудков пять, прежде чем на том конце сняли трубку. Раздалось сонное, хриплое ворчание: — Да что такое?.. Что-то случилось? Артур сглотнул вязкую слюну, слушая родной голос, и тихо сказал: — Я к тебе после школы поеду, Тимур.
