Ухаживания ледяных демонов

Мобэй был омегой и Мобэй гнездился. Обычно Мобэй гнездился раз в год, когда в ледяных пустошах наступала вялая и промозглая весна, температура поднималась чуть выше обычной и природа брала своё, намекая на продолжение рода. Тогда Мобэй вытаскивал из сундуков шкуры побеждённых когда-то зверей, устилал ими кровать и лежал в центре, мечтая о любви. О суровой демонической любви с кровавыми сражениями, жестокими ухаживаниями и прогулками под ледяными ветрами. Через пару дней проходило и он возвращался к обычной и скучной жизни, полной кровавых сражений, жестоких предательств и прогулок под ледяными ветрами. Жизнь ледяных демонов вообще не отличалась разнообразием. Потом появился Шан Цинхуа, и Мобэй стал гнездиться чаще. К шкурам добавилась человеческая одежда, к мечтам — посиделки у огня. Эту часть Мобэй старательно скрывал, опасаясь, что его сочтут безумцем. Он бы счёл. Особенно тщательно скрывал от Шан Цинхуа, показать слабость перед возможным партнёром было последним делом для демона. (А вот Шан Цинхуа слабость не скрывал, выпячивал перед всем миром и повторял, чтобы точно поняли. Но это простительно, альфам ни к чему сила, всё сделают омеги.) Годы шли, Мобэй набрался храбрости пойти против системы и начать ухаживания. Шан Цинхуа показал себя верным альфой и достойным партнёром для будущего повелителя ледяных пустошей, но совершенно не понимал намёков. Мобэй запутался и путался больше с каждой встречей. Шан Цинхуа послушно следовал позади, помогал советами и оберегал семейный очаг. (Ну, будущий семейный очаг, сейчас это просто был «замок Мобэя». Да и должен быть семейный ледник, но Шан Цинхуа любил тепло и Мобэя готов уступить.) Но никогда не отвечал на физические проявления привязанности, только охал от боли и не бил в ответ. Оставлял свои вещи для гнезда, но никогда специально не отмечал запахом. Делал всё, чтобы Мобэй возвысился не благодаря королевской крови, а делами. Но не оставлял для себя места рядом, иногда указывая на какого-нибудь другого демона-альфу. Мобэй запутался и никто не объяснял. Одну из странностей Мобэй понял чуть позже, случайно, когда Шан Цинхуа назвал демона-альфу омегой, которая идеально подойдёт в королевы. Он тоже запутался и считал Мобэя альфой, поэтому не отвечал открыто на ухаживания! В мире людей всё оказалось наоборот, омеги были слабые и нежные, а альфы правили миром. Глупо, но Шан Цинхуа был человеком и следовало ожидать некоторых ошибок. И следовало объяснить, но Мобэй никогда не мог красиво говорить. — Я омега, — сообщил он Шан Цинхуа. — Эээ, — ответил тот. Возможно, стоило дождаться, когда они будут наедине, а не в центре спора за территорию. Но главное, что Мобэй сказал. Теперь можно было спокойно продолжить сражение. Но почему-то ничего не поменялось, только гнездиться хотелось уже раз в месяц, организм был готов к зачатию. И каждый раз в это время Шан Цинхуа исчезал, улетая в Цанцюн, и оставляя Мобэя в одиночестве. Только один раз беспокойно спросил, не травит ли кто его, слишком часто Мобэй стал гнездиться. — Это природа, — объяснил Мобэй, надеясь что вот сейчас Шан Цинхуа точно останется и они заведут детей. — Понятно, — ответил Шан Цинхуа и улетел в Цанцюн, оставляя Мобэя в одиночестве. Потом появился Ло Бинхэ, неправильный альфа. Он был воспитан людьми и считал, что должен править, пока омега ждёт его дома, готовя вкусный ужин и занимаясь детьми. Потом понял ошибку и стал править и ждать омегу дома, занимаясь детьми. Фигурально, его партнёр тоже был альфой, а дети, ученики Шэнь Цинцю, ждали в Цанцюне, чтобы жестоко расправиться с Ло Бинхэ. Зато в одном из разговоров Мобэй смог уточнить для Шан Цинхуа, что ухаживает. Шан Цинхуа показал, что отвечает, но дальше этих слов ничего не продвинулось. Ло Бинхэ со своими странностями запутал всех. Потом был дядя Линьгуан, который запутал всех ещё больше, вызвав на бой Шан Цинхуа, а не Мобэя. Дядя всегда предпочитал сражаться с альфами, слишком слабый для других омег. Шан Цинхуа, как человек и альфа привычный к вызовам, легко согласился и достойно продержался, пока Мобэй не вступил в бой. Потом нормально ответил на ухаживания, избив уже самого Мобэя. А потом ушёл. Совсем. Приказав не искать. Как будто омега послушает альфу. Мобэй тогда обыскал все ледяные пустоши. А Шан Цинхуа сбежал в мир людей, очень хитро. И только, когда они сбрасывали дядю Линьгуана в ущелье, ответил взаимностью. Вот в чём Мобэй серьезно ошибся, альф людей не надо бить для ухаживания, нужно с альфой бить других. Лучше насмерть, но дядя опять выжил. Омега, хоть и плохонький, их легко не убить. Мобэй думал, что теперь всё наладится. Дядя Линьгуан залез в сугроб, Ло Бинхэ решал проблемы царства демонов, Шэнь Цинцю решал проблемы с царством демонов. Иногда мимо галопом пробегал Лю Цингэ и создавал проблемы, но и они решались вовремя подосланной Ша Хуалин. Мобэй был не так силён, как Ло Бинхэ, не так умён, как Шэнь Цинцю и не так жесток, как Ша Хуалин. Иногда он даже подозревал, что от него им нужны только северные земли. «Ещё порталы», — ответил Ло Бинхэ, когда Мобэй спросил. У него было плохое настроение, Шан Цинхуа опять пропустил гнездование, и теперь хотелось познать все грани унижения, а молодой повелитель как никто другой умел унижать. И унижаться, если дело касалось Шэнь Цинцю. Если вы говорили с Ло Бинхэ, дело всегда касалось Шэнь Цинцю, как не хотелось этого избежать. Шэнь Цинцю был отличный мужик, лично против него Мобэй ничего не имел, но и слушать о каждом его вдохе надоедало. О Шан Цинхуа не хотел слушать даже сам Шан Цинхуа, что было несправедливо во всех мирах. Так вот, у Мобэя появилось слишком много свободного времени и вот она, возможность вплотную заняться личной жизнью. Личная жизнь бегала по Цанцюну и уделяла внимание любому, кроме Мобэя. Не подумайте, Шан Цинхуа оставался верен, помогал при малейших намёках о проблеме… напрочь забыл, как Мобэй наступил на свою природу и целый день занимался домашними делами и, как какой-то альфа, приготовил лапшу. Никто никогда не забудет эту лапшу, несколько демонов поклялись отомстить на могилах предков за эту лапшу, кухня с очагом появилась из-за этой лапши. А Шан Цинхуа с удовольствием слопал, похвалил, сказал, что Мобэй просто идеальный во всех отношениях и лучше Ло Бинхэ… и исправно продолжил искать ему подходящего альфу. Мобэй грустил, и только то, что не он один в новом поколении демонов оставался незамужним, успокаивало. Жаль, что из-за этого никто не мог помочь советом. И он слышал советы для Ло Бинхэ, сам давал советы Ло Бинхэ, они были ужасны. И сработал только тот, что был от Шан Цинхуа. Спрашивать у Шан Цинхуа, как завоевать Шан Цинхуа попахивало беспомощностью, а беспомощные омеги долго не живут. Мобэй сдался, когда в порыве отчаяния решил гнездиться прямо в Цанцюне, в кровати Шан Цинхуа, а тот просто отдал ему спальню и уехал на переговоры. Лёжа в окружении мантий лорда Аньдина и поедая запасы тыквенных семечек, Мобэй с грустью вспоминал времена, когда мог просто заставить его оставаться рядом и помогать пережить трудное время. Но он уже решил больше не бить, а без побоев Шан Цинхуа уходил. Очень быстро уходил, это легко, когда не корчишься от боли. — Как завоевать человека? — спросил Мобэй, когда Ло Бинхэ позвал их на посиделки в честь новой победы. Это слишком походило на тот раз, когда они помогали самому Ло Бинхэ, но Мобэй был готов к позору. (Опять же, Ло Бинхэ советы помогли. Советы и то, что мир чуть не был уничтожен.) — Разденься, — тут же ответила Ша Хуалин. — А потом деритесь до крови. Главное, не отравить случайно, потом долго ждать, когда оклемается. А ведь золотое ядро есть, почему люди такие слабые? Это яды у Ша Хуалин слишком сильные. Обычные демоны разбегаются, едва её видят, Ло Бинхэ никогда не садится рядом, а заклинатели обходят стороной. Только безумец, помешанный на битвах, захотел бы с ней сражаться. И Мобэй так уже делал, он постоянно ходил без рубахи. Шан Цинхуа засматривался на мускулистую грудь и врезался в стены. И больше никакой реакции. А бить его нельзя, это Мобэй усвоил. — Вот мы с учителем… — начал Ло Бинхэ и все присутствующие переключились на свои дела. Что у Ло Бинхэ с Шэнь Цинцю они выучили в подробностях, которые даже суккубы знать не хотели бы. Мобэй бы с большим удовольствием выслушал монолог дяди Линьгуана о несправедливости бытия, чем опять слушать про Шэнь Цинцю. Он присутствовал в половине случаев, Ло Бинхэ не имел стыда. — Спасение жизни, вечная преданность и выполнение желаний, — начал Чжучжи и Мобэй навострил уши, — не помогает. На самом деле помогает, но в обратную сторону. Шан Цинхуа спасал Мобэя от смерти трижды (и тысячу раз по мелочи), преданности его можно было посвящать поэмы (Мобэй посвящал, записывал их и перечитывал в особенно одинокие вечера в гнезде), а исполнял он всё, о чем Мобэй только собирался подумать. Кроме главного — не отвечал на ухаживания. А вот со стороны Мобэя и правда не помогает. — Если вы закончили с глупостями, то кто поможет мне избавиться от слишком наглой суккубы? — Ша Хуалин перевела всё внимание на себя. Мобэй провёл остальное время в молчании. А когда вернулся в свой замок, долго жаловался на судьбу бумаге, сочиняя поэмы. И оды верности Шан Цинхуа. И пришиб какого-то альфу, который пробрался в спальню. Мобэй даже не гнездился сейчас, что за наглость. Просто поразительно, как они думают, что если Шан Цинхуа позволено заходить в любое время, то и другим можно. Мобэй не какая-то доступная суккуба. Только его потенциальному мужу позволено дотронуться. И он трогал, но никогда не продолжал дальше, чем прикосновения. Зато продолжал предлагать других альф. — Мне не нужны жалкие альфы, — сказал Мобэй после очередного раза. — Но, мой король, все демоны альфы такие. — Да, — согласился Мобэй. — Демоны не нужны. Неужели в этом причина, и Шан Цинхуа просто думал, что не подходит для серьёзных отношений, потому что человек? Всё сходилось, он боялся ответить из-за своей природы. Хотя такие отношения стали популярны из-за молодого повелителя и его мужа, но закостенелые и застрявшие в прошлом старики продолжали возмущение о нарушении традиций. (Хотя, это традиция, два из двух повелителей выбрали себе людей в партнёры. Про Тяньлан-цзюня пьесы писали особо романтичные подростки.) Мобэй готов был пойти против традиций ради Шан Цинхуа. Выступить против всего мира, выстоять множество битв и получить в награду тихое счастье с набегами на дикие племена всей дружной и большой семьёй. Он бы пронёс Шан Цинхуа на руках сквозь все преграды, по трупам своих и его врагов. Они бы добили дядю Линьгуана, опять пошли слухи, что тот замышляет. — Тогда шиди Лю! — предложил Шан Цинхуа, прерывая мечты о семейной жизни. — Ни капли не похож на демонических альф. — Потому что омега. — Да быть не может! Жаль, вы бы так горячо смотрелись вместе. Так Мобэй узнал, что Шан Цинхуа не разбирается в динамиках не только демонов. Они столько лет знакомы, а Мобэй не перестаёт узнавать о нём новое. Хотелось схватить его и затащить в гнездо прямо сейчас, повалить на спину, сорвать одежду и крепко держать, пока вылизывает с ног до головы. Но, и пусть это замедлит их отношения ещё больше, никакого насилия, если не хочет потом опять обыскивать полмира в поисках. Тогда было по-настоящему страшно не найти. — Не Лю Цингэ, — поспешил сказать Мобэй, пока Шан Цинхуа не унесло в неправильном направлении. Уже уносило, описание мышц их обоих заставило чувствовать дикую ревность, только мышцы Мобэя достойны внимания. Он сбросил плащ и покрутился из стороны в сторону, разминаясь и выпячивая грудь. Шан Цинхуа заткнулся больше из-за этого, чем от возражений по поводу Лю Цингэ. — Не Лю Цингэ, — он шумно сглотнул и поёрзал. — Да-да, конечно, мой король. Это та реакция, которую Мобэй ждал, которой наслаждался и которая убирала любые сомнения, что чувства не взаимны. А сомнения иногда прорывались сквозь пелену любви и обожания, особенно, когда Шан Цинхуа сбегал перед гнездованием. Мобэй сжал кулаки, чтобы не наброситься прямо сейчас. — Но, мой король, — осторожно продолжил Шан Цинхуа, — пора подумать о наследнике. Конечно, пора, он думал о детях от Шан Цинхуа уже несколько лет. Маленьких злобных демонятах, сильных, как Мобэй, и умных, как Шан Цинхуа. Троих или четверых. — Да. — Отлично, тогда я буду продолжать. А теперь… В воздухе разлилось возбуждение альфы, и Мобэй представил, как теперь Шан Цинхуа встанет, набросится на него и швырнёт на кровать, сорвёт штаны и покроет укусами всё тело. — …мне пора. Едва Шан Цинхуа ушёл, Мобэй разбил чайный столик ударом кулака и завалился в гнездо. «Ну почему?» — вопрошал Мобэй у потолка, на котором начинали расти сталактиты, грозясь упасть в самый неподходящий момент и проткнуть кровать, гнездо и ворочащегося Мобэя. Надо бы сбить до того, как в постели появится Шан Цинхуа, будет обидно убить годы на соблазнение и убить Шан Цинхуа сразу после победы. И пусть столь символичная, в объятиях друг друга, смерть позволит Мобэю на голову обогнать Ло Бинхэ с его пятилетними страданиями по трупу Шэнь Цинцю, грусть при мысли потерять любимого перевесила желание уколоть молодого повелителя в лучшем совместном смертельном приключении. Для совместного смертельного приключения всегда можно напороться на яд Ша Хуалин и спастись парным совершенствованием. Не с небесным демоном, ни одному из знакомых небесных демонов Мобэй Шан Цинхуа не доверил бы. Кроме Чжучжи-лана, но тот верен душой и телом очередному кумиру и всё равно отказал бы. Теперь обидно стало и потому что Мобэй в их компании единственный обычный демон. Зато в его родословной нет людей, жутких змей и Цзючжун-цзюня. (Никто не любил Цзючжун-цзюня.) И такими темпами никогда не будет, что бесконечно расстраивало и хотелось фруктового льда. Иногда гнездиться так утомительно. Пойти бы и избить кого-нибудь наглого, но бить в такие дни хотелось только Шан Цинхуа. А его нельзя. Но Мобэй тоже очень верный: Шан Цинхуа или никто. Вот бы ещё другие его не били, но мужу повелителя не возражают и тем более не открывают голову, скидывая тело в реку, остальное закапывая под снег до весны. Но можно спросить у Шэнь Цинцю совета, они с Шан Цинхуа настоящие по демоническим меркам друзья. Те, кому позволено бить друг друга. Мобэй завидовал и ревновал, да. К счастью, два альфы никогда не уживутся в роли возлюбленных. Так иногда говорил себе Чжучжи-лан, когда Ло Бинхэ был особенно назойлив с разговорами о муже. Мобэй не возражал, хотя самые ужасные пары — две омеги. Постоянное соперничество и жестокость омеги плюс постоянное соперничество и жестокость демонов — просто смертельная смесь. Спросить у Шэнь Цинцю можно было, если бы не медовый месяц. Никто так и не решился сказать молодому повелителю, что называется он так не потому что каждый месяц надо уходить в загул и проверять на прочность нервы подданных и горизонтальные поверхности. Вернётся и Мобэй спросит. Ло Бинхэ вернулся из очередного медового месяца без Шэнь Цинцю, что неимоверно расстроило всех. Демоны не любили заклинателей, но к лорду Цинцзина это редко относилось. Он был героем, спасшим мир, Тяньлан-цзюня и жалкие жизни слуг молодого повелителя, вовремя отвлекая на себя. А Ло Бинхэ вернулся без него и добил тем, что собрал их компанию на военный совет. Мобэй вышел из теней в самой дальней точке от зала советов, намереваясь проти путь медленнее ледяного червя в южной пустыне. Видеть самодовольство Ло Бинхэ, когда сам недавно гнездился в одиночестве, было невыносимо. По пути его перехватила Ша Хуалин. — Я спросила, — сообщила она. От неё разило сладким запахом цветов, её время гнездиться. — Что? — Как завоевать человека. — Слушаю. — Спроси у него, хочет ли он. — … — Я тоже удивлена, повелитель не спрашивал. Люди сложные. То им подавай битву с толпой демонов, то «не смей его убивать, это просто крестьянин». Та толпа тоже могла быть просто крестьянами. — Почему ты помогаешь? — перебил Мобэй. — Бесит твоя кислая рожа единственного оставшегося без пары. В последний раз пара была только у Ло Бинхэ, не мог Мобэй столько пропустить за пару дней в гнезде. — Ты с Чжучжи-ланом? — Точно, ещё же он, — она хлопнула себя по лбу, резко развернулась и направилась в обратном направлении от зала советов. — А повелитель? — спросил вдогонку Мобэй. — Я пришла только ради тебя, так-то я с любовником в альянсе против него. Удачи нас победить, — она повернулась и расплылась в клыкастый улыбке. Вот так всегда, даже у Ша Хуалин есть личная жизнь, а ему выслушивать планы Ло Бинхэ по завоеванию и мести. У Ло Бинхэ для каждого есть план завоевания или мести. Шэнь Цинцю повезло испробовать оба. Совет Ша Хуалин не выходил из головы. Как-то это было неправильно, даже родители Мобэя не спрашивали друг друга. И дядю Линьгуана не спрашивали, а теперь он бесится и хочет убить всех родственников. Пока что родственники умирают сами, но у него есть последняя попытка в виде Мобэя, и когда-нибудь он вылезет из сугроба, чтобы начать заново. Хорошо бы к тому моменту увеличить количество родни. Мобэй шагнул в ближайшую тень до Цанцюна. Безумная радость Шан Цинхуа от появления Мобэя не могла быть незамеченной. Безумие светилось в этих прекрасных, но усталых глазах. Безумие было следствием усталости. — Мой король? Что привело тебя? Слова застряли в горле Мобэя. Как начать он не придумал. Ему предстояло обрушить на Шан Цинхуа все свои чувства, а дорога заняла пару шагов. У Мобэя никогда не было примера любовных признаний. Его родители были консервативными в таких делах, дядя Линьгуан страдал по почившей матери Мобэя и не искал новых любовниц, речи Ло Бинхэ о Шэнь Цинцю никто никогда не слушал. Как описать все те эмоции, что бурлили внутри при виде Шан Цинхуа? Как сказать, что сердце грозит выскочить из груди? Что голос его слаще мёда плотоядных пчёл, а красота затмевает свечение ледяных кристаллов. Что ради него хочется убивать. Что случайные прикосновения замораживают всё внутри. — Мой король? — Не хочешь замуж? За меня. — Почему? — Ты моя судьба. Шан Цинхуа не отвечал долго, и Мобэй успел проиграть самые ужасные сценарии, но не дрогнул и мускулом. Он ждал и старался не испугать. — Я разрешу кусать, — выложил он последний козырь, когда молчание совсем затянулось. — Я не очень подхожу. — Ты можешь кусать, как умеешь. — Мой король, — протянул Шан Цинхуа, проводя рукой по лицу. — Я бы хотел, но… Да к чёрту, я согласен. Мобэй не стал дольше ждать, схватил Шан Цинхуа и унёс в гнездо. И, как давно мечтал, сорвал одежду, повалил на кровать и разрешил кусать, одним глазом следя, чтобы сталактиты не разрушили волнительный момент внезапным падением. А после решил, что, да, согласен с Ша Хуалин, смотреть на кислую рожу единственного без пары — сомнительное удовольствие. Если уж выбирать, то рожа должна быть другая. — В землях демонов разрешён развод. — Мы ещё не поженились, а ты думаешь о разводе? — возмутился Шан Цинхуа. Восхитительная смелость. Их дети должны её унаследовать. — Нет. Давай похитим Шэнь Цинцю для Чжучжи-лана?